А далее, меня поджидал неожиданный сюрприз. Познакомиться со мной, в Европу прибыл и родной дядя Харуки - старший Йосида, брат генерального консула. Этот господин и вовсе не владел ни одним языком, кроме японского, поэтому Харуки вновь пришлось немного поработать. Он сообщил, что за последние три года бизнес его дяди резко пошёл в гору. Сейчас, тот являлся владельцем не маленькой столярной мастерской, а настоящей фабрики на окраине Йокогамы. Более того, неподалёку начиналось строительство нового предприятия по производству пластиковой мебели. Перспективы этого рынка Йосида-старший оценивал весьма высоко. Тут он прав, диверсификация бизнеса никогда не помешает.

Старшего Йоситу распирало от чувства благодарности, он хотел хоть чем-то отблагодарить меня за идею о битых бутылках. Зная от брата о наших советских реалиях, ни денег, ни автомобилей предлагать не стал, а лишь попросил самому подумать и обязательно сообщить о своих потребностях.

И как быть? Попросить выслать десяток джинсов и ящик жевательной резинки - смешно и неприлично, да и вообще … Тем не менее, на прощанье, Харуки сунул мне в карман довольно пухлый конверт - "на текущие расходы". В нем находилось триста тысяч итальянских лир - примерно пятьсот долларов. С этим взрывоопасным пакетом следовало быть осторожнее: не дай бог кто из наших заметит. Впрочем, при желании, всё можно будет списать на подъёмные от японской стороны для подготовки к съёмкам.

Вечером я решил немного расслабиться: заказал в номер пиво и залез в роскошную ванну. Но, минут через двадцать в дверь настойчиво постучали. Закутавшись в белый махровый халат с эмблемой отеля, я поплёлся открывать. Это точно была не доставка. Сквозь начавшуюся метель, ко мне пробился наш неугомонный переводчик, он хотел лично убедиться, что я никуда не делся и в данный момент не составляю заявление в американском консульстве. Судя по снегу на его пальто, добирался он пешком - тратить драгоценную валюту на такси, было не по понятиям.

Убедившись, что я на месте и изменять родине не собираюсь, гауптман успокоился. Мои двухкомнатные апартаменты произвели на него впечатление - мне даже показалось, что он задумал сюда переселиться. Я лишь развёл руками: все вопросы к японцам – эту музыку они заказывали. Отогреваясь, мой соотечественник задержался почти на час, с удовольствием попивая халявное виски, доставленное в номер симпатичной горничной, и с аппетитом закусывая моими рёбрышками и колбасками, которые я приберёг к пиву.

- Неужели на Лубянке их не научили, что к таким лёгким сортам виски больше подходит копчёный лосось и суши? Наверняка этот капитан никакой не гурман, а обычный обжора.

Минут через десять, в номер вновь постучали, горничная принесла ранее заказанный хамон. Машинально, я вложил ей в руку мелкую купюру. Зачем? Не знаю, либо навеяло буржуазное окружение, либо сработала старая привычка оставлять пять-десять процентов на чай.

Тут же выскочила мысль: зря я это сделал. Не пристало человеку труда, таким образом демонстрировать своё превосходство над другим человеком труда. Как-то не по-советски это. Ладно, проехали, не стоит волноваться. Сбываются не только желания, но и страхи! Чтобы уберечь для себя хоть несколько колбасок, я предложил своему позднему гостю чашечку кофе, однако тот отказался.

Когда мой каменный гость откланялся, вода в ванной успела остыть, и заново набирать её я не стал. Включил телевизор, нашёл единственный англоязычный канал и открыл первую бутылку пива. Хоть и слабенькое оно, но всё же алкогольное. Наблюдая за тем, как неутомимый Микки Маус, гоняет кота по экрану, я не спеша просматривал бумаги, оставленные мне господином Ито.

Следующим утром, позавтракав в компании моих новых японских друзей и партнёров, мы с Харуки, прихватив свои нестандартные доски, отправились исследовать местные склоны. Нам надо было спешить, уже завтра открывался чемпионат мира, а через день запланированы и наши показательные выступления. Хотелось бы, чтобы всё прошло идеально - это не только повысит престиж советского спорта, но и существенно повлияет на состояние моего японского счёта. Последнее являлось для меня особенно важным.

На этой горке ни одного советского спортсмена не оказалось - неудивительно, все они готовились к завтрашним стартам на более сложных трассах. Ещё в самолёте ко мне подходили несколько наших, интересовались, кто я такой и что такое короткое и широкое везу в ярком чехле из полиэстера. Вначале, я пытался объяснить, а затем махнул рукой: вскоре мол сами увидите.

Дежа вю – словно я вновь в Карпатах. Мы с Харуки тут же привлекли внимание своей необычной экипировкой и широкими досками. Когда мы, разогнавшись, полетели вниз, послышались пока еще неуверенные и робкие аплодисменты, вместе с одобрительными возгласами зрителей. Хочется заметить, Харуки уже уверенно освоил сноупланинг и я не удивлюсь, если через год он и меня обойдет. Ведь в его Саппоро, куда больше возможностей и времени на совершенствование техники.

Забегая наперёд, скажу, что на третий день мы встретили здесь американца - поклонника снерфинга. Тот, с гордым видом неспешно спускался на этом убогом девайсе, держась за верёвочку, прикреплённую к его носу. Временами, он поглядывал по сторонам, словно желая убедиться в восторгах окружающих. Его снерфер не имел креплений, и удерживаться на доске он пытался при помощи специальной обуви и резиновых накладок.

Нам с Харуки, оставалось лишь улыбнуться, наблюдая за этим цирком. К счастью для янки, наши лица были скрыты балаклавами. После того как мы пронеслись мимо него в снежных вихрях, тот исчез. Несколько позже, мистер всё же подошёл, и принялся расспрашивать о нашей экипировке. На все вопросы мы постарались ответить, а в конце, дали адрес магазина - американского филиала компании Ито.

История запомнит эту дату - именно сегодня состоялся первый дебют сноуплана на чемпионатах мира. Хоть мы и выступали вне конкурса, да и участников было лишь двое, но тем не менее. Я и Харуки продемонстрировали эффектное двойное катание, синхронные развороты на 360 градусов и боковое скольжение. Шоу получилось впечатляющим, уверен, что зрители и наши японские партнёры будут довольны. Хоть мы и считались здесь главными действующими лицами, но в работу съёмочной группы не вмешивались. И телевизионщики канала RTF не подкачали, в чём я лично убедился этим же вечером, включив местные новости.

Что касается всей рекламной кампании, успех был очевиден: этим же вечером к нам с Харуки обратился хозяин крупнейшего отеля в соседней долине Тирольских Альп. Он настойчиво приглашал нас выступить и у него, обещая приличные бонусы. К сожалению, мой тренер в драповом пальто решительно отклонил это предложение, сославшись на утверждённую в Москве программу. Харуки справился и сам, но без меня, картинка получилась не такой эффектной.

После такого яркого выступления у нас появились поклонники, а главное - поклонницы. После третьего спуска они окружили нас плотным кольцом и принялись о чём-то оживлённо расспрашивать. Ни я, ни Харуки, ничего не могли понять из их итальянской скороговорки, до тех пор пока я не уловил знакомый лающий говор - это прибыли лыжники из соседней Швейцарии. Они собирались не только здесь покататься, но и посмотреть на лучших горнолыжников мира. К счастью, немецким я владел достаточно, чтобы поддержать простенькую беседу, поэтому и удалось ответить на большинство вопросов.

Что удивительно, никто не верил, что изобретатель этой штуки - гражданин страны Советов. Более того, они никак не ожидали увидеть советского в таком роскошном комбинезоне и куртке стального цвета с ярко-жёлтыми вставками, у которого на заднице болтался модерновый коврик из неопрена.

- Ничего, скоро и вы до такого дойдёте. Или думали, что я появлюсь на склонах в валенках и будёновке?

Все они были искренне убеждены, что кроме танков и ракет СССР ничего стоящего создать не способен. И совершенно напрасно, креативного мышления нашим людям не занимать. Собственно, многие наши неурядицы, из этого и проистекали. Я вспомнил бабушку моего товарища Андрея, у которой мы готовились к Таймырскому походу. Она никогда не выбрасывала маленькие обмылки, а складывала их в старый капроновый чулок, а затем пользовалась им ещё долгое время. Экономика должна быть экономной.

Кстати, именно этот комбинезон и стал главным источником моих неприятностей. По просьбе спонсоров, нам на рукав пришили эмблемы французского триколора. Но местный кутюрье либо ошибся, либо просто не придал этому значения, он прикрепил ее, повернув на девяносто градусов. Получился знакомый всем символ РОА. Лишь через двадцать лет, он обретет свой законный статус, а пока – одни лишь вопросы и недовольные коментарии. Разумеется, виноват был не я, но проконтролировать то мог?

На следующий день, уже в ранге старых знакомых, две симпатичные итальянки в ярких лыжных костюмах, которые так ни разу и не спустились с горки, намекнули на более тесное знакомство и предложили вечерком посидеть в уютном подвальчике. Но… руссо туристо, облико морале. А вдруг переводчик вновь захочет попробовать халявного виски?

