Вот, пожалуй, и все, я полностью готов заскочить в вагон новой жизни. У меня была ламповая школа, ждет аналоговая юность, а дальше пойдет цифровая взрослая жизнь.
Глава 2 Старый новичок
Утром первого сентября 1966-го года, я проснулся будто вновь собираюсь в школу, под бодрящие звуки Пионерской зорьки. Вчера, специально улегся пораньше, вот и отдохнул неплохо, было бы неприлично проснуться в конце первой же лекции. Удивительное совпадение - как и в той, прошлой жизни, первой парой у нас будет математический анализ. И я даже догадываюсь, с чего именно начнет преподаватель. Это будет объяснение понятия производной. Пожилой доцент доходчиво объяснит, что взять производную – значит вычислить математическую функцию, показывающую скорость изменения исходной функции в каждой точке. А вовсе не сдать пустые бутылки и пополнить ранее уничтоженные закрома. Помню, старые преподы, очень любили эту затасканную шутку.
Сегодняшняя пробежка началась почти на час позже обычного, и была сокращенной. После душа, я с удовольствием осмотрел себя в зеркале. С его запотевшей поверхности, на меня уставилось уверенное в будущем, но все еще безусое лицо подростка лет шестнадцати - семнадцати. Удовлетворенный впечатлением, которое произвел сам на себе, я направился на кухню, где не заморачиваясь, на скорую руку, приготовил яичницу с помидорами, которые нынешним жарким летом уродились особенно сочными и сладкими.
Практичная мама, узнав, что на первом курсе мои занятия начинаются во вторую смену, нагрузила по хозяйству, так что перед первым выходом в институт мне предстояло оббегать несколько магазинов, чтобы облегчить ее жизнь после напряженного трудового дня. К счастью, времена тотального дефицита, пустых полок и длиннющих очередей еще не наступили, и если что-то было записано в ее списке, то можно было не срмневаться, все это найдется и в гастрономе.
Я вошел в гранитную прохладу зала и первым делом направился в молочный отдел. С этого года, вместо привычных молочных бутылок, молоко принялись разливать в красно-синие пирамидки. И сейчас, из-под штабелей шестиугольных ящиков, растекались во все стороны струйки молока. Как хорошо, что во времена моего бутылочного бизнеса, такого безобразия не было. Кто бы стал принимать у меня эти пустые дырявые кулечки? А текли они всегда и обязательно. Как ни старались наши производители, но эти упаковки расходились по шву, иногда полностью, из-за чего содержимое пакета выливалось наружу. Почему была выбрана именно такая необычная форма? Не знаю, но у нас ходили упорные слухи о целебных свойствах египетских пирамид. Разлитые в упаковку такой формы молочные продукты наделялись особыми целебными свойствами, а человек пьющий молоко, становился крепче и здоровее.
Забросив в капроновую авоську парочку треугольников, показавшихся мне более или менее сухими и прочными, я покончил и с остальным. Проходя мимо молочной кухни обратил внимание на занятную придумку молодых мам. У дверей молочки стоял длинный ряд детских колясок, украшенных лентами, флажками или нашитыми на них аппликациями. Лишь недавно, я понял глубокий смысл, заложенный в таких дизайнерских решениях. Дело в том, что детские коляски у нас выпускал один единственный завод. Все они были низенькими и одинаковыми. Вот для того, чтобы не перепутать коляски, а вместе с ними и своих малышей, мамочки и придумывали свои особые отметки.
Возвратившись домой, я сгрыз яблоко и еще часок повалялся с книгой на диване, надо же время убить? Примерно около двенадцати, я решительно поднялся, одел свои эксклюзивные самопальные одежды и перескакивая сразу через две ступеньки, выбежал из парадного. Как славно, что сейчас у нас не царские времена с их казенной студенческой униформой.
В этот первый учебный день я вышел с солидным запасом, поскольку, решил, что перед началом занятий, было бы неплохо ознакомиться с ассортиментом студенческой столовки. Я должен принять важное решение, а стоит ли вообще в ней харчеваться? Может, следует как и прежде, пристроиться к столовой какого-нибудь предприятия? Там и цены более щадящие, ведь зачастую, профкомы финансово поддерживают своих подшефных. Маршрут в институт выбрал не совсем обычный, решил поехать через автовокзал, ведь на будущее, следует выбрать наиболее оптимальный. Давно известно, самый короткий путь не всегда означает самый быстрый.
Где то я был прав, автобусы на этом участке, были менее загружены, чем троллейбусы, которыми я добирался через центр. Правда, время в пути увеличилось минут на семь-восемь, а еще, в них изрядно воняло бензином, особенно позади. Вот зимой, другое дело, там наверняка будет теплее.
Студенческую столовую я отыскал без труда и занял очередь, когда до начала первой пары оставалось более часа. Два больших зала встретили меня звоном посуды, возгласами молодых организмов и уже привычным запахом комбижира. Очередь на раздаче, была длинная как за хлебом в блокадном Ленинграде, и я мысленно похвалил себя за то, что прибыл в институт, имея солидною фору по времени.
Нашел и вытащил из пачки, возле окошка для грязной посуды, коричневый пластиковый поднос с треснутым уголком. Поставил его на трубчатый прилавок и отправился в долгое путешествие в направлении кассы. Краем глаза, отметил, как неуверенно выбирает деликатесы высокий, худой парень в крупнокалиберных очках, стоявший впереди. Пожалуй, такой же новичок как и я, еще не знакомый с шедеврами здешней кулинарии. Вот о чем тут можно размышлять, если ассортимент блюд невелик, да и вкус оставлял желать лучшего?
Можно сказать, что такого разбалованного меня, порадовала лишь итоговая сумма, пробитая на чеке. Его сунула мне толстая тетка, уверенно крутнувшая ручку своего железного ящика. Возможно, такая пища и полезна, ведь здесь не использовали всякие разрыхлители, ешки и вкусовые добавки. Но, этот плюс с лихвой компенсировал обязательный комбижир, на котором готовили бульон, жарили котлеты и поливали гарнир.
Свободных столиков не оказалось, и мне пришлось пристроиться третьим номером к каким-то двум девушкам, которые живо щебетали друг с дружкой о чем-то своем, девичьем, постоянно вспоминая какого-то приставучего доцента Гринька. Наворачивая борщ и пытаясь отыскать в нем мясо, я прислушивался к их беседе и пришел к выводу, что девчонки учатся где-то на третьем-четвертом курсах, поскольку в разговоре я услышал еще неизвестные мне предметы и специфические, сугубо студенческие жаргонизмы. Выполнив план по килокалориям, я не спеша отнес поднос к окошку грязной посуды и направился на поиски своей аудитории.
При этом, меня пыталась подогнать уборщица, которая громко напоминала,
– Давайте, давайте товарищи студенты, не забывайте убирать за собой. У нас слуг нет - На что я недовольно пробормотал про себя: - Можно подумать, что повара у вас есть…
Большой зал аудитории с тремя рядами столов гудел и был заполнен уже на три четверти, ведь никто не хотел опоздать, а тем более пропускать свое первое занятие. Все же первая лекция - это событие! Каждому будет интересно. В противоположность выбору из своего прошлого, я не стал забираться в самый дальний угол, а устроился поближе к кафедре, хоть и не в первом ряду, по привычке оставляя эти места партхозактиву. После зуммера, ничем не напоминавшего наш школьный звонок, в аудиторию вошел пожилой преподаватель, и мое студенчество стартовало.
Окинув всех уверенным взглядом, мэтр начал с того, что надиктовал длинный перечень учебных пособий и методичек, которые понадобятся нам для самостоятельной работы и практических занятий. Особо порекомендовал, с этим не тянуть, предупредив, что этого добра в библиотеке на всех может и не хватить. Наученный прошлым горьким опытом, я постарался записать все эти рекомендации и вообще, постановил как можно полнее вести конспекты, потому что наверняка знал, конспект - это наше все. Ведь именно там, совершенно точно и в нужной последовательности будет изложена вся информация, необходимая для успешной сдачи экзаменов. В прошлой жизни, я к этому отнесся с большой долей пофигизма. Мой конспект был мало того, что неполный, так еще и с многочисленными неточностями. В итоге, перед первой зимней сессией, мне до глубокой ночи пришлось листать учебник по матанализу некоего господина Берманта. Он был толщиной с двухтомник "Графа Монте-Кристо", и не такой увлекательный. Кроме того, в следующем году хороший конспект можно будет с выгодой для себя толкнуть нашим преемникам. Спрос на такой товар точно будет. По крайней мере, в мое время оно так и было.
Оглянувшись по сторонам, я обратил внимание, что многие из моих коллег, уверенно наступают на мои старые грабли. Одни, с рассеянным видом поглядывали по сторонам, посасывая кончики ручек, другие - с видом ювелира-оценщика разглядывали наших девушек, лишь изредка что-то помечая в своих конспектах. Может, стоит подсказать им или прочитать напутственную лекцию? Хотя, почему это я думаю, что ко мне кто-то станет прислушиваться? По себе знаю, куда лучше учиться на собственных ошибках, вот теперь и они пусть попробуют. Да и понять новых первокурсников было легко. Институт – это вам не школа, где почему-то принято проверять домашние задания приглашать к доске и вызвать родителей. В стенах ВУЗа, пьянящий воздух мнимой свободы сыграет со многими моими товарищами злую шутку, но поймут они это лишь когда начнется первая сессия. Поймут, а затем на полгода вновь забудут. Так было, есть и будет!
Я оказался прав, лекция по высшей математике действительно началась с понятия производной. Я изрядно подзабыл все эти дифференциалы и интегралы, однако общие сведения никуда не делись, надеюсь, со временем, хоть что-то из забытого, всплывет в памяти, все же полегче будет, чем остальным.
Следующая пара, у нас гуманитарка - любимая всеми "История КПСС". Перед этой важной лекцией в аудиторию заглянул куратор нашей группы и объявил, что деканат успел назначить нам старосту, некого сержанта в отставке Яценко, которого после занятий, пригласил посетить комнату 312. Я тут же взял того на заметку, отметив, что надо бы не забыть подать рапорт на стипендию и проездной.
Ранее, с этой партийной историей было полегче. Но, после того, как на ХХ съезде партии выступил первый председатель Совета министров СССР Анастас Микоян, с разгромной критикой основы всех основ марксизма-ленинизма - "Краткого курса истории ВКП(б)", учиться стало заметно сложнее. Вместо тоненького курса, на свет появилась эта самая "История КПСС", которая была втрое толще предыдущей и стала обязательной для всех ВУЗов страны. Это, было обставлено необходимостью заполнить пустые головы молодежи, множеством догм, постулатов и цитат вождей. Такое себе оружие массовой пропаганды.
Перед системой образования поставили глобальную, но нерешаемую задачу по воспитанию нового человека.
- Вот что за люди в этом ЦК сидят, пусть бы попробовали изменить себя и сразу же поняли, какие ничтожные шансы у них изменить всех …
Тем не менее, новые веяния заставляли более внимательно следить за языком и не ошибиться, ведь если одни вожди поднимались над горизонтом и соответственно на портретах, то другие - беспощадно развенчивались, и одна единственная, замшелая сталинская или хрущевская цитата могла вызвать не только непонимание, но и серьезные неприятности.
В свое время, столкнувшись с этой наукой, я сделал два главных вывода. Старательное конспектирование работ картавого основателя и активная жизненная позиция на семинарах дают неплохой шанс на получение зачета – автомата и достойной оценки на экзамене. А что делать, ведь весь этот идеологический набор не оставит нас в покое до пятого курса. После этой "Истории КПСС" начнется "Марксистско-ленинская философия", содержащая две главы – исторический и диалектический материализм, затем настанет очередь "Политэкономии", разделенной на две непримиримые части – капитализм и социализм, и наконец, "Научный коммунизм", по которому нам придется сдавать государственный экзамен.
Кроме того, где-то в недрах системы, таится некий "Научный атеизм", который, слава несуществующему у нас богу, пока является факультативом. Я всегда считал, что атеизм – это фанатичная вера ни во что.
Тем не менее, посещение этих лекций приветствовалось. Во всех этих науках меня интересовало одно. Ведь никакой свежей информации о новых подходах или сдвигах на этом направлении, не поступало. Вот и возникал закономерный вопрос – научных прорывов нет, содержание учебника не меняется годами, а новые кандидаты наук появляются целыми взводами. И что же такого новенького они смогли раскопать и исследовать?
В перерывах между парами, я старался присмотреться к своим одногруппникам, пытаясь не забыть, кто, что, откуда и за что. В моем списке Шиндлера, оказалось двадцать шесть фамилий, из них пятнадцать – девушки. Казалось бы, совсем небольшой гендерный перекос, ну а как нас картошку собирать отправят? Кто тогда мешки таскать будет? Попутно выяснил, что самые коренные будущие киевляне приехали из Житомирской и Черниговской областей, все остальные жили еще дальше. В общей сложности таких "приездунов" было шестнадцать. Они немного завидовали нам, обитателям киевских хрущевок, все же мы ходили на собственный унитаз. Однако, у них, в общежитии, жизнь будет бурлить и вращаться заметно ярче и веселее.
Постепенно, интрига первых дней спала, и учебный процесс вошел в привычное деловое русло. Лекции, семинары, собрания…. Кстати, мой знакомый Алико, также оказался в нашей группе, и похоже имел все шансы занять в моей душе вакантное место Толика Кошмана.
Хочу отметить, что к занятиям, приходилось относиться намного серьезней, ведь ни о каком таком багаже прошлых знаний не могло быть и речи. Да и на что было надеяться, ведь еще тогда, все эти основы матанализа успели полностью выветриться из головы еще до конца четвертого курса. Видимо, именно тогда и появилась необходимость освободить место для новой, более нужной и полезной информации.