Мысль, отвезти их на машине я оверг, следы вчерашнего праздника были на лице, так что я просто проводил девиц до троллейбусной остановки. Там, мы тепло распрощались, и я горячо расцеловался со своими ночными гостьями.

- Ну что, Саша, надеюсь, этот Новый год тебе надолго запомнится? - лукаво улыбнулась Светлана из дверей троллейбуса.

Я утвердительно кивнул, припомнив мудрую фразу:

- Жениться можно и случайно, а вот любовницу следует выбирать надёжную…

А девчонки не подвели. Уверен, и они покинули мой дом в хорошем настроении, унося в сердцах приятные воспоминания, а в сумочках - по килограмму аджарских мандаринов. По дороге домой, я размышлял о том, какие же сюрпризы иногда подбрасывает жизнь и о непростой бабьей доле.

Нам, мужикам, проще - мы то сразу видим, какая у девушки грудь, а вот тех, нередко поджидает неприятный сюрприз.

После Нового года, продолжились привычные студенческие будни, хотя этот 1970-й и обещал стать богатым на события, как-никак, а столетие вождя. А еще, в этом году я впервые заметил, что все же воздействую на реальность. На экраны страны вышел мультфильм о похождениях крокодила Гены, но там не прозвучала известная мелодия, хотя эпизод с гармошкой был.

- И с чего это они забанили моё произведение? Неужели пожалели автору пару сотен рубликов гонорара?

Зимнюю сессию я сдал на отлично и сейчас учитывал в финансовых раскладах будущую ленинскую стипендию. Поездка в Карпаты прошла с уже привычным размахом, а ряды местных поклонников доски заметно расширились. Скйчас они любители, а там, глядишь, и в профессионалы выберутся. Даже сельские мальчишки, приколотив обрезанные валенки к самодельным доскам, пытались показывать класс на небольших склонах. Заметил нескольких ребят, которые, хоть и уступали мне в мастерстве, но сумели придумать парочку новых трюков, о которых я не подозревал. Впрочем, это неудивительно - у местных имелась серьёзная фора: они ведь катались почти ежедневно, а не раз в году, как я.

Рассказывали, что и на других склонах Карпат нет нет, да и промелькнет знакомая доска. Что ж, в добрый путь - нам с компаньонами это лишь на руку.

А что там у японцев? Последний отчёт от моих узкоглазых друзей порадовал секретной цифрой в уголке письма Харуки. Он сообщил, что на моём счёту накопилось более шести миллионов иен, что соответствовало примерно двадцати тысячам долларов. Там было еще что то, которое я не понял из его туманных намёков. Харуки сообщал о нашей возможной встрече. Где, когда, а главное, каким образом?

Этот вопрос прояснился буквально через три дня, после того как я получил очередное письмо, напечатанное на официальном бланке Спорткомитета СССР.

- И что же этот Павлов хочет на сей раз? Пригласить свежее кино посмотреть? - пытался догадаться я, аккуратно вскрывая длинный нестандартный конверт.

Ясности послание не добавило, мне вновь предлагалось прибыть в Москву, не забыв захватить свои документы, характеристики с места учёбы и комсомольской организации, а также собственноручно составленную автобиографию

- Они что, в партию меня принимать собрались? Но, при чём здесь Спорткомитет?

Вернувшись с работы, я удобно устроился за столом и принялся писать повесть "О настоящем человеке", то есть о талантливом себе. Никогда я не был так близок к совершенству, как в эти минуты, когда выводил каллиграфическим почерком свою автобиографию. Получилось немало - почти три листа, но ведь и было о чем.

Перечитал начисто, и пришла новая догадка:

- А может, орденок или медальку какую повесят - по совокупности заслуг? Если почитать эту биографию, так есть за что.

На следующий день я заглянул в деканат и на кафедру, чтобы согласовать свою отлучку. Отпустили без вопросов. Складывалось такое впечатление, что к моим постоянным визитам в Москву все уже привыкли.

Увы, но Станислав Семёнович уже неделю отсутствовал, поэтому с бронированием гостиницы не срослось, придется отправляться в полную неизвестность, что я и сделал, прихватив на всякий случай коробку с киевским тортом и всю наличность.

К знакомому зданию Спорткомитета я подошел слишком рано и решил скоротать время в пельменной напротив, где заказал две порции. Всегда удивлялся, с какой скоростью мой молодой организм расходует калории, порой быстрее, чем я их восполняю. Выпив два стакана кофе с молоком, я почувствовал себя счастливым… ну, почти. Не знаю, что меня ожидает в этом сером здании, но был уверен - ничего плохого.

Дождавшись, когда подарок шаха Пехлеви покажет, что в Тегеране уже девять тридцать, я поднялся, значит и Комитет начал работу. На ходу подумал, а есть ли в мире страна, кроме Ирана, где смещение часовых поясов составляет не ровно час, а час тридцать?

Миновав просторный холл, я поднялся в общий отдел, где и предъявил аккуратно сложенное письмо.

- Добрый день, вот только позавчера получил и сразу к вам. Не знаю, по какому поводу и к кому мне обратиться.

Женщина за конторкой достала журнал, пошелестела в нем страницами и вернув мне конверт, голосом информатора аэровокзала сообщила:

- Вам налево по коридору, найдёте там отдел международных связей, они всё объяснят.

На душе потеплело.

- Ага …международный отдел - это не просто хорошо, это замечательно. Это же такая нужная мне валюта… или хотя бы сертификаты. Может, в прошлый раз чего-то недоплатили или о чём-то забыли?

В отделе меня не задержали, а направили в приёмную их начальника. Там, мне пришлось подождать минут пятнадцать, похоже чашка кофе у того оказалась немаленькой. Увидев разрешающий кивок секретаря, я осторожно вошёл в просторный кабинет и представился.

- Так вот ты какой, северный олень, Сиверинский! - не стандартно ответил на мое приветствие крепкий высокий мужчина в отличном, даже для этих стен костюме. Впрочем, а как им тут одеваться, не в олимпийках же ходить?

- Ну и поставил ты нас в известную позу своим снегопланом, - продолжил здоровяк. Если бы не товарищ Павлов, мы бы и не знали, как с тобою быть. Но уж очень он настаивает, хочет чтобы хоть в этом Советский Союз был впереди планеты всей… Скажу прямо: недели три назад к нам поступил запрос от японцев с просьбой направить тебя в Италию. Восьмого февраля, в долине Валь-Гардена, стартует двадцать первый чемпионат мира по горнолыжному спорту. Так вот, эти деятели хотят прорекламировать свою доску. Оказывается, они уже несколько лет ее выпускают и успели согласовать показательные выступления с организаторами. Оргкомитет дал добро: в перерывах между стартами тебе с каким-то японцем позволят продемонстрировать ваши достижения. Говорят, что и французские телевизионщики подключатся.

Порывшись в ящике стола, он достал листок и продолжил:

- Мы уже знаем, что это. Сергей Павлович показывал твоё кино. И правда, довольно необычно, может, кто и клюнет, если даже французская федерация поддержала.

Сказав это, начальник укоризненно посмотрел на меня, словно я сидел перед ним ковыряясь в носу, а затем вздохнул и пояснил:

- Из-за тебя нам пришлось отказать одному уважаемому человеку, корреспонденту "Огонька" Самолёт ведь не резиновый, количество мест ограничено, не станешь же второго пилота высаживать? Повезло тебе парень, что японцы взяли расходы на себя, да и нам за содействие кое-что пообещали. Так что иди, готовься. Времени в обрез: тебе еще оформлять загранпаспорт, получить визу, пройти собеседование… да там тебе всё объяснят. Документы надеюсь, захватил?

Дождавшись моего утвердительного кивка, Василий Степанович (так было написано на табличке) уже собрался меня отпустить, но вспомнил:

- По дороге зайди в триста тринадцатую, снимешь бронь в гостинице "Спорт" За один день тебе точно не управиться.

Выйдя из кабинета, я позволил себе мысленно выругаться:

- Вот всюду у нас кумовство, всё по блату. Я, видите ли, репортёру из "Огонька" помешал отовариться сигаретами и жвачкой в Милане. Они бы туда ещё кого-нибудь из "Мурзилки" отправили, бюрократы чёртовы.

Мой номер в гостинице "Спорт" оказался не роскошным, зато одноместным. Благодаря этому, я был избавлен от вечерних посиделок с возможным соседом, обсуждений зарубежных лидеров, последнего тура чемпионата по футболу и предложения посидеть "по-мужски" с обязательной рюмкой. А главное - в номере имелся собственный санузел.

Собеседование в непонятной общественной организации, с тремя ветеранами и двумя комсомольцами, прошло нормально. А вот в сером здании на площади Дзержинского пришлось слегка задержаться и поволноваться. Работая по шаблонам, утверждённым ещё покойным Берией, меня часа три проверяли на антисоветские взгляды, отношение к программам Би-би-си, к западному образу жизни, а также к событиям годичной давности в Праге. Примерно так…

- Как вы относитесь к оказанию братской помощи народу Чехословакии?

- Да никак я не отношусь. В том смысле, что к этому никакого отношения не имею…

Их интересовало даже то, с какой целью я выучил целых четыре иностранных языка и учусь на одни пятёрки. Ведь все это выглядит крайне подозрительно. Но более всего их волновало моё отношение к арабо-израильской войне - или, как сейчас было модно говорить, к "конфликту".

Проверили и политическую устойчивость, так необходимую советскому гражданину при общении с коварными иностранцами, а особенно - иностранками. Словом, всё так, как и пел Высоцкий. Убедившись, что я прочно стою на позициях марксизма-ленинизма и не найдя во мне червоточины, дали зелёный свет.

Благодаря пометке от компетентных органов, предоставившей мне статус наибольшего благоприятствования, заграничный паспорт я получил всего за два дня. На третий, я держал в руках новенькую красную книжицу с уже проставленной итальянской визой. Раз пять на дню я доставал его из кармана и с удовольствием разглядывал своё изображение. Паспорт, все еще хранил приятный запах типографской краски. Думаю, именно с ним я и начну путешествовать по миру. Одинокая итальянская виза лишь намекала, что лет через десять мне придётся вклеивать сюда не одну дополнительную страничку.

И вот всё позади, ночной поезд Москва - Будапешт везет меня домой, наконец-то отдохну от этих хождений по инстанциям и мукам. Впрочем, долго бездельничать не получится - до начала чемпионата оставалась всего неделя.

Спортивные функционеры не забыли обо мне и предоставили возможность переодеться в официальный костюм с гербом на кармане, пошитый специально для членов советской делегации. Понятно, что в изделиях бердичевской швейной фабрики, я мог бросить тень на всю нашу страну.

Ту-134, на борту которого летело чуть меньше трети спортсменов и тренеров, приземлился в аэропорту Вероны. Мы быстро и без хлопот прошли таможенный контроль. В отличие от наших вертухаев с собаками и хмурыми взглядами, итальянские таможенники лишь что-то понюхали да задали парочку формальных вопросов. Оно и понятно, что такого можно ввезти туда, где и так всё есть?

По прибытии, я обратил внимание на чемоданы нашей делегации, набитые банками консервов, кипятильниками и целой россыпью значков. Правдивыми оказались байки, что ради экономии валюты наши командированные варили яйца в умывальниках и там же готовили супы из концентратов. Несколько позже, один опытный товарищ ознакомил меня с главным правилом советского "интуриста" - ни в коем случае не тратить валюту на еду.

Выбор был прост - джинсы или обед в ресторане. Нетрудно догадаться, что именно выбирали мои соотечественники. Увы, но ожидаемый чёрный лимузин к трапу самолёта мне не подали. Пришлось, вместе с членами делегации садится в автобус, который доставил нас в долину Валь-Гардена, где нас должны были разместить в отеле CIR. С этого момента и начались первые сюрпризы - точнее, неприятности, для одного из переводчиков, командированных с особняка на Лубянской площади.

Я знал, что по предварительной договорённости моё проживание, питание и прочие расходы брала на себя японская сторона, но оказалос, они забронировали для меня апартаменты в совершенно другом отеле. Тот, находился более чем в километре отсюда, и был на целых две звезды круче по статусу. И как теперь быть товарищу гауптману? Разорваться он не мог, а вызывать ради одного меня подкрепление из центра было бы не по-хозяйски. Впрочем, всё быстро уладилось - помогли отличные характеристики, знание иностранных языков и мое безупречное комсомольское прошлое.

Так получилось, что вместе с делегацией в ресторан я не попал, хотя мне и было интересно познакомиться с меню. На глазах удивленной публики, меня вежливо усадили в белоснежный внедорожник, и вместе с улыбчивым японцем, бойко тараторившим на английском, мы направились в район Сельва-ди-Валь-Гардена. Здесь, в отеле "Portillo Dolomites" и остановилась делегация моих японских партнёров. Недалеко проживала и французская съёмочная группа, с которой нам предстояло тесно сотрудничать. По случаю моего приезда в просторном зале ресторана был накрыт роскошный стол человек на двадцать.

Глядя на это великолепие, я невольно сглотнул - верный признак голода. Да и честно скажу, успел соскучиться по настоящему европейскому сервису. Но прежде всего, следовало соответствовать правилам этикета и высокому званию одного из акционеров- соучредителей. Харуки, представил меня председателю совета - господину Ито Хиробуми.

Господин Ито оказался сухоньким пожилым японцем, довольно высокого как для их нации роста. К сожалению, его английский оставлял желать лучшего, а японским - как и французским, не владел уже я. Тем не менее, с помощью моего бывшего соперника по татами, нам удалось минут десять плодотворно пообщаться. Мне дали понять, что японский шеф удовлетворен динамикой роста нашей молодой компании и завтра передаст мне для ознакомления список вопросов и предложений. Ито-сан выразил надежду, что и я смогу добавить свои замечания.

В конце беседы, он затронул вопрос, который меня интересовал больше всего: стоимость акций на моём счёту приблизилась к сорока тысячам долларов и продолжала неуклонно расти. В данный момент, господин Ито возлагал большие надежды на нашу рекламную кампанию.