Чуть не свернула шею, наблюдая, с каким удовольствием счастливая парочка поглощала сосиски и запивала чем-то горячим из стаканчиков!

– Не надо их есть глазами, – развеселился Фергюс. – Пойдем, я знаю место, где жарят исключительные горячие сосиски.

Он без спроса схватил меня за руку и потащил куда-то к платкам с едой. У Айдена оказалась большая и теплая ладонь, удивительно уютная для такого обычно раздражающего типа. Но все мысли я придержала при себе, потому как этот самый тип сейчас собирался меня вкусно накормить. Подозреваю, именно этот факт сделал его привлекательным.

К палатке с полосатым козырьком вилась длинная очередь, и мы честно отстояли ее, прежде чем подобрались к прилавку. На горячих рифленых камнях жарились длинные, масляно поблескивающие сосиски и подрумянивались продолговатые булочки. В мисках лежали добавки к блюду: лук, порезанные тонкими кругляшками маринованные огурчики, натертый мелкой стружкой сыр и разобранная на волокна, вываренная до мягкости говядина.

Стесняться я не стала и попросила наложить на сосиску понемногу каждой добавки, а сверху полить густым томатным соусом и острой горчицей, от которой в носу всегда начинало приятно щипать. Айден расплатился за еду.

– Сколько я должна? – заволновалась я.

– Ты всегда платишь, когда гуляешь с парнями? – Сверкнув улыбкой, он забрал у продавца полосатые коробочки с едой.

– Но мы же просто вышли перекусить!

– Но я же парень.

С этим аргументом поспорить было сложно, я и не стала. Хочет Айден меня накормить, кто я такая, чтобы ему мешать? Свободных столиков на набережной мы не нашли, пришлось идти в городской парк, где яркими огнями сверкали аттракционы.

Сидя на лавке, я жевала божественный перекус и следила за тем, с каким азартом люди забирались в «Поезд безумцев». В этом развлечении любители пощекотать нервишки катались на бешеной скорости в сцепленных вагончиках по изогнутым причудливыми петлями рельсам.

– Нравятся аттракционы? – вдруг спросил Айден.

– Никогда не каталась, – призналась я.

– Пойдем. – Он поднялся со скамьи. – На «Поезде безумцев» ощущается свободный полет.

– Ладно, – пробормотала я и, быстро убрав съеденный наполовину перекус в бумажную коробочку, вытерла губы салфеткой.

Мы как раз успели к тому моменту, как поезд остановился и выпустил ездоков. Нам достался первый вагончик. Усевшись, я пристегнулась и проверила ремни.

– Если испугаешься, то я позволю поплакать у себя на плече, – принялся дразнить меня Фергюс.

– Да больно надо, – фыркнула я.

Специально, стараясь продемонстрировать, что аттракцион не вызывает во мне никакого трепета, я вытащила из коробочки булку с сосиской, нахально откусила и даже успела проглотить. Убрать ее, правда, уже не успела…

Тронувшийся с места поезд плавно плыл ровно пару секунд, а потом так резко дернул вперед, что с сосиски мгновенно слетели все добавки. Кажется, огурчик вмазался Фергюсу в глаз. По крайней мере, в поворот он входил скособоченный и сощуренный.

Вагончик резко нырнул вниз, отчего душа и желудок подскочили к горлу, а полосатая коробочка, изнутри измазанная соусами, унеслась в неизвестном направлении. На следующем вираже я от души сжала булку. Сосиска выскочила.

– Куда? – охнула я, и до меня донесся визг других пассажиров. Сразу видно, народ от души ощущает свободный полет, а не борется за еду.

Поездка длилась не больше трех минут, и я не успела достойно напугаться или насладиться бешеной скоростью. У меня шла неравная схватка с силой ветра, разобравшего божественный перекус на отдельные ингредиенты. Что, в общем-то, не удивляло, но расстраивало.

– У меня сосиска улетела, – пожаловалась я Фергюсу, предъявив безнадежно сплюснутую с двух сторон булку.

В ответ у него вырвался издевательский смешок.

– Купить еще одну?

– Лучше водички, – пробормотала я, отстегивая ремни. – Запить неудачу.

Мы спустились по ступенькам с аттракциона. Фергюс попросил подождать минуту и торопливой поступью, переходя на рысцу, рванул к тележке с напитками. С брезгливым видом я выбросила булку в мусорную корзину.

– Вон она! – раздалось рядом.

С любопытством я огляделась, пытаясь понять, кого хотят поймать. Оказалось, что как будто меня саму. По крайней мере, в мою сторону направлялись три мрачных парня.

– Это твое? – прорычал один из них низким голосом и протянул… надкушенную сосиску.

Чувствуя, как внутри поднимается волна паники, я покачала головой:

– Впервые вижу.

– Я ехал за тобой! – Он начал наступать. – А ты швырялась едой!

– Простите, парни! – извинилась я. – Еда из коробки высыпалась.

– Тогда оплати прачечную! – потребовал он.

Один из его приятелей попытался схватить лапищей мою кожаную сумочку на тонком ремешке, перекинутом через плечо. Секундой позже эту самую руку резко перехватили и заломили за спину.

– Отвали от моей девушки! – прорычал подскочивший Айден. – Она уже извинилась.

– Парни, давайте я просто отдам деньги за стирку, – предложила я и полезла в кошелек, все еще надеясь уладить дело миром.

Однако здоровяк развернулся и вмазал Фергюсу магическим разрядом. Странно, как от его куртки не посыпались искры. Второй, поймавший в полете несчастную сосиску, бросился в мою сторону.

На голом инстинкте я оттолкнула его, вложив в удар заклятье жара. Громко ругнувшись, хулиган отпрянул и принялся бить себя по груди. На рубашке отпечатался темный след от моих ладоней, а от ткани пошел заметный дымок.

Фергюс между тем успел прийти в себя и уже уложил на лопатки обидчика, а заодно припечатал магией неподвижности его приятеля, замершего с растопыренными в разные стороны руками.

Пока противники были дезориентированы, а стражи не успели появиться и устроить нам большие неприятности, Фергюс схватил меня за руку.

– А теперь бежим!

Пожалуй, с такой скоростью я не бегала даже на турнире стихий.

Отдышались мы только спустя минут десять в каком-то темном и на вид пугающем парке, где кроны деревьев смыкались над головами. Как мы в это место попали, я решительно не понимала и в здравом уме и твердой памяти сюда бы точно не сунулась.

С другой стороны, от погони мы ушли, и это было безусловным плюсом.

– Ты понимаешь, куда нам идти? – все еще хриплым голосом поинтересовалась я, оглядываясь по сторонам. Справа кусты, слева – покосившаяся беседка, а впереди – узкая, теряющаяся между высокими липами тропинка.

– Все зависит от того, куда мы хотим попасть… – флегматично отозвался Фергюс. Его голос звучал ровно, словно мы только что не устроили забег по пересеченной местности.

Вообще, хоть бы куда. Именно этот ответ был бы правильным, но почему-то вместо этого я выдала:

– Ты меня сильно побьешь, если я скажу, что не против попробовать еще раз поесть? Моя встреча с сосиской была короткой и неплодотворной. Я снова очень хочу есть!

Сама поразилась, насколько жалобно и несчастно прозвучал мой голос.

– А мне кажется, твоя встреча с сосиской была плодотворнее некуда. Столько новых впечатлений и эмоций! – хохотнул он, но руку протянул и потащил за собой по тропинке. – Пошли, поищем ужин. Выберем что-нибудь поприличнее. С уличной едой нам явно не везет.

Фергюс вывел нас через парк к длинной оживленной улице, на которой призывно сверкали вывесками многочисленные ресторанчики и кафе.

– Мясо? Рыба? Или, может быть, паста? – поинтересовался он с деланной серьезностью. В ответ на все перечисленные варианты у меня в животе громко и печально заурчало. Стремясь скрыть подкатившее смущение, я буркнула, отводя взгляд:

– Мясо!

– Тогда туда!

Парень снова бесцеремонно потащил меня за руку – на этот раз по направлению к уютному двухэтажному особнячку с вывеской в виде сочной, румяной отбивной. Я даже не думала сопротивляться, потому что на подходе меня окутал невероятный запах поджаренного мяса, древесного дыма и пряных трав – смесь, действовавшая гипнотически.

Фергюс придержал передо мной массивную деревянную дверь, и мы оказались внутри весьма атмосферного ресторана. Стены, сложенные из грубого, темно-коричневого кирпича, отсвечивали в свете матовых ламп, подвешенных на кованых цепях. Повсюду – на полках, подоконниках, в нишах – стояли банки и бутыли с маринадами, вялеными томатами и пучками сушеных трав. Главным украшением зала служила огромная открытая кухня с массивной печью и вертелом, на котором медленно вращалась свиная туша с золотистая корочкой. Капли жира шипели, падая на раскаленные угли. Воздух был густым, теплым и насыщенным до головокружения.

Нас проводили к небольшому столику у самого края кухонной зоны, где можно было наблюдать за работой поваров. В центре стола уже стояла глиняная кружка с пучком свежего лука, а рядом плоская тарелка с нарезанным багетом и маленькой мисочкой со сливочным маслом, перемешанным с травами и чесноком.

Я не удержалась и, пока нам несли меню, намазала на багет масличко, положила несколько перышек лука и откусила, закатив от удовольствия глаза. Мне было хорошо, и даже неприятная сцена у аттракционов забылась!

В выборе блюда мы с Фергюсом оказались единодушны, поэтому заказали одно на двоих. Оно было огромным – сочная, с хрустящей корочкой свиная рулька, обжаренный до золотистого цвета картофель, посыпанный укропом и чесноком, и квашеная капуста.

– Ты знаешь, – задумчиво и несколько осторожно протянул парень, – мне кажется, сюда неплохо бы подошел бокал вина.

– Не-а, – протянула я, усиленно отпиливая себе кусочек от ароматно пахнущей рульки.

– Не будь такой унылой, Вайри, – начал Айден, отхлебывая из своего бокала. – Я же не предлагаю тебе напиться!

– Вино не подойдет, – упрямо заявила я и подбородком указала на барную стойку, где стояло привлекшее мое внимание сооружение. Оно напоминало колесо обозрения в миниатюре, только вместо кабинок на нем висели аккуратные стопочки с разноцветными настойками.

Фергюс понимающе улыбнулся. Это, как потом оказалось, было началом конца.

– Элис… – тихо произнес парень, и я на минуту оторвалась от хрустящей квашеной капустки, сопровождавшей рульку. – Мне кое-что надо сказать тебе по поводу тех соревнований…

Во мне уже покоилась добротная порция рульки, и скоро должны были принести разноцветные настоечки (нам обещали восемь уникальных вкусов), поэтому я пребывала в благодушном расположении духа и милостиво кивнула.

– Извиняйся, я готова выслушать. Давно пора.

– Э… нет… – хмыкнул Фергюс, потирая переносицу. – Я не собираюсь перед тобой извиняться.

– А зачем тогда портишь мне аппетит и напоминаешь, за какие прегрешения я тебя ненавижу? Я только-только перестала на тебя злиться!

– Элис! Мне не за что перед тобой извиняться!

– Конечно! – Я заела неприятный разговор очередным сочным куском рульки. – Потому что ты, как и все в вашей команде, беспринципный негодяй! Подкупить судью! Это надо же додуматься!

– Да не подкупал я судью! – В сердцах бросил парень, и его пальцы сжали край стола. – Глупость несусветная: подкупать кого-то из-за победы в соревновании между академиями! Я пытался тебе об этом сказать не один раз, но ты даже слушать не хочешь! Потому что придумала себе невесть что и записала меня с парнями во врагов! А мы играли честно!

– Я ничего не придумывала! Я видела тебя с судьей, и ты ему что-то передавал…

Фергюс бесяще закатил глаза и, выдохнув, пояснил:

– Да, передавал! Но не взятку. Элис, это был блокнот! Он забыл его в тренерской и попросил принести. А ты все извратила и устроила скандал на ровном месте!

– Но… – Я смутилась. Сейчас Фергюс выглядел на редкость искренним, и во мне зашевелилось первое сомнение: а вдруг я и правда оболгала честного человека?

Окончательного решения я так и не приняла, потому что нам наконец принесли колесо с настойками, и это мгновенно отвлекло нас от старых разногласий и болезненных тем.

Начали мы с ярко-зеленой настоечки – кислой, бодрящей, с послевкусием мяты и чего-то травяного. Потом в ход пошли желтенькие, с солнечным цитрусовым оттенком, затем красные, ягодные и терпкие. На этом стоило бы остановиться – рулька уже закончилась, а в голове появился легкий шум, намекавший, что утро вряд ли будет томным.

Но вместе с исчезающими во мне веселенькими настойками испарялись и остатки здравого смысла. Иначе как объяснить тот факт, что Фергюс в определенный момент вдруг пригласил меня танцевать, а я согласилась? И ничего во мне нигде не екнуло, не насторожилось!

Потом мы допили сливочную настойку, карамельную, можжевеловую… и дальше вечер как-то смазался, расплылся в теплых пятнах света и смеха. Кажется, мы снова танцевали, потом вышли на улицу и гуляли под внезапно начавшимся мелким дождем, и нам это казалось удивительно забавным. Потом я поскользнулась и шлепнулась в лужу, а Айден пытался этому воспрепятствовать, но потерпел поражение и свалился вместе со мной. Где-то в этой прохладной луже моя память окончательно потерялась…

Открыла глаза я от беспощадного яркого солнца, светившего в лицо. Голова отозвалась тупой, ритмичной болью, и я с тоской пожалела, что вообще дожила до этого утра.

– Больше никогда в жизни, – тихо простонала я, медленно повернулась на бок и чуть не слетела с кровати.

Потому что рядом со мной, бесцеремонно раскинув руки, мирно посапывал Айден. Мать его… Фергюс!

Первым порывом было столкнуть наглеца на пол и отчитать за то, что посмел залезть в мою кровать! Но, окинув взглядом комнату и оценив всю обстановку, я осознала весь кошмар ситуации.

Не он залез в мою кровать, а я уютно устроилась в его! И это катастрофа посильнее, чем раскалывающаяся голова.

Глянув на мирно спящего парня, я мысленно застонала. Одеяло сползло, обнажив гладкую кожу груди, рельефную мускулатуру плеч и те самые пресловутые кубики пресса, которые так и тянуло пересчитать. Ну вообще, честно ли быть таким… красивым?

– Нет-нет-нет, – забормотала я, осторожно и очень тихо сползая с кровати. Мне было слишком плохо, чтобы добавлять к этому утру еще и море неловких объяснений.