И похоже я накаркал, у того вдруг зуб заболел! Лечиться здесь, в Италии? Да лучше застрелиться. Выделенный бюджет не позволял даже обычную пломбу поставить. Дома, за такие деньги можно будет заказать себе золотые коронки на всю челюсть. Он попытался купить лекарство, но в аптеке его продавали лишь по рецепту. Вот за что я люблю нашу страну, так за то, что у нас такие вопросы решаются заметно проще.

По вечерам, гуляя заполненными отдыхающими и спортсменами улочками городка, я изредка встречался с членами советской делегации. Они передвигались группами по три-четыре человека, с завистью поглядывая на витрины магазинов, но внутрь заходить не решались. И не только из-за языка. С нашими суточными три-четыре доллара, там было абсолютно нечего делать. Мне даже стало стыдно за них - как за людей второго сорта. Узнать наших, было не трудно: глядя на их мрачные, серьезные лица, можно было подумать, что они возвращаются с похорон.

А вообще, если уж что покупать, так точно не в курортной зоне - это я знал давно. Но выбора не было: не ехать же в Милан на закупки. Приходилось брать, как мне казалось, всякую ерунду. А может я просто не понимал, какое это счастье - иметь то, чего нет у других. Даже если эта вещь тебе и не нужна, зато импортная.

Я давно знал, что для homo sovieticus поездка за границу - это словно переход линии фронта. В магазинах - изобилие, а в карманах - дефицит. Это у нас, кроме вымпелов победителей соцсоревнований на полках ничего не найдёшь. И что людям делать? Только упереться лбом в железный занавес и повернуть назад. Вот и хотелось из заграницы привезти всего и как можно больше. Подарки жене, детям, родственникам, начальству, а ещё и помаду или тени для любимой секретарши. В списке, как правило, значились американские сигареты, зажигалки, жевательная резинка. Конечно, можно было немного пополнить бюджет, привезя что-то на продажу - икру или водку. Её охотно брали в барах, правда, лишь в стеклянных банках. Опасались наших умельцев, которые умудрялись переклеивать этикетки "black caviar" на банки с килькой в томате.

Вот сэкономят на супах-концентратах, заработают немного лир и затем в Союзе смогут похвастаться джинсами, солнцезащитными очками или пластинками, которые у нас называют плитами. Милиция, таких меломанов гоняет - и правильно делает: зачем рекламировать ABBА или Beatles, если у нас есть свои "Самоцветы" и "Скоморохи"? А с очками, так вообще выглядело смешно: импортные наклейки не снимали, а аккуратно реставрировали, если те поцарапаются.

Я лишь догадывался, какое впечатление моя нетипичная манера поведения производила на коллег, но что поделаешь, если психика закалена походами по супермаркетам двухтысячных, включая европейские. Даже шикарные местные магазины казались мне лишь отделами в крупных торговых центрах.

Разумеется, я также прикупил подарков – иначе дома меня бы просто не поняли. Это были вещи подороже: джинсы, куртка, виниловые пластинки, французские духи и наборы теней. Хотелось приобрести и приличную магнитолу, но меня отпугивал её вес и объем. Пришлось положиться на обещание Йосиды-старшего выслать её почтой. Так оно даже лучше - не придётся отвечать на неприятные вопросы руководства делегации. Впрочем, те прекрасно знали, что мною опекаются японцы и французы, а они ребята не жадные. Я ведь все честно отработал?

А потратить все деньги надо. Помню, что валюту ввозить в СССР нельзя, её следовало сдать в финансовую часть посольства, а дома получить некоторое количество сертификатов в "Берёзку". Интересно, и где они таких дураков находят?

- А может, взять и открыть счёт в итальянском банке? Легализация доходов, но возможно ли это?

Похоже, что да. Говорят Спасский, именно так и поступил со своим стотысячным гонораром, после поражения от Бобби Фишера. И ничего, все промолчали. Получается, закон он не нарушал.

- Может объяснить государству, что так даже выгоднее: не нужно будет ему тратить валюту на мои будущие командировки? Конечно, если они вообще будут…

Впрочем, это лишь мечты, ни к чему не обязывающие.

Когда я поделился своей проблемой с Харуки, тот предложил мне простое хирургическое решение: бросить всё к чертям и остаться здесь, на Западе. Деньги есть, европейские языки знаю, точно не пропаду. Но дело не в этом. Не рассказывать же японцу о перестройке, которая с неспешностью асфальтового катка неумолимо приближалась, о моих грандиозных планах восхождения на финансовый олимп, записанных худеньким третьеклассником. К моменту перестройки мне не будет и сорока - времени для серьёзных свершений достаточно, да и возможности появятся. Впрочем, это я сейчас так думаю…

Долгими зимними вечерами я не сидел в баре с бокалом, ни у телевизора с пивом. Программ хватало, и кроме нашего выступления было на что посмотреть. Я трудился над заданием господина Ито. Мысли витали в голове, оставалось лишь изложить их на бумаге.