– Ты, Саня, не боись, обязательно поешь нашего хаши, этот бульон очень помогает быстро не пьянеть.

Я решил, что этот совет имеет смысл, однако не обошел вниманием и чахохбили, которое здесь поливали сациви, а еще и хинкали. Я их давно не ел и очень уважал, и под любопытными взглядами собравшихся съел их правильно, оставив горловины мешочков на тарелке. И разумеется, на столе было много, даже очень много душистой зелени. Мне, который уже давно утолил первый голод и откинулся на спинку стула, вспомнился финал одного давнего похода. Его мы заканчивали неподалеку от этих краев, под Цхалтубо. Тогда, решив позавтракать в местной столовой, шестеро членов нашей группы, медленно двигая подносы, добрались до окошка, где выдавали хлеб и духмяную зелень. Указав нам на огромное блюдо со свежим белым хлебом, мол берите сколько хотите, усатый работник общепита протянул нам большую тарелку, на которой возвышалась целая гора кинзы, укропа, рукколы и еще чего-то очень ароматного. Хитро прищурившись, он спросил

– Этого достаточно или еще добавить?

Мы дружно закивали головами, мол, спасибо большое, этого нам хватит. А тот, уже отходя от окошка, будто бы про себя, негромко и с каким-то пренебрежением уронил,

- Ха, грузину это на одного...!

Но все хорошее всегда заканчивается, так и наш ужин подошел к концу, пора и отдохнуть с дороги. Рад, что хоть свои песни эти джигиты не затянули, а то я и правду что-то устал, да и наелся как удав. Сегодня я был обжорой а не гурманом. Нас, с Алико, отвели в его комнату, расположенную на втором этаже и оставили одних. Наконец-то одних!

Следующие дни нашего отдыха походили друг на друга как близнецы. Утренняя пробежка вдоль берега, на которую я пытался завлечь своего аджарского друга, плотный завтрак, пляж и безуспешные попытки познакомиться хоть с какими-то барышнями. Здешний берег был галечный, и глубины начинались чуть ли не сразу. Не зря греки три тысячи лет назад назвали этот город "Батос" – глубокий. И вот сегодня, лежа на подстилке, друг Алико, в который раз удивил своей простотой. Немного смущаясь, он попросил.

- Слушай Саня, ты ведь мастер спорта, научи меня плавать, а то понимаешь, я совсем не умею, - и продолжил, - я здесь два сезона спасателем проработал, а вдруг что случится?

От такого заявления, я даже дышать перестал, повернулся и приоткрыв рот от удивления, с непониманием посмотрел на такого отчаюгу. Понятно, загорелый и стройный Алико должен неплохо смотреться на вышке для спасателей. Внимание слабого пола он точно привлекал. Наверняка, именно за этим, а не за мизерную зарплату спасателя, Алико и выбрал эту героическую профессию для настоящих мужчин. Но ведь всему же должен быть предел? Вот как он решился?

Не откладывая на потом, я решительно взялся за ускоренное обучение этого спасателя с двухлетним стажем, не обращая внимания на все его возражения и обещания. Неудивительно, что уже через три дня он научился вполне сносно держаться на поверхности и даже пробовал плавать брассом. Правда, выходило у него все по-собачьи. Надеюсь, теперь ему будет легче в спасателях поработать…. хотя, как по мне, то лучше бы в водолазах.

Даже рассчитывая зацепить кого-то из представительниц слабого пола, целый день на жарком солнце не вылежишь, поэтому пообедав в тенистом дворике Алико, мы принимались бродили по улочкам города, о котором я услышал немало историй и преданий. Не обходилось без того, чтобы по дороге не промочить горло. Мы несколько раз останавливались у навеса колоритного продавца вина в неизменной кепке-муходроме. Тот, со своей бочкой, прятался в ​​тени магнолий. Я обратил внимание, что он постоянно немного не доливает, но считая это частью местных обычаев, оставлял без внимания. Но, на третий день, мне показалось, что продавец уж слишком много мне не долил.

