Утром Перес позвонил Уайлдингу, чтобы договориться о встрече. Он считал, что официальная договоренность усилит давление на писателя. Тот, конечно, мог подготовить версию, пока ждет визита, но зато точно нервничал бы все сильнее. К этому моменту Уайлдинг наверняка уже слышал о найденных в Пропасти костях. Даже если до него не дошли слухи из Биддисты, утром выпустили официальное заявление. Расплывчатое, но если Уайлдинг и раньше знал о теле в Пропасти, то теперь точно поймет, что его обнаружили.

Тейлор ушел, пока Перес и Фрэн еще спали. Он рухнул на диван после того, как Перес буквально затащил его в дом после холодного рассвета. Оба дрожали, но их переполняло воодушевление. Их отношения снова наладились. Тейлор уснул моментально – Перес слышал его мягкий храп, пока чистил зубы. Фрэн почти не шевельнулась, когда он лег рядом. Он не стал ее будить. Было волнующе лежать рядом, зная, что не прикоснется к ней – сама мысль об этом, предвкушение не давали ему уснуть. Пока свет за шторой менялся с серого на молочно-желтый, в голове крутились эротические образы. Потом Перес тоже заснул.

Тейлор ушел очень тихо, никто не услышал. На кухонном столе осталась записка: «Спасибо. Удачи».

Уайлдинг ответил почти мгновенно, будто ждал звонка.

– Да?

– Инспектор Перес. Можно к вам зайти? Есть несколько вопросов…

Повисла тишина. Очевидно, не того звонка он ждал.

– Боюсь, сегодня неудобно, инспектор. Как раз собираюсь уходить. Купил дом в Баннесе. Еду туда со строителем – посмотреть, какой требуется ремонт, чтобы там поселиться.

– Можно встретиться там, – сказал Перес. – Я знаю этот дом.

– Конечно, знаете, инспектор. На Шетландах нет секретов. – Он коротко рассмеялся. – Что ж, увидимся в моем новом доме. Вы будете первым гостем. Но дайте мне час обсудить все со строителем и сантехником. Не хочу, чтобы пошли слухи, будто меня допрашивает полиция. – Он ждал ответа – может, смеха или заверений, что он не подозреваемый, это просто формальность. Но Перес молчал. – Ну что ж, – неловко продолжил Уайлдинг. – Тогда до скорой встречи.

Когда Перес положил трубку, вошла Фрэн – она отводила Кэсси в школу и раскраснелась от подъема в гору.

– Рада, что ты еще здесь. Думала, уже ушел. У Хиллхеда я наткнулась на Магнуса – ты же знаешь, как от него нелегко улизнуть.

Перес поцеловал ее, чтобы остановить поток слов, и увел обратно в спальню.

Позже он принес кофе.

– Какие планы на сегодня?

– Работа, – сказала она. – А у тебя?

– Работа. – Он поразмыслил, сколько можно ей рассказать. – Еду к Уайлдингу в его новый дом.

– Будь осторожен, – сказала она. – Он какой-то жутковатый. Прямо-таки маньяк какой-то. Из тех, кто так и не повзрослел, не умеет строить нормальные отношения, только подростковые влюбленности.

– И в тебя влюбился?

– И в меня. И в Беллу. Наверное, влюбляется в любую женщину, которая вписывается в его текущие фантазии. Я чуть не взялась за оформление его дома – место и правда чудесное.

По дороге Перес пытался отделить предубеждения от фактов об Уайлдинге. Тот на самом деле был писателем – Перес проверил на «Амазоне». Фэнтези-романы, своеобразные и с юмором, но мрачноватые. Он прочел несколько рецензий. И кое-что еще: некоторое время Уайлдинг провел в психушке после того, как его бросила девушка. Он стал навязчивым, одержимым ею. Но никогда не проявлял агрессии. Тейлор говорил с полицейскими, принимавшими заявление. Девушка не боялась его, просто злилась. Его сочли слабым и безобидным.

Обычно такие истории вызывали у Переса сочувствие. На прежней работе его даже дразнили за сострадание к «психам». Но Уайлдинга он невзлюбил. Может, дело было в деньгах – сложно жалеть очень богатого человека. В одной статье Перес нашел сумму аванса за его последнюю книгу. Шантажом Уайлдингу точно заниматься не требуется.

Перес свернул с главной дороги и поехал вдоль узкого озера в сторону моря. День снова выдался погожий. Лето, похоже, будет жарким и сухим. Мысли вернулись к фотографии в саду пасторского дома – мужчины в элегантных костюмах, Белла в облегающем красном платье. На заднем плане – идеальное небо. Тогда тоже было жарко. Только сейчас до Переса дошло: Белла – единственная женщина на снимке. Он, конечно, заметил это раньше, но воспринял как должное. Даже сейчас, в ее годы, вокруг Беллы всегда толпятся мужчины.

