Читая эту книгу, в какой-то момент вы можете задаться вопросом: «Я узнаю себя в тех или иных описываемых характеристиках нарциссической личности, и в то же время каких-то других характеристик, о которых пишет автор, у меня нет. Нарцисс ли я?» Отдельные нарциссические черты вы можете усмотреть в каких-то своих знакомых, которые, обладая целым набором специфических характеристик, не являются ни холодными, ни избегающими близости (центральные критерии нарциссизма). Поэтому мне кажется важным разделить такие понятия, как «нарциссическая травма», «нарциссический радикал в личности», «нарциссический тип личности», «нарциссическая адаптация». Для того чтобы разобраться в этих понятиях, обратимся с исходному из них всех понятию нарциссической травмы. Именно она лежит в основе формирования личности по нарциссическому типу.
В литературе можно встретить самые разные определения данного понятия, однако я буду отталкиваться от понимания нарциссической травмы, изложенного в работах С. Джонсона[1] (лично мне оно наиболее близко).
Нарциссическая травма – это очень рано (в раннем детстве) полученный ребенком запрет на собственную индивидуальность, на то, чтобы он мог быть и проявляться таким, каков он есть, настоящим. Нарциссическая травма – это тотальное неприятие родителями индивидуальности ребенка, транслируемое на самых ранних этапах его развития и в последующих возрастах. То есть это не просто история о том, что родители не приветствуют какие-то черты характера сына или дочери, его вкусы и предпочтения, его увлечения и хобби, – это история о том, что ребенок, каков он есть, раздражает родителей, мешает им, причиняет неудобство тем, каков он. В каком-то отдаленном приближении понять, что это такое, поможет аналогия: родители хотели мальчика, а родилась девочка. Она тотально разочаровывает их с самого начала попросту тем, что она не мальчик (а ведь она ничего не может с этим сделать). Ее потом будут воспитывать как мальчика и прививать ей привычки и ухватки мальчика, и, возможно, преуспеют в этом. Драма нарциссической личности гораздо глубже – ее саму ни в каком виде не приветствуют родители, а для ребенка это означает, что и этот мир в целом. В этом мире тебе не рады, в этом мире тебя не хотят, в этом мире ты помеха, ты раздражаешь, ты утомляешь – в этом мире тебе нет места и нет рядом того, кто чувствовал бы происходящее так же, как и ты. И даже если ты когда-нибудь осмелишься выражать свои чувства вслух, получишь обвинение в неблагодарности.
Типичная семейная ситуация, характерная для развития нарциссической личности, предполагает, что один (или оба одновременно) из родителей не был в состоянии предоставить собственное внутреннее пространство для того, чтобы ребенок мог почувствовать себя увиденным, замеченным, ценным, важным просто по определению, безо всяких дополнительных условий. Нормальная ситуация развития ребенка до двух с половиной – трех лет предполагает предоставление такого пространства, в котором он может почувствовать себя центром вселенной, вокруг которого все вращается, – тем, на кого устремлены любящие глаза, тем, кому безраздельно принадлежит внимание родителя. Естественно, такой опыт не может быть постоянным и непрерывным: родители – живые люди с собственными потребностями, и мир и вправду не вращается вокруг ребенка, однако в нормальном варианте развития ребенок имеет достаточно такого опыта, когда родители вкладывают в контакт с ним много любви, много восхищения, много интереса по отношению к ребенку. Что происходит в рамках такого контакта? Родитель замечает проявления и чувства ребенка, называет их вслух, родитель эмпатически реагирует на чувства ребенка, родитель содействует реализации потребностей ребенка: «Ты есть. Ты здесь. Я люблю тебя – ты бесконечно дорог и ценен мне. Я вижу, что ты плачешь, у тебя не получается взобраться на лестницу, и ты злишься. Ты терпишь неудачи – но это ничего, так бывает; я с тобой и в неудаче. Я приду тебе на помощь, и мы взберемся вместе».
Ребенок с нарциссической травмой лишен такого опыта. Вместо «ты есть» он слышит родительское «я есть» и «ты мне нужен для реализации моих потребностей». Классической иллюстрацией является нарциссичный родитель, который в своем ребенке видит лишь собственное нарциссическое продолжение (в терапии говорят – расширение): «Мне нужен только идеальный ребенок, если ты не идеален, ты ничтожество, ты мне такой не нужен». Другая классическая вариация – эмоционально незрелый, несчастный, страдающий в браке (или от его отсутствия) родитель, который сам не может являться для ребенка полноценной опорой, но скорее ищет опору и реализацию собственных эмоциональных нужд в своем ребенке: «Погрусти вместе со мной и утешь меня», «Мы с тобой одинаковые, я не хочу, чтобы ты был такой, как твой второй родитель» – вот негласное послание такого отца или матери. «Мы вместе» – и при этом реальная индивидуальность ребенка игнорируется, ее в упор не видят, а если и замечают отдельные ее проявления, то проявления эти раздражают, и ребенок слышит: «Нельзя быть таким (злым, агрессивным, быстрым, громким, резким, грустным, задумывающимся и т. п.). Само по себе качество, раздражающее такого родителя, никуда при этом, естественно, не девается, но ему не находится места, ему систематически не хватает внимания – что это за «агрессивность», что за ней стоит, какие потребности она защищает. Ребенок, возможно, терпеть не может (в отличие от его матери) несчастных бездомных кошек, и этому «терпеть не могу» не достается никакого родительского внимания – оно попросту объявляется «плохим».