– Послушайте, уважаемый, – обратился я к нему, – мне кажется, вы немного не доливаете.

Ответ этого грузина сразил меня наповал, - Дарагой.. тебе, что мало? Покупай еще....!

Через день, мой товарищ познакомил меня со своим школьным другом Георгием и мы неплохо посидели у того в гостях. Их дом был шикарный, пожалуй, побольше, чем у семьи Алико. За вторым кувшином вина, хозяин принялся жаловаться на то, что отец ни в какую не хочет купить ему машину. На мой естественный вопрос,

- Почему это не хочет, может, поставил тебе условие или ты где-то накосячил?

На это Жорик ответил. - Нет, он говорит, что не прилично сыну второго секретаря райкома, который нигде не работает, ездить на собственной машине, наши люди такое не поймут. Сказал, пока пользуйся троллейбусом.

Поскольку кувшин был уже вторым, я предложил ему отличный вариант.

- Жора, так ты ему подскажи, пусть тогда купит тебе троллейбус….

Наш спокойный и размеренный отдых был жестко нарушен на шестой день, когда в гавань города Батуми, сделав два длинных басовитых гудка, величественно вошел лайнер "Адмирал Нахимов". Это судно выполняло круизы по маршруту Одесса – Ялта – Сочи – Батуми и обратно. Алико, рассчитывая на то, что среди пассажиров могут найтись и симпатичные пассажирки, потащил в порт и меня. Мы немного опоздали и большая часть отдыхающих, успела раствориться в узеньких улочках города. Чтобы не потерять из виду моего быстроногого лидера, я буквально влетел за ним в открытые двери морского вокзала, едва не столкнувшись с невысоким, но коренастым мужчиной, одетым в кремовые штаны и белоснежную тенниску.

То ли от неожиданности, то ли от моего не сильного толчка, тот немного пошатнулся, а я уже набрал воздух, намереваясь извиниться за свою неловкость. Каково же было мое удивление, когда подняв глаза, я обнаружил перед собой самого настоящего японца. Уж кого, кого, а представителей этой нации, я научился прекрасно отличать от всяких там китайцев с вьетнамцами и тем более от казахов с нанайцами. На автомате, который Такеда вбил нам еще на первом году службы, я пробормотал слова извинения, причем, почему-то на японском языке.

- sumimasen, - затем поклонился, как и учил наш тренер. Скажу сразу, на японском языке я выучил не более десятка слов, типа – здравствуйте, до свидания и как вас зовут.

Мужчина, а это действительно был японец, удивленно посмотрел на меня и усмехнувшись спросил.

- Wakai kimi no namae wa nanidesu ka?

Словосочетание "как тебя зовут" я понял, а вот конец фразы был за пределами моих знаний. Тем не менее, ткнув себя в грудь я коротко ответил, - Александр...

Японец вновь, с улыбкой посмотрел на меня и опять спросил о чем-то. К сожалению, мой словарный запас был полностью исчерпан, поэтому мне оставалось лишь растерянно развести руками. Тут же, к нам быстро подошел его сопровождающий, лет так сорока с хвостиком. То, что это был именно "товарищ", мне стало понятно по его официальному костюму и внимательному взгляду серых глаз. Я оказался прав, это был "переводчик". Он передал мне фразу японца и пояснил.

– Господин Йосида работает консулом Японии во Владивостоке, и он хотел бы узнать у вас, Алик-сан, кто вы и откуда так хорошо знаете их обычаи?

– Пожалуйста, передайте господину консулу, что я не совсем Алик-сан, а Алек-сандр. Возможно, из-за моего слабого японского он меня не правильно понял.

Сказав это, я подумал и тут же перешел на английский. Уж его то, господин консул был обязан знать по должности.

- Господин Йосида, я живу в Киеве, а здесь на отдыхе и приехал в гости к своему институтскому товарищу. Кстати, а вот и он, – я указал на Алико, который застыл соляным столбом метрах в пяти от нас.

- О, Александр, у вас отличное произношение, где вы так хорошо научились? Полагаю, в вашем институте?

– Там же где и японский, господин Йосида, в Киеве, – я решил немного пошутить, – вот только английский я учил более настойчиво.

Консул с пониманием улыбнулся, кивнул и продолжил,

– Александр, я заметил, вы сделали довольно необычный поклон. Скажем так, у нас на родине здороваются, прощаются или извиняются, несколько иначе. Твой, напоминает мне тот, которым обычно приветствуют на татами. Может тебе уже приходилось видеть что-то из наших единоборств? Думаю, не ошибусь, если предположу, что это дзюдо?

– Вы совершенно правы господин Йосида – сан, так оно и есть, я действительно занимаюсь дзюдо, а моего учителя зовут господин Такеда сан. Сам он родился в селении недалеко от Иокогамы, и в последнюю войну попал в плен. У нас женился, давно живет в Киеве и руководит спортивной секцией.

Господин Иосида обернулся, и отыскал глазами мальчика, вернее уже юношу, старше меня года на три-четыре, который в ожидании, стоял чуть поодаль, внимательно прислушиваясь к нашему разговору. Я тут же определил в нем не только японца, а и родственника господина консула, уж слишком они были похожи.

– Харуки, ты чего там прячешься, подойди к нам, – позвал его старший японец.

– Познакомься, это Александр, он также занимается нашим дзюдо. А это Харуки, мой младший. В этом году он заканчивает токийский университет и я пригласил его к вам на каникулы. Хочу показать сыну вашу великую страну. Рад, что случайно встретил здесь поклонника нашего искусства единоборств. Извини, но мне бы очень хотелось, что ты показал нам, как и чему вас здесь учат.

На несколько секунд консул задумался, а затем, видимо придя к какому-то выводу, продолжил,

- Господа, вы примерно одного веса и возраста, может ты Александр и ты Харуки, подарите нам несколько поединков. Надеюсь, время у вас найдется, а на верхней палубе нашего парохода имеется отличная площадка для занятий спортом. Там, мы сможем организовать что-то вроде татами. Полагаю, что и наш капитан будет не против, - что скажете, товарищ Пономарев?

С этими словами, он повернулся к своему переводчику-сопровождающему, а как по мне, еще и надзирателю. Тот, неуверенно пожал плечами, но затем, после короткой заминки, ответил,

- Думаю да, вопрос с капитаном мы уладим господин консул. К тому же, как мне кажется, тот и сам будет не прочь немного развлечься, да и всем пассажирам интересно будет посмотреть.

Колебался я не долго, собственно, а почему бы и нет? Я решил согласиться с его предложением. Ведь это будет первая встреча питомца Такеды с настоящим японцем.

Приняв решение, наша компания развернулась и направилась назад, к трапу на бывший немецкий, а нынче советский пароход "Адмирал Нахимов". Вызвав вахтенного, а через него и капитана, товарищ Пономарев быстро уладил все формальности. Нам было дозволено подняться на борт судна и готовиться к поединку.

Получив запасное кимоно Харуки, я не спеша переоделся в ходовой рубке лайнера и задумался о нашем спарринге. В это время, двое палубных матросов, из матов, лежавших у бортика бассейна, быстро соорудили покрытие, чем то напоминающее татами, хотя более мягкое и упругое. По взаимной договоренности, судить поединок будет заинтересованная сторона, консул Японии в СССР. А что было делать, ведь иного выбора у нас не было, никто из присутствующих понятия не имел о правилах и обычаях дзюдо. Но я не беспокоился. Немного зная этих потомков самураев, был полностью уверен в том, что все будет чисто и по правилам.