Навстречу ехал белый фургон. Перес прижался к обочине, помахал водителю. Дэви Клаустон – строитель, которого Уайлдинг нанял для ремонта. Хороший выбор. Клаустон – отличный мастер. Не дешевый, но надежный. Интересно, как Уайлдингу удалось вытащить его на объект в такой спешке.

Значит, писатель остался в новом доме один и готов принимать гостей. Он мог бы договориться о встрече с Пересом и в Биддисте попозже, но, возможно, хотел похвастаться впечатляющим домом.

Кованые ворота были распахнуты, и Перес въехал на гравийную дорожку, настолько поросшую сорняками и цветами, что напоминала альпинарий. Припарковавшись перед домом, он увидел стоящего на крыльце Уайлдинга. «Прямо английский лорд», – подумал Перес. И под стать этому образу писатель был в вельветовых брюках и твидовом пиджаке. Лицо Уайлдинга сияло. Если он и волновался перед разговором, то прекрасно это скрывал.

– Проходите! – сказал он. – Я в таком восторге, что этот дом теперь мой. Влюбился в него с первого взгляда. Знаю, это ужасно – радоваться, когда другие скорбят, но я мечтал о собственном доме на Шетландах с тех пор, как впервые увидел картины Беллы. Никогда не думал, что найду нечто столь восхитительное. – Он распахнул двустворчатые двери, впуская Переса в просторный холл. В солнечных лучах кружились пылинки. – Я привез самое необходимое, – продолжал Уайлдинг. – Кофе и печенье, а еще подключил электричество.

Он провел Переса в пустую комнату, где в качестве мебели стоял какой-то предмет, накрытый чехлом. Дом оказался не таким уж большим: две гостиные с видом на море, кухня, и ванная, и, вероятно, три спальни наверху. Определенно меньше, чем дом Беллы. Уайлдинг наклонился над чайником, воткнутым в старую розетку у пола, аккуратно насыпал кофе в турку, налил воды.

– Вы ведь пьете черный, инспектор? Видите, я помню. – Он протер кружку о рубашку и процедил кофе через ситечко. – Лучшее, что я могу предложить в таких условиях, но надеюсь, вам понравится. Может, выпьем на улице, пользуясь хорошей погодой?

Они устроились на каменной ограде с видом на пляж и плоский островок у входа в бухту.

– Почему вы не сказали мне, что уже бывали в Биддисте?

Перес посмотрел на горизонт.

– Вы не спрашивали.

– Вы не сказали Белле, что встречались с ней раньше, гостили у нее?

– Ну, это было бы не очень галантно. – Уайлдинг с улыбкой повернулся к Пересу. – Это был бы намек, что ее подводит память. Или что я должен значить для нее больше. Думаю, она предпочла бы забыть то лето.

– Почему?

– Это было довольно безумное время. Да, безумное. Сейчас мы ведем себя приличнее.

– Как вы там оказались?

– Она пригласила. Мы познакомились в поезде. Знаменитом ночном из Лондона в Абердин. Может, он до сих пор ходит. Я ехал в Данди на литературный ланч, а она – домой. Ни у кого не было спального места, и мы всю ночь пили и болтали. Одна из тех запоминающихся странных встреч, которые меняют жизнь. «Приезжайте в гости. Я обожаю творческих людей». Она была и остается такой харизматичной, не находите? Я был очарован. После выступления в Данди я отправился в Абердин и сел на паром. Не уверен, что она сразу вспомнила меня, когда я появился на пороге пасторского дома. В поезде она много пила. Я воображал, что у нас будет роман, что она пригласила меня как родственную душу, но в доме было полно людей.

Он повернулся к Пересу и улыбнулся.

– Немного унизительно. Я явился с шампанским и шоколадом, а в ответ – пустой взгляд перед тем, как меня впустили. Понимаете, почему я не хотел повторять тот опыт? Если она не узнала меня через два дня после знакомства, то вряд ли вспомнила бы спустя пятнадцать лет.

– Кто еще гостил у нее тем летом?

– Точно не знаю. Пара молодых людей, студентов-художников из Глазго.

– Джереми Бут, – сказал Перес. – Он был там.

– Тот, что погиб у причала в Биддисте? – Уайлдинг выглядел искренне удивленным. – Неужели?

– Вы его не помните?

– Нет.

Перес положил фотографию с вечеринки Беллы между ними.

– Может, это освежит память.

Уайлдинг взглянул на снимок.

– Боже, я даже не помню, как делали эту фотографию. Кажется, никогда ее не видел. Белла выглядит потрясающе, но у нее несчастный вид.

