Случилось так, что дней через десять все три моих директора во главе с Иваном Ивановичем пригласили порыбачить на один из волжских рукавов, немного отдохнуть у костра. Первые петухи не пропели, как у нашего домика послышался пронзительный сигнал директорского "козлика". Позевывая и поёживаясь от утренней прохлады, я вышел на крыльцо и забрался на заднее сиденье. Здесь уже сидели действующие лица сегодняшней облавы на рыбу. На первых же кочках я услышал слабое позвякивание в багажнике и понял, что сухим мне сегодня не быть.

Когда-то, в той, прошлой жизни, я не очень любил медитировать, часами глядя на неподвижный поплавок. Скорее всего, это потому что был избалован сибирскими и карельскими реками с их рыбным изобилием. Тем не менее, мне все же приходилось иногда выезжать на рыбалку и как можно более достоверно изображать преданного соратника своего очередного начальника. Ну а в те дни, когда я всё же приносил неплохой улов жена, чистя рыбу, недовольно ворчала …

- Лучше бы ты, как все нормальные мужики, сидел там и пил свою водку.

А пилась она на природе отлично - не зря специалисты утверждают, что водка не бензин: за городом расход больше. Положа руку на сердце, она спасла больше рыбы в реках и живности в лесу, чем тот хваленый "Гринпис".

Вот и сейчас, после неё, родимой, и дополнительной порции ухи, Иван Иванович и уговорил меня на работы по организации отопления в помещении своего будущего клуба. Сам я, ни разу не печник, да и в институтском курсе "отопление зданий и сооружений" об этом не было сказано ни слова. Свой промах я осознал лишь на следующее утро, когда наша Танюша принесла мне банку холодного кваса, оставленную на память предусмотрительным председателем.

И что теперь делать? Отказываться от собственных обещаний не хотелось: ведь проще всего - обмануть чьи-то надежды, а это может вылиться в недоверие и будущие проблемы. А мне ведь ещё наряды закрывать предстоит. Мысли с трудом пробивались сквозь похмельный туман, но уже выстраивались в стройную цепочку выводов.

- Итак, что мы имеем с гуся. Для того чтобы обогреть помещение клуба, необходимо выложить как минимум три печки и ввести штатную должность сторожа-истопника.

В минусах было то, что ни я, ни кто-либо из нашей команды печи класть не умели, от слова совсем. Можно было бы предложить модерновые печи типа "булерьян" но, увы, они грели лишь тогда, когда топились, а их собственная теплоёмкость не слишком велика. Вывод был один: в нашем случае лучшим выбором будет паровое отопление. Оно более компактное, аккуратнее, да и выглядит "совсем по-городскому". Но тут же возникал вопрос с необходимостью постоянного подогрева, иначе при здешних морозах трубы могут просто полопаться.

И тут, перед моими глазами всплыли картинки из прежних воспоминаний, которые иногда появлялись в голове. Вспомнил, как мы вшестером пытались затащить тысячелитровую буферную тепловую ёмкость в котельную на даче моего соседа.

- Интересно, а почему таких решений я не встречал в нынешних реалиях? Неужели здешние специалисты совершенно не знакомы с основными постулатами теплотехники? Впрочем, что за глупый вопрос, я ведь не впервые с таким сталкиваюсь.

Набросав на бумажке общую черновую схему, я надолго задумался:

- Возможно, их применение сдерживается отсутствием электронных контроллеров и малогабаритных циркуляционных насосов? Возможно, возможно… Но ведь вполне реально обойтись и без них, особенно учитывая нашу одноэтажную постройку и то, что пока не используют тоненькие металлопластиковые трубы.

Свою спальню - кабинет я покинул перед самим обедом, мотивируя тем, что товарищу Щербицкому тезисы к октябрьскому пленуму заканчивал. Прежде всего, навестил Ивана Ивановича и изложил ему свои предложения по поводу обогрева. Было видно, что тот колеблется: похоже, отход от привычных канонов, завещанных ещё дедами-прадедами, директорская душа не принимала. Последним аргументом, который я бросил на чаши весов, стало то, что "здесь такого ещё ни у кого нет", у вас первого будет и не хуже чем в самой Москве.

Чугунные батареи нашлись на складе в Саратове, а бочку-теплоаккумулятор сделали из полуторатонной цистерны для воды. После недолгих колебаний я всё же решился врезать в магистраль водяной насос от автомобиля ГАЗ-51 с приводом от самого маленького электродвигателя, который нам удалось найти. Этот моторчик мог включаться вручную сторожем либо от термопары, которую удалось свинтить с неработающей кухонной плиты. Я провозился целый день, подгибая её пластинки, чтобы хоть приблизительно откалибровать. На случай отключения электричества, был сделан обходной байпас, позволявший нашей системе работать автономно, благодаря естественной циркуляции. В этом случае, помещение прогревалось не так быстро, зато всё работало более надёжно.

Эта огромная цистерна была поставлена на попа, укутана двумя слоями овечьего войлока и вызывала множество вопросов. Для неё, нам пришлось соорудить небольшую пристройку, выведя через крышу длинную, четырёхметровую трубу. Смонтировав систему, мы провели первый пробный пуск. Всё работало нормально: над трубой, словно у броненосца "Потёмкин, клубился дым, а вскоре начали прогреваться и батареи, обещая хозяевам зимний комфорт и тепло. Работа, была довольно хлопотной, но прибыльной, поскольку расценивалась по специальной статье "и другое нестандартное оборудование", иначе говоря - "а хрен его знает, что и сколько это стоит".

Заканчивался последний месяц лета, а вместе с ним подходил к концу и этот трудовой семестр на берегу Волги, в бывшей республике немцев Поволжья. Прекрасно понимая, что всех денег не заработать, мои студенты уже видели себя дома - с немаленькой стопкой купюр, так приятно хрустящих в карманах. Уехать всем одновременно никак не получалось: не все наряды были полностью закрыты, и до получения окончательного расчёта требовалось дня три. Поэтому, было принято соломоново решение: оставить здесь надёжного инкассатора с охраной, а всем остальным возвращаться в Киев, поскольку до начала занятий оставалось всего два дня. Одно дело, если день-другой прогуляют три человека, и совсем иное - если их будет сорок.

Однозначный выбор пал на меня, поскольку разговаривать с колхозными бухгалтерами на их арабском, ни у кого лучше не получится. Ну а я уже сам выбрал себе компаньонов. Разумеется, это были соседи по общежитию - Алико с Мишкой. Конечно, со всем этим я бы справился и сам, но возвращаться в Киев одному, имея на руках почти пятьдесят тысяч рублей, выглядело не лучшей идеей.

Руководители аграрной отрасли полностью выполнили взятые на себя обязательства, наш труд был оценён и достойно оплачен по обещанной верхней планке. В итоге, у нас получилось даже больше, чем я рассчитывал. В этом, очень помог новый знакомый по бане, который по просьбе Семёна Юрьевича согласился проконсультировать студента по вопросам: что можно смело вписать в акты выполненных работ, а о чём лучше позабыть. Более того, удалось с выгодой для себя пристроить все три бетономешалки, на которые вначале положил глаз завгар.

На протяжении двух следующих дней я, весь в мыле, мотался по четырём хозяйствам, спорил, доказывал, а в "Заветах Ильича" даже пришлось серьёзно поругаться с упёртым бухгалтером. Этой неприятной женщине пришлось выслушать обидное предположение, что она, видать болела, когда в школе таблицу умножения проходили. К счастью, помогла не моя витиеватая фраза на арабском, где я поминал Иблиса и его прислужников - шайтанов, а председатель, который вовремя вернулся из командировки. Иванович, тут же приструнил свою потерявшую берега подчинённую, и я успокоился. Кстати, я иногда сбивался, называя "Заветы Ильича" – "Заповедями Ильича". Вспоминая "Ветхий завет" подумал, что так было бы лучше.

В целом, получилось так, что наш отряд заработал сумму, более чем вдвое превышающую ту, о которой мечтали в поезде по дороге сюда. Пока я бегал по этим конторам и бухгалтериям, двое моих телохранителей сидели на берегу с удочками и ловили последние лучи летнего солнца. Ночью, мы спали мертвецким сном, а не дежурили с дубинками у портфеля с деньгами. Очень правильное решение мне подсказал Семён Юрьевич, так что наш портфель с наличкой, упокоился в глубине выделенного нам сейфа в здании горисполкома, которое неплохо охранялось.

Я также готовился к отъезду, но по-своему. Выбрав свободное время, зашёл в местный Дом быта и уговорил пошить мне специальный пояс с отделениями. Надев его, я стал похож на палестинского боевика в бронежилете. Хорошо хоть, что мне удалось получить почти всё заработанное купюрами по пятьдесят и двадцать пять рублей.

Обратные билеты были куплены заранее, и мы, осторожно глядя по сторонам, пробрались сквозь людскую толпу отъезжающих и провожающих. Нам стоило немалых усилий не отвлекаться даже на торговцев пивом и воблой. Пройдя в вагон, мы тут же закрылись в купе, которое выкупили целиком. Впереди у нас была одна ночь, а завтра до обеда мы будем дома. Там, нас с понятным нетерпением ожидают родители, преподаватели, а особенно - коллеги по строительному бизнесу.

После того как мы тепло распрощались с хлебосольным руководителем "Заветов Ильича", грузить свою охрану походами в вагон-ресторан не было смысла: дай Бог уничтожить то, что послал нам Господь и Иван Иванович. Даже пиво я запретил брать, хоть и самому очень хотелось. Ничего страшного - терпеть нам оставалось всего шестнадцать часов.

- Слушай, комиссар, обратился ко мне Мишка, а чего это твой Иваныч так расщедрился напоследок? Нам троим этих продуктов на неделю хватит.

Времени до отхода поезда хватало, и я прочел друзьям краткую лекцию по теплотехнике пополам с экономикой.

Так вышло, что буквально за день до нашего отъезда у меня состоялась прощальная вечеринка с председателем и его агрономом, о чем я и рассказал друзьям.

Оказалось, наши колхозники платили хитроумному лесхозу за тонну дров, а не за кубометр, как это заведено у нас. Получалось, что дуб у них шел по цене процентов на тридцать дороже сосны.

- Ну, так оно и должно быть, дуб ведь даёт заметно больше тепла. В чём же подвох? - с непониманием уставился на меня Михаил.

- А хитрость кроется в той самой детской загадке, которую мы все знаем: что тяжелее - килограмм ваты или килограмм железа?

- Не понял… - недоуменно протянул мой товарищ.

- Вот смотри, Михайла: хочу тебя просветить, что тонна дуба даёт столько же тепла, сколько и тонна сосны, даже немного меньше. Интернет надо читать, - с улыбкой добавил я.

Проигнорировав незнакомое слово, видимо считая, что так звали какого-то известного еврейского профессора, мой друг потребовал объяснений:

- Да тут объяснять нечего, всё просто. Грузовик из лесхоза загоняли на весы, и наш Иванович платил за тонны, а не за то тепло, которое ему требовалось. Я лишь ткнул его носом в справочник, где была приведена таблица теплотворности дров. Видели бы вы его лицо, когда он убедился, что тонна сосны выдаёт на три процента тепла больше, чем тонна лиственных пород. Думаю, его завтрашний разговор с главным лесничим будет непростым: Иванович даже грозил тому судом за такое мошенничество. Вот если бы речь шла о кубометрах - тогда да, другое дело.

Допив бутылку лимонада, закончил:

- Впрочем, скорее всего лесхоз ему просто отгрузит десяток лишних машин, и на этом все успокоятся. Ну, может, выпьют вдвоём литр водки. В любом случае, я ему тысячи две-три сэкономил. Отсюда и источник этого продуктового достатка.

После моего рассказа общий разговор затих и сидя у окна, я рассеянно поглядывал на перрон, где колыхалось море людских голов. Всё как всегда, ничего интересного. Мы обратили внимание лишь на двух симпатичных девушек, которые забежали в наш вагон буквально за несколько минут до отправления. Увидев их, Алико тут же оживился и бросив на меня вопросительный взгляд, выбежал в коридор, чтобы, как он сказал, помочь дамам с багажом. Лишь сейчас я обратил внимание, что никакого багажа так и не заметил. - Может, носильщики раньше его занесли?

Наконец, лязгнув сцепками, поезд тронулся, и вдоль окон поплыли улыбающиеся лица, махавшие руками и что-то кричавшие вслед. Вот только махали и раздавали воздушные поцелуи они не нам. От нечего делать я углубился в изучение местной прессы, а грузин, вернувшийся с разведки, достал колоду карт и принялся вяло перекидываться в подкидного с Михаилом. Было душновато, ребята остались в одних футболках, и лишь я парился в своём бронежилете, засунув портфель с мыльно-рыльными принадлежностями в качестве приманки, под подушку.

Перед ужином мы расписали коротенькую пульку, после чего Алико, в который уже раз вышел в тамбур покурить. Вернулся минут через пять, улыбающийся и довольный жизнью.

- Ребята, я тут с нашими соседками познакомился. Едут вдвоём в пятом купе, и уверен - страшно скучают. Пойдём, посидим с ними, до отбоя ещё часа три, всё же веселее будет. Девчонки, кажется нормальные, похоже и сами не прочь немного развлечься.

- Алико, ты же понимаешь, что я, как тот пограничник Карацупа, должен охранять безопасность и неприкосновенность границ нашего благополучия, а вы с Мишкой можете попробовать, если уж так пригорает. Только глядите там, никакого спиртного и не более чем на час.

Довольный Алико, который, видимо, и не рассчитывал на позитивное решение, кивнул, и друзья, не мешкая, выскользнули из купе, оставив мне для раздумий уже третий кроссворд. Минут десять я лениво черкал ручкой по газетному листку, отгадав более половины слов, как дверь купе отъехала в сторону, и на пороге появился незнакомец, лет двадцати пяти. За ним, в проходе, угадывался ещё один силуэт. Он бросил быстрый взгляд на верхние полки, словно желая убедиться, что я здесь один, а затем предложил:

- Слушай, парень, давай пульку распишем, нам как раз третий нужен, а у нас собой под это дело кое-что найдется.