«Может, и впрямь лучше поговорить с Дон и Мартином одновременно», – подумал Перес. Он отъехал из Мидлтона в сторону Леруика и остановился чуть дальше, чтобы Дон не заметила его машину у школы, когда выйдет. Она и так нервничала, а ему не хотелось ее пугать – вдруг решит, будто он следит за ней. Он припарковался на обочине рядом с чахлыми деревцами, которые кто-то посадил давным-давно, чтобы сдерживать ветер, и стал обдумывать план на вечер.

Пока Дон укладывает Элис, можно заехать к Кенни и взять мазок на ДНК. Но Перес пока не готов был с ним разговаривать. Он снова понял, как ему необходимы горячая еда и ванна – время на то, чтобы привести мысли в порядок. Решение уже маячило где-то на горизонте, но не хватало доказательств. А без них об аресте и речи быть не могло.

Он вернулся в Леруик и припарковался в переулке возле своего дома. Войдя внутрь, распахнул окна, так что ветер раздувал занавески, хлопал дверьми. У соседей играло радио, и звуки тоже долетали с ветром. Перес узнал трек с последнего альбома Родди Синклера. Наскоро приготовил яичницу, тосты, кофе и поел, сидя на подоконнике с тарелкой на коленях и наблюдая, как уходит паром на Брессей. Потом набрал горячую ванну и почти задремал в воде, перебирая версии. Обычно Перес не был склонен к теориям заговора, но сейчас позволял себе даже самые нелепые предположения. Расследование – это всегда игра в «а что, если…». Наверное, Уайлдинг в точности так же придумывал свои истории.

Перед тем как выйти из дома, Перес позвонил Тейлору на мобильный, полагая, что англичанин уже не в участке. Тейлор остановился в том же отеле, что и в прошлый раз. Перес как-то заезжал за ним и поразился стерильности номера: кровать заправлена, одежда аккуратно сложена, на туалетном столике – ручка, расческа и блокнот, выстроенные в безупречную линию. Интересно, он вообще умеет расслабляться?

Судя по шуму в трубке, и сейчас Тейлор явно не отдыхал.

– Да?

– Твои ребята из Западного Йоркшира не находили в доме Бута фотографий? – Перес снова устроился у окна. – Кто-то ведь снимал то лето – у нас есть групповое фото с Беллой и гостями. Может, сохранилось что-то еще?

Повисла пауза. Тейлор пытался уловить ход его мыслей.

– Ты чего-то недоговариваешь, Джимми?

Теперь замялся Перес.

– Мне нужно снова поговорить с Уильямсонами, – сказал он. – Потом возьму мазок у Кенни. Встретимся позже в Биддисте? Или ты предпочел бы поспать?

– Нет смысла, – хрипло рассмеялся Тейлор. – Я думал, здешние зимы – худшее, что можно вообразить, но безумные светлые ночи просто сводят с ума. Знаю, я не самый приятный напарник в этом расследовании. Спишем это на полярный день и недосып. Если найдут фото, попрошу отсканировать и прислать. Распечатаю и привезу.

– Нашел запись того документального фильма?

– Он есть у матери Сэнди. Она сохранила из-за кадров с Шетландами. Сэнди уплыл на Уолси, чтобы забрать, надеется успеть на последний паром обратно.

– Хорошо.

Тейлор снова чуть помедлил.

– Джимми?

– Что?

– Неважно. Хотел спросить совета, но это подождет. Тебе пора.

Перес положил трубку и только потом сообразил, что они не договорились о месте встречи. Но Биддиста не такая уж большая. Тейлор его найдет. Да и сам Перес пока не знает, где будет.

Когда он приехал к Уильямсонам, девочка уже спала, но все взрослые были на месте. Даже Агги позвали из соседнего дома. Перес не ожидал этого и не был уверен, что это хорошо, но выпроваживать ее сейчас означало начать разговор с конфликта. К тому же ему все равно нужно было поговорить и с ней. Они сидели рядком на диване. Мартин открыл дверь и вернулся на свое место.

– В чем дело, Джимми? Не думал, что ты любишь давить. Зачем ты приехал в школу и напугал мою жену?