– Думаю, это вы.

Перес указал на темноволосого мужчину.

– О да, конечно. Таким я себя и помню. Всегда вздрагиваю, когда смотрю в зеркало.

– А маски к чему?

– Причуда Беллы. Ее представление об изысканном вечере.

Перес снова указал на фото.

– Мы думаем, это Джереми Бут. Узнаете?

Уайлдинг задумался.

– Кажется, да. Знаете, когда вы впервые назвали его имя, оно показалось знакомым. Он был актером, как вы и сказали, и гостил у Беллы тем летом. Но недолго. Я был одержим и не мог уехать, пока не уехали все, а он пробыл лишь несколько дней. Появился под конец моего визита. Белла подобрала его примерно так же, как и меня в поезде. Думаю, он ожидал романтических отношений, как минимум секса, и был в точности так же разочарован. Ходил за ней, как влюбленный щенок, но никто не воспринимал его всерьез. Тогда он выглядел совсем не так, как на фото в газете, и не похож на того, кто устроил сцену в «Сельдяном доме». У него были длинные волосы. Звали его Джем. Мы неплохо ладили. Не могу поверить, что Белла его вспомнила. У нее было столько поклонников.

– Из-за этой фотографии. Что-то пробудило память.

– Снимок сделали на прощальном ужине, – сказал Уайлдинг. – Мы говорили, что не хотим уезжать, но вроде как были рады, что все заканчивается.

– Но вы вернулись спустя пятнадцать лет. Значит, это место для вас много значит.

– Ну, на этот раз я приехал на Шетланды с совсем другими ожиданиями. Хотел покоя и убежать от подруги. Вернее, от одержимости ею. Я встретил Хелен вскоре после того лета в пасторском доме. Она совсем не похожа на Беллу. Хрупкая, довольно застенчивая. Хотя она тоже меня очаровала.

– Вы не выглядите одержимым.

Это было непрофессиональное замечание, но трудно было поверить, что сидящий на стене с печеньем и кофе Уайлдинг, с его-то уверенностью и четкими высокомерными фразами, способен на такие пылкие чувства.

– Мне пришлось очерстветь, инспектор. Я понял, что это единственный способ выжить.

– Почему Биддиста? Вы могли поехать в любое место на Шетландах.

– Кажется, я уже объяснял. Мне по-прежнему нравятся ее картины. Работы Беллы с годами стали лучше, сильнее, и я возобновил контакт по имейлу. Конечно, надеялся, что она вспомнит меня, но увы. Когда я сказал, что хочу отдохнуть на Шетландах, она предложила дом в Биддисте под аренду.

Они помолчали.

Первым заговорил Перес:

– Вы навещали Вилли в доме престарелых. Говорили о том лете?

– Конечно нет, инспектор. Вилли не помнит, что было на прошлой неделе. Мне просто нравится слушать его рассказы.

– Что случилось тем вечером пятнадцать лет назад, когда сделали фото?

– Неужели это имеет отношение к вашему расследованию?

– Думаю, да. Это может объяснить, почему вернулся Бут.

– Все перепили и дурачились. – Он помолчал. – В какой-то момент Белла заплакала. Я никогда не видел, чтобы она так теряла самоконтроль. Слезы катились по щекам, лицо покраснело и опухло. Она выглядела ужасно. Просто кошмар. Думаю, именно этот образ убедил меня уехать с остальными. Я не хотел признавать, что она обычный человек.

– Почему она плакала?

– Не знаю. Может, кто-то ее обидел. Она легко обижалась.

– Была какая-то ссора?

– Нет. Мы все были слишком пьяны, чтобы ссориться. – Он помолчал. – На следующий день мы ее не видели. Она осталась в постели. Мы шутили, что у нее жуткое похмелье, но думаю, ей было стыдно, что мы видели ее такой. Мы уехали не попрощавшись.

– Никто не проверил, не заболела ли она?

– Там был мальчик, Родди. Наверное, остался ночевать, ушел спать до начала вечеринки. Или утром его привезли родители. Не помню. Тем летом он часто бывал в пасторском доме. Тогда он был совсем маленьким, но смышленым. Мы послали его проверить, как Белла. Какие же мы трусы! Не смели посмотреть ей в глаза. Он вернулся на кухню, где мы все сидели: «Тетя велела всем проваливать». Это было так похоже на Беллу, что мы уехали со спокойной совестью. Мы всегда делали, что она говорила.

– Бут уехал с вами?

– Не совсем. Вилли подбросил его в Леруик на своем фургоне. Я уже ездил с Вилли. Сзади у него не было нормальных сидений. Задницу до синяков отбