- Молодец, Настя. Лишний раз убедился, что с умной женщиной днём тяжело, а ночью вообще невозможно.

И вот, настал вечер того дня, когда институтская бригада "Комсомольского прожектора" "внезапно" нагрянет в наше общежитие с внеплановой проверкой. Именно этот неожиданный визит организовать было труднее всего. Нам пришлось провести целую кампанию по утечке секретной информации о подпольном карточном катране, который свил гнездо в одной из комнат общежития.

Отослав подальше Мишку и обоих немцев-демократов, я в тоскливом одиночестве ожидал грозную институтскую комиссию. Лёжа на нижнем ярусе нар, одетый в ярко-красные трусы, без особого интереса перелистывал какой-то глянцевый заграничный журнал фривольного содержания. На мне был распахнутый дворянский халат, доставшийся в наследство вместе с трёхкомнатной квартирой от моих израильских репатриантов.

В комнате, царил тщательно организованный беспорядок, заботливо созданный стилистом Настей. В центре натюрморта находилась начатая бутылка вина и два наполовину пустых бокала. Со спинки стула, элегантно свисали кружевной лифчик и колготки.

Дверь в нашу комнату без стука открылась. На пороге стояла троица членов институтского комитета комсомола. Из-за их спин выглядывал и Витька - фотограф. Это уже Алико постарался включить его в состав комиссии. По их недовольным и разочарованным лицам можно было догадаться, что эти комсомольцы рассчитывали накрыть здесь большую компанию, которая в облаках табачного дыма азартно шлёпает картами по ломберному столику. То, что здесь нахожусь лишь я - пусть даже среди такого бардака - на сенсацию, за которой они явились, никак не тянуло.

- Ты что здесь делаешь, Сиверинский, да ещё в таком виде? - неприязненно оглядываясь по сторонам, спросила Маша, заместитель комсорга по идеологии.

Я, сделав вид, что страшно растерян, ведь меня застали с поличным, смутился и изо всех сил стараясь покраснеть, замешкался с ответом.

Именно в эту минуту в комнату ворвалась Настя. Она была в лёгком сатиновом халатике, застёгнутом всего на две пуговицы и надетом прямо на голое тело. На её мокрой после душа голове, индийским тюрбаном было намотано влажное полотенце.

- Ой, Саша, а у нас что, гости? Почему ты мне ничего не сказал? - мило покраснев, выпалила она, растерянно остановившись в дверях.

- Вот у кого получается покраснеть в нужный момент, - с завистью подумал я.

Тем временем она бросилась в комнату:

- Ой, простите, я сейчас всё быстренько приберу, - с этими словами она принялась лихорадочно собирать лифчик, трусики и прочие дамские аксессуары и запихивать их в пакет, стоявший на полу.

Мои путаные объяснения, что я здесь ни при чём, лишь подбросили хвороста в костёр подозрений высокой комиссии. Явные признаки разврата были на лицо и зафиксированы фотографом, чтобы потом ни у кого не возникало сомнений. Да и сама Настя, имела устоявшуюся репутацию ударницы горизонтального труда.

Дело сделано, надеюсь, на ближайшем заседании комитета комсомола, ни о какой рекомендации в члены партии студента с такими низкими моральными качествами не могло быть и речи. Разве что когда-нибудь позже, после того как всё уляжется.

Чем всё это могло грозить нам с Настей? Да по сути - ничем. Сам процесс никто не видел, распитие спиртных напитков, зафиксировано не было, а то, что посторонний находится в комнате общежития, - с этим также всё в порядке. Ведь до одиннадцати вечера посещения разрешены. На мой взгляд, это был наиболее безопасный способ соскочить с партийного крючка. Конечно, не менее действенной могла быть и справка из вытрезвителя, но в этом случае, можно было пролететь не только мимо партии, но и мимо института.

Думаю, после такого, мою рекомендацию либо вовсе отменят, либо в лучшем случае перенесут на более поздний срок. А там сессия, за ней госэкзамены, военные сборы и прощай родной институт. Уверен, на мою квоту партийцы без труда найдут другого неудачника.

Почему я затеял все это через комсомол, а не прямо через партийную ячейку факультета? Так здесь все просто, ведь слова "не прелюбодействуй" партия не переписала из заповедей божьих в Устав КПСС. Чего там … даже вождь бегал в общагу к Инессе Арманд. Так что в глазах партии, это если и грех, то уж точно не смертный. Но, случилось как случилось. Слава тебе КПСС, у меня словно камень с души свалился. И хорошо, что не на мозоль.

Тем временем время шло, неумолимо приближалась крайняя сессия. Сегодня, я вновь нахожусь в известном всему институту гнезде разврата, и исполняю обещанное. В благодарность за оказанное содействие, пишу два перевода из американских журналов для двоих полиглотов - Алико и Насти. В это время, мой друг, лежа на кровати неспешно листает газету "Труд".

- Смотри, Саня, что здесь пишут: "Всего за один год “Жигули” стали самой массовой моделью советского автопрома". А вчера, Рольф мне рассказывал, что у них в ГДР она зовется не "Жигули", а "Лада". Почему так, не скажешь?

Я на минутку оторвался от текста, поднял голову и задумался - а действительно, почему?

- Знаешь, Алик, думаю дело в том, что для западного уха слово "Жигули" звучит не совсем прилично. Оно напоминает им слово "жиголо". А что это значит, ты и сам должен знать.

Он понимающе кивнул и продолжил чтение.

- А ещё тут написано, что у нас в городе откроется первый "Универсам". Это что же будет? Заходи, бери что хочешь, и сам себе взвешивай?

- Да ничего это не значит, Алико. Просто решили сделать как у буржуев - такой себе гастроном самообслуживания. Только глупости всё это. У этих капиталистов, товары упаковывают ещё на складе, и в магазины они поступают уже взвешенными и с отпечатанной ценой - только на прилавок клади. А у нас, наберут дополнительный персонал, который будет только и делать, что фасовать и взвешивать товары. А затем ещё и клеить на них ярлыки с ценой. Какая же тут экономия?

Тут Алико неожиданно переключился на другое.

- Слушай, Саня, вот всё ты знаешь. Скажи, когда мы наконец коммунизм построим?

- Что тебе сказать, друг мой… Боюсь, очень нескоро, а то и вовсе никогда …

Глянув на газету, которую держал в руках мой товарищ, я заметил знакомый заголовок: "Экономика должна быть экономной".

- Вот это да!

Меньше года назад, в одной из полемик с преподавателем кафедры "Политэкономии" я очень удачно вставил эту фразу. Понравилось. После этого, мне пару раз довелось услышать её на лекциях, и вот теперь уже в центральном издании. Это что же получается, опять мой любимый плагиат? Ведь этот расхожий шаблон первым должен произнести Брежнев в отчётном докладе к XXVI съезду КПСС. Неужели теперь он будет вынужден цитировать известного композитора Сиверинского? Вот так, походя, взял да и придумал очередную советскую считалку.

Перед праздниками посвящёнными Дню солидарности всех трудящихся, меня, несмотря на то, что теперь я считался известным на весь институт гулякой, пригласили на обед с самим Первым секретарём ЦК Компартии Украины товарищем Шелестом. Признаюсь, пригласили не меня одного, а весь наш курс - ведь кому-то нужно ямки копать.

Какие ямы и кому копать? Не кому, а для чего. Киевский горсовет решил расширить старый Мариинский парк в сторону малого моста Патона. Задолго до того, как правительственный кортеж подъехал к месту работ, лучшие комсомольцы города и передовики производства уже успели накопать сотню ям под липы, клёны и акации и сейчас, перекуривая, все топтались в сторонке в ожидании высоких гостей-озеленителей.

Первыми, на место прибыли не они, а пять тентованных грузовиков, из которых высыпало два взвода солдат внутренних войск. На заранее расчищенной площадке они в момент расставили два ряда столов и накрыли их белоснежными скатертями. Затем, за дело взялась бригада официантов, умело расставляя посуду и закуски.

Последним, появилось руководство советской Украины. Их было человек двадцать, и я даже начал волноваться, хватит ли нам места за этими соблазнительными столами. Участие высокого начальства в трудовом подвиге заключалось в том, что они брали поднесенные саженцы и опускали их в ямки, после чего терпеливо дожидались, пока мы засыплем корни землёй. Все это продолжалось не более двадцати минут под непрерывное щёлканье затворов фотокамер. Наконец, уважаемые гости устали, и всех нас пригласили к завтраку, а может и обеду.

Несмотря на зверский аппетит - ведь поели мы часов пять назад, - жевал я согласно полученным инструкциям: не спеша и не забывая держать вилку в левой руке. А вдруг кто захочет что-то спросить, а у меня рот набитый? Непорядок. К счастью, эти партийцы ни о чём никого не спрашивали, а с аппетитом ели, видимо и сами изрядно проголодались на свежем воздухе.

Обед продолжался минут тридцать, после чего сановные садовники, бросив нам парочку ничего не значащих фраз, поднялись из-за столов. Более всего меня поразил не сам обед, а то, как после их отъезда из всех кустов, словно бродячие коты, полезли серьёзные мужчины в одинаковых серых костюмах. Они споро загрузили мебель в грузовики и исчезли. Нам же, пришлось ещё на часок задержаться - не оставлять же саженцы не прикопанными. Ничего, это нормально, на сытый желудок и работать веселее.

Придя домой, на вопрос мамы: - Саша, а ты что, с нами не пообедаешь? - я, не моргнув глазом, ответил - Спасибо, мама, что то не хочется, я час назад с Шелестом обедал. Ничего так, компанейский мужик оказался.

А сам подумал: вот если бы немного задержался в школе, то в следующем году сажал бы парк уже не с этим любителем голубей, а со Щербицким.

Сегодня, у наших девочек праздничный день - их законный выходной среди учебной недели. Ну а у нас, защитников родины, соответственно - три пары военной подготовки. Этот день по изучению свежих анекдотов начался с того, что, проходя мимо районной парикмахерской, я увидел плакат, который на высоте четырёх метров висел над её входом. Ночью, какие-то шутники дописали там всего одну букву - а как изменился смысл. Теперь лозунг звучал так: "В женщине всеМ должно быть прекрасно". Метко, с этим и не поспоришь. Хотя, трём озабоченным милиционерам такое оказалось не по вкусу. Помогая друг другу, они пытались добраться и убрать из текста лишнюю, по их мнению, литеру.

- А почему бы им, не убрать и тот портрет Карла Маркса, известного русофоба? - пришла в голову мысль. - И действительно, почему? Ведь не мог же самый первый ленинский, еврейский состав ЦК не читать в оригинале труды своего бородатого кумира.

Вспоминаю, каким шоком для правоверных ленинцев оказались опубликованные в интернете цитаты из тех томов его богатого наследия, которые в СССР никогда не переводились:

- "Колыбелью Московии было кровавое болото монгольского рабства, а не суровая слава эпохи норманнов (Киевской Руси). Современная Россия - не что иное, как перерождённая Московия. Она усилилась лишь благодаря тому, что стала виртуозом в искусстве рабства и лжи. Даже после освобождения от орды, Московия продолжала играть свою традиционную роль раба, ставшего господином".

И попробуй что возразить, ведь сам великий Ленин когда-то произнёс главнейшую партийную аксиому: - "Учение Маркса всесильно, потому что оно верно. Оно даёт человечеству цельное мировоззрение".

Попробуй подискутируй с таким авторитетным человеком, как Ильич, и не имеет значения, с первым или вторым. А я и не собираюсь. Кто я такой, чтобы подвергать сомнению авторитетное мнение классиков? Да и прав был товарищ Маркс на все сто, в этом я убедился давно. Вот только один из его лозунгов казался мне ошибочным. На мой взгляд, куда лучше звучало бы: "Эксплуататоры всех стран, объединяйтесь".

Так и не найдя ответа на вопрос, с чувством глубокого непонимания я вошёл в аудиторию на военной кафедре. Здесь, нас встретил опухший от недосыпа подполковник, который достал из ящика копии инструкции к ТМ-62М - противотанковой мине нажимного действия. Бросив слова - товарищи курсанты - изучайте матчасть, он удалился в ближайшую пивную, чтобы обсудить с коллегами по цеху свои, важные полковничьи проблемы.

Казалось бы, сиди себе тихонько, читай братьев Стругацких или что-нибудь такое, - так нет. Не прошло и пяти минут, как несколько несознательных студентов вместо того, чтобы наслаждаться предоставленным судьбой отдыхом, затеяли игру в преферанс. Как часто бывает, между игроками возникли некоторые разногласия в трактовке правил. Именно в это время, мимо двери класса проходил сам начальник кафедры - полковник Бойчук. Услышав посторонние шумы, он заглянул в аудиторию и, не найдя на месте нашего курсового, очень разволновался. Своё недовольство он высказал преподавателю, который не вовремя вернулся с заседания, а тот, соответственно, переадресовал его нам.

- Ну что ж, товарищи курсанты, не захотели жить как люди - будете жить по уставу.

И это не пустой звук: впереди у нас сборы и экзамен на присвоение лейтенантского звания. К счастью, жить исключительно по уставу, нам оставалось недолго - через полтора месяца всех ждали лагеря, а там и выпускной экзамен. Но определенные опасения всё же имели место, ведь ещё год назад, от наших предшественников, мы узнали, что извилины нашему подполковнику с успехом заменяют морщины. На различные пакости тот был мастер. За оставшееся время обязательно что ни-будь придумает – все же не обычный прапорщик, опыта ему не занимать.

Собственно, мы это и сами поняли, когда два года назад на вступительной лекции подполковник с серьёзным видом заявил:

- Товарищи курсанты, мы с вами живём в такое напряжённое время, когда атаки империализма возможны по земле, по воде и по воздуху… - и, повернувшись к Алико, продолжил, - а вы не улыбайтесь, товарищ грузин, а записывайте. Не стоит уподобляться африканской птице страусу, который с высоты своего полёта не видит генеральной линии партии.

Но все это дела прошлых лет. А вот то, что вскоре, после госэкзаменов, нам под его руководством предстоит пройти школу настоящих мужчин в далёком гарнизоне Северо-Кавказского военного округа, - было ближайшим будущим.