В результате массированной нарциссической травмы ребенок не может проявить в этот мир собственную индивидуальность – он плохо чувствует собственные непосредственные, естественные реакции (потому что никто не уделяет им внимания), имеет отдаленное понятие о собственных чувствах и в особенности о потребностях, которые за этими чувствами стоят; он не умеет регулировать свои эмоции и утешать себя в нересурсных состояниях (потому что этим никто никогда с ним не занимался). Он имеет довольно смутное представление о себе самом настоящем – таком, каков он есть. Нарциссическая травма – это запрет ребенку быть самим собой, это отказ родителей рассмотреть и приветствовать индивидуальность сына или дочери, это настойчивое желание родителей использовать ребенка для удовлетворения собственных эмоциональных потребностей, то есть фактически отказ ему в его собственном пространстве, где он может ощутить себя центром любящего родительского внимания; вместо этого происходит инверсия ролей, и ребенок за счет собственных психических ресурсов должен обеспечивать такое пространство своему родителю (или родителям).
Нарциссическая травма, никак не смягченная и не компенсированная в результате отсутствия более здоровых, теплых, поддерживающих отношений с каким-нибудь иным лицом (другие родственники или друзья семьи), с высокой степенью вероятности приводит к развитию личности по нарциссическому типу. Вторым высоковероятным сценарием является развитие личности по эмоционально зависимому типу.
О нарциссизме как типе личностной структуры (складе личности) говорят в тех случаях, когда у человека не имеется иных способов реагирования и мировосприятия, переживания себя и переживания контакта с другими людьми, помимо тех, которые соотносятся именно с нарциссизмом. Собственно, именно они отражены в этой книге. Еще раз подчеркну, мне важно избегать любых видов стигматизации. Нарциссическая личность может очень ранить окружающих и вызывать у них много негативных чувств, однако мне кажется очень существенным то, что она первая страдает от того, какая она; нарциссизм – тяжелейшая беда самого человека, тяжелейшая беда и тяжелейшее страдание. Книга, которую вы держите в руках, появилась как попытка не обвинять и не стигматизировать нарциссическую личность, а понять ее. Однако я не призываю людей, которые являются партнерами или друзьями такого человека, бесконечно оправдывать его или проявлять терпимость к поведению, причиняющему окружающим людям страдания. Нарциссическая личность – личность, имеющая не больше прав, чем все остальные, вменяемая и дееспособная. Ее страдания не означают, что она не должна нести ответственности за свои поступки или находиться на каком-то особенном положении. Контакт с ней требует от партнера очень развитого умения заботиться о себе и собственных границах.
Интересно, что существует огромное количество людей, которые, обладая рядом признаков, характерных для классической нарциссической личности, нарциссами не являются и не совсем на них похожи. О чем здесь идет речь?
В жизни нередко встречаются люди, которые весьма честолюбивы, ориентированы на успех и достижения, которые не показывают собственной слабости и уязвимости никому (кроме самых-самых близких и проверенных людей) и стараются выглядеть сильными и контролирующими собственную жизнь, однако при этом они не являются ни холодными, ни избегающими близости. С учетом того, что перечисленные два критерия являются самыми существенными признаками нарциссизма, возникает вопрос – нарциссы они или это какой-то смешанный тип? В данном случае наиболее часто речь идет не о нарциссизме, а о нарциссической адаптации. Иначе говоря, у этого человека (как и у всех нас) есть какая-то внутренняя беда, с которой он справляется теми способами, которые обычно использует нарциссическая личность, однако беда эта по сути своей нарциссической не является. Это можно сравнить с тем, что средневековые рыцари ходили в доспехах, и тут доспехи надел совсем не рыцарь (а крестьянин или, к примеру, прекрасная дама). Но его принимают за рыцаря, потому что он выглядит как рыцарь и доспехи его громыхают точно так же. Как правило, к нарциссической адаптации прибегают эмоционально зависимые личности. Не буду здесь подробно описывать, что это такое, скажу лишь, что это люди, которым исключительно важна близость и которые дорожат близостью и контактом гораздо больше, чем собственным «Я» и собственными потребностями. Ради отношений они обычно готовы бесконечно подстраиваться под реальные или воображаемые ожидания партнера. Иногда после серии разочаровывающих отношений (в том числе и отношений с самыми близкими людьми) они принимают решение быть «сильными», чтобы никто их не мог так обидеть, как это уже случалось, и независимыми, чтобы ни один партнер не мог превратить их жизнь в хаос. Однако по сути своей они остаются эмоционально зависимыми и ждут и ищут любви, даже если сами себе в этом не признаются.
Нарциссическая адаптация также может быть вложена семьей, если кто-то из родителей является нарциссической личностью или если семья длительное время переживает серьезный стресс и достижение успеха хотя бы одним из детей становится сверхценностью для нее. Например, когда семья эмигрирует в другую страну и сталкивается с серьезными проблемами адаптации и выживания в изменившихся условиях; нередко старшее поколение такой семьи ожидает от детей достижения социального успеха, превосходящего его собственные достижения в изменившейся ситуации. Взрослеющий ребенок в такой семье будет стремиться к достижениям, успеху – социальному и финансовому, ему будут важны внешние свидетельства такого успеха (полученная должность, купленная недвижимость или машина), однако совершенно не обязательно, чтобы такой взрослеющий ребенок был нарциссической личностью, он может стремиться порадовать любимую мать. Многие взрослые дети алкоголиков (для которых сейчас существует даже аббревиатура – ВДА) вырабатывают нарциссические адаптации. Поэтому очень важно не судить по внешним признакам. К слову сказать, такие люди обычно очень расстраиваются и огорчаются, когда им кто-то говорит, что они нарциссы, ранятся, если читают книгу с описанием нарциссической симптоматики, в то время как истинная нарциссическая личность может очень радоваться, узнавая себя в таких описаниях, потому что наконец находит свидетельства того, что она не надумала своих страданий и что на свете есть хоть кто-то, кто интересуется такими, как она, и пытается понять. Многие собственные страдания и переживания становятся им гораздо понятнее, когда они читают такие книги, и это понимание драгоценно для них и приносит большое облегчение.
Существует также такое понятие, как «нарциссический радикал личности». Оно означает, что данный конкретный человек обладает всеми чертами и признаками нарциссической личности, обладает ее мироощущением, однако он может и переживать, и проявлять себя иным образом. Если попробовать объяснить это с помощью метафоры, здесь уместно сравнение сердцевины такой личности с букетом из двух или трех цветов, то есть находится место для разных само– и мироощущений, разных стилей реагирования. Так, достаточно нередко встречается истеронарциссический тип личности, представленный сочетанием истерического и нарциссического радикалов (честно говоря, в таких случаях всегда один радикал является ведущим, составляя ядро личности, а второй скорее менее выражен). Встречаются также люди, в чьей личности сочетаются нарциссические и тревожные радикалы, нарциссические и параноидные и т. п., при этом один обычно является ведущим. Однако вопрос о нарциссическом радикале – вопрос специальный, и интересует он, как правило, специалистов, которые задумываются о нем в контексте дифференциальной психотерапевтической диагностики и разработки терапевтических стратегий и тактик.
Кроме того, мне кажется важным сказать здесь о том, что, к счастью, не во всех случаях нарциссическая травма приводит к развитию нарциссической личностной структуры. Большое значение имеет то, насколько тотальной или массированной была травма, а также то, в каком возрасте развивающаяся личность была травмирована. Часто встречаются случаи, когда спасением для ребенка стали теплые, заботливые, любящие тети и дяди, бабушки и дедушки, с которыми он мог проводить довольно длительное время или поддерживать постоянный контакт; когда ребенок был травмирован одним из родителей, но второй смог выстроить с ним совсем иные отношения. Большое значение, как мне кажется, имеют также генетические особенности и генетическая предрасположенность. Иногда ребенка спасает то, что с самого раннего детства он мог много заниматься творчеством или иными занятиями, позволяющими ему свободно и спонтанно выражать себя и где его переживания могли бы быть хоть в какой-то степени символизированы, – например, в танце или пении, в художественном творчестве, в общении с живой природой и животными. Занятиями, которые приносили бы ему удовольствие сами по себе.
Подводя итог этому небольшому пассажу, скажу: нарциссизм как ключевая и сущностная характеристика личностной структуры не равен нарциссической травме, нарциссической адаптации, нарциссическому личностному радикалу. Далеко не каждый человек, проявляющий себя в переживаниях и поведении, ассоциируемых с нарциссизмом, является нарциссом. В соответствии с известной латинской поговоркой – Fallaces sunt rerum species («Внешность обманчива»).