– Я задаю вопросы. Именно за это мне и платят.

– Ты обвинил ее в том, что она знает убийцу!

– Нет, – холодно ответил Перес. Он терпеть не мог, когда его считают грубияном. В наступившей паузе он размышлял, стоило ли действовать иначе. Но они должны понимать серьезность ситуации. – Я спросил, есть ли у нее предположения. Это совсем другое. Если бы я считал, что она в курсе происходящего, то уже арестовал бы ее за препятствование правосудию. – Он помолчал. – Мне нужен был взгляд со стороны. Дон здесь недавно, она более объективна. Только и всего.

До сих пор Дон молчала, но теперь заговорила:

– Простите. Я слишком бурно отреагировала. Но это ужасно. Насилие прямо у порога. Сначала казалось, что это где-то там… а теперь оно проникло в наш дом, стало частью нашей жизни. Неужели кто-то ненавидит всех жителей Биддисты?

– Нет, – сказал Перес. – Думаю, дело не в этом.

Повисло молчание.

– А ты, Агги? – спросил он. – Можешь рассказать, что здесь происходит?

Она сидела на диване, держа спину идеально прямо, и когда покачала головой, все остальное оставалось неподвижным, поэтому жест выглядел неестественным, будто у марионетки.

– Чем ты занималась пятнадцать лет назад?

– Жила в Скалловее с мужем, работала в гостинице и присматривала за Мартином.

– Твоя мать тогда еще жила в Биддисте?

– Да, в этом доме. Отец к тому времени уже умер. Я вернулась сюда после ее смерти.

– То есть ты часто приезжала?

– Очень часто, – сказала Агги. – В Скалловее я так и не прижилась. Может, потому муж таким и стал. Душой я никогда не лежала ни к браку, ни к той работе.

Перес взглянул на Мартина, ожидая реакции, шутки или хотя бы гримасы, но тот молчал.

– А ты, Мартин? Часто бывал в Биддисте?

– Я был подростком, – пожал плечами он. – Тусовки с друзьями, футбол, музыка. Меня сюда не тянуло. А в гостинице было весело: постояльцы, помощь отцу на кухне… Мне там нравилось.

Перес снова повернулся к Агги.

– Ты поддерживала связь с Беллой?

– Конечно. Я навещала ее в пасторском доме. Ей нравилось, когда я приходила, если рядом больше никого не было и некому было восхищаться ее роскошным домом и мебелью. Мое присутствие лишний раз напоминало ей, как высоко она взлетела.

– Звучит печально.

– Разве? – удивилась она. – Я не завидовала Белле. Она не была счастлива. Сколько бы ни имела – ей всегда было мало. А ребенка у нее так и не появилось. Она отчаянно хотела малыша. Физически, как одержимая. Говорила мне об этом. У нее были новые друзья, поклонники, но по-настоящему она доверяла только старым подругам. Сейчас ей было бы проще, но тогда все держалось на традициях: сначала муж, потом ребенок. А мужа у Беллы все не появлялось. Вернее, никто не подходил. Мужчины водились, но никто не хотел жениться или сделать ей ребенка.

– Тебя приглашали на ее вечеринки?

– Не как гостью. – Агги усмехнулась. – Да я и не пошла бы. С незнакомцами мне неловко, а на вечеринках Беллы всегда было полно чужаков. Как в отеле, только хуже. Я всегда была стеснительной.

– Но ты там бывала?

– Да, иногда помогала. Готовила, убирала.

– Ты работала на Беллу Синклер? – спросил Мартин, явно ужаснувшись. – Как служанка?

– А чем ты сам занимаешься в ресторане «Сельдяного дома», сынок? – улыбнулась Агги. – Да и работой это не назовешь. Просто помогала, если была рядом. Мне даже не всегда платили – разве что Белла привезет из поездки сувенир, красивый, но бесполезный, или пришлет двадцать фунтов вместе с поздравительной открыткой. Мы же учились вместе. Наши пути разошлись, но мы остались подругами.

– А другие соседи? – спросил Перес. – Белла и их нанимала?

– Эдит иногда приходила на вечеринки небольшого размаха, но редко. Они с Беллой не ладили. У Эдит тогда уже было двое детей-погодков, хоть и подросших, но все равно за ними приходилось смотреть, а еще свекор – требовательный старик.

– А другие?

– Ну, Лоуренс и Кенни работали над «Сельдяным домом». Казалось, эта стройка никогда не закончится. Когда Белла купила здание, все решили, что она сошла с ума. Тогда это был просто остов с ржавой крышей – не то что сейчас. Они фактически отстроили дом заново, используя старый камень и балки. А теперь только взгляните – галерея, ресторан…

– Ресторан открылся всего пять лет назад, – вставил Мартин.

– А галерея? – спросил Перес. – Когда ее достроили?

– Парни работали урывками, – сказала Агги. – Только по вечерам. Кенни занимался фермой, Лоуренс днем строил для других – тех, кто платил. К отъезду Лоуренса они почти закончили. Думаю, он специально дождался завершения. Не мог бросить дело на полпути.

– Он предупредил, что уезжает?

– Нет, но это не стало неожиданностью. Он все то лето не мог усидеть на месте.

– Тем жарким летом, когда Белла устраивала вечеринки?

– Тем самым. Кенни тогда надолго уехал на заработки. А Лоуренс остался. Белла приглашала его на вечеринки как гостя.

– И как он себя вел?

– Как шут при королевском дворе. Мне было больно на это смотреть. Он был хорошим человеком, но вспыльчивым. Мог бы держаться с достоинством. Он думал, модные художники и писатели считают его остроумным и обаятельным, а они смеялись за его спиной. Звали клоуном.

– Похоже, он тебе нравился, Агги.

Она покраснела – резко, будто Перес ударил ее словами, поставил на лице отметину.

– И пусть бы дурачился. Все лучше, чем злиться. Да и передо мной он не старался так, как перед чужаками.

– Вы были больше чем друзья, Агги?

Перес ждал, что Агги опять покраснеет, но она ответила с достоинством:

– Мы были друзьями. Не более. Его клоунада предназначалась не для меня. К тому же я была замужем за Эндрю. – Она помедлила. – Но мне всегда было жаль Кенни. Он вечно оставался на вторых ролях. Тихий, замкнутый. А Лоуренс – сплошное веселье и сияние, вся эта показуха… – Она взглянула на Переса. – Не обращай внимания. Я несу какую-то чепуху.

«Но то лето Кенни провел на Фэр-Айле, – подумал Перес. – Сюда мог добраться только на лодке или на самолете».

– Скажи, Агги, Родди часто тогда бывал в Биддисте? Он же был еще ребенком. Лет пяти-шести? Ходил в школу в Леруике, но приезжал на выходные?

– Почти каждые выходные. А иногда и среди недели. Он уже тогда вил из Беллы веревки. «Тетя, у меня живот болит, не могу в школу». А когда Алек лежал в больнице, Родди вообще перешел в школу в Мидлтоне. Да, он вечно крутился в пасторском доме, путался под ногами, когда я готовилась к приезду гостей.

– Ты помнишь кого-то из них? Из тех мужчин, что приезжали к Белле с юга?

– Я с ними не общалась, – пожала плечами Агги. – Такие шумные, самоуверенные… Я все равно не знала бы, что им сказать.

– И больше ты никогда их не видела?

– Каким это образом?

– Двое вернулись, – сказал Перес. – Питер Уайлдинг – один из них. Живет в соседнем доме. Ходит на почту. Он почти не изменился. Ты его не узнала?

– Нет, – резко ответила Агги. – Откуда мне помнить его после стольких лет?

– И он тебе ничего не говорил? Ни намека на прошлое?

– Ни словечка. Да и с чего бы он меня запомнил? Я просто разливала напитки и убирала со стола. Ты вспомнил бы официантку, которая обслуживала тебя пятнадцать лет назад?

– Нет, – признал Перес. – Вряд ли.

– А кто был тот второй, что вернулся? – резко встрял в разговор Мартин.

Теперь трудно было поверить, что он известен как шутник, который смеялся даже на отцовских похоронах.

– Джереми Бут – тот самый, которого нашли повешенным в сарае у пристани. Он тоже гостил здесь тем летом.