Неведомым образом, известие о предстоящем поединке разнеслось по всем трем палубам парохода, и вскоре к нам поднялись не только свободные от вахты матросы, но и те из пассажиров, которые не успели отправиться на прогулку по припортовым забегаловкам. Более того, вернулись и некоторые из тех, кто во время нашего короткого разговора находился в здании морского вокзала. Пока мы переодевались и готовились, Пономарев в двух словах рассказал присутствующим, кто мы такие, и что сейчас произойдет. Судя по их довольным лицам, болельщики были рады, что в дополнение к круизу они увидят такое необычное зрелище, которое не входило в программу тура.

Далекие крики чаек, морской воздух, пахнущий йодом и дымом, легкий ветерок и, словно на заказ, отличная погода – словом, все вокруг, способствовало хорошему настроению. Лишь вдали, над горизонтом, медленно приближаясь к городу, появилось небольшое темное облачко. Проиграть, я не боялся, ведь на кону ничего не стояло, за исключением собственного эго.

Но все таки, что же мне делать? Такеды, который мог бы подсказать как следует построить наш поединок, рядом не было. Не считать же за тренера Алико, который мог лишь сбегать за бокалом пива в перерыве. Мне вспомнилась книга "Искусство войны", благодаря которой, в третьем классе, и состоялось мое знакомство со старым японцем.

- Если ты слаб, притворись сильным, если сильный – притворись слабым. Мудрая книга. Жаль, что эти японцы уже в курсе о моем учителе Такеде. Знают, а значит и приготовились. Я видел, как на противоположной стороне, господин Иосида уже минут пять, что-то нашептывает на ухо своему сыну.

Ожидание публики продлилось недолго, минут через десять мы с Харуки вышли на импровизированное татами. Выполнив традиционные приветствия, приготовились. Конечно, этот настил совсем не походил на настоящий, с креплениями типа "ласточкин хвост". Здесь, имелись неприятные швы и зазоры, но увы, что имеем, то имеем, моему сопернику должно быть так же неудобно, как и мне. По всему видно, тот был старше меня и более опытным бойцом. Прийти к такому выводу оказалось не сложно. Временно выданное мне кимоно комплектовалось красно-белым поясом, а это означало где-то шестой-восьмой дан, тогда как я имел лишь пятый и соответственно черный пояс.

Генеральный консул Японии во Владивостоке снял свои элегантные туфли, отставил их в сторонку, подкатал штанины светлого официального костюма и так же босиком, вышел в центр. Убедившись в нашей полной готовности, он опустил руку и громко скомандовал – хаджиме. Мы, не спеша сошлись в центре и пригнувшись, постарались занять более удобные позиции, время от времени имитируя атаки и совершая ложные выпады. Напрасно я надеялся на то, что мой соперник будет легкомысленно относиться к своему младшему и явно менее опытному сопернику, этого, к сожалению, не произошло. Видимо папа, четко разъяснил ему, что мой тренер такой же японец, как и его собственный сэнсэй. Попытки подсечек, захватов, намеки на броски – все это продолжалось минут пять, пока японец удачно не воспользовался тем, что я немного отвлекся, в тот момент, когда моя нога попала в стык между матами. Развернувшись ко мне спиной, он провел несложный бросок через бедро. Что поделаешь, я красиво спланировал на татами, причем приземлился настолько неудачно для себя, что тут же оказался в идеальной позиции для проведения болевого приема на локтевом суставе, чем Харуки и воспользовался. Между ногами, через туловище, он накрепко зажал в замок мою руку. Собственно, в дзюдо и делают болевые лишь на локтевом суставе, все остальное здесь запрещено, хотя черт его знают, как оно там у них, в натуральной Японии. Словом, у Таруки получилось классическое уде-хисиги-дзюдзи-гатаме. Мне не оставалось ничего иного как энергично похлопать ладонью по настилу, соглашаясь со своим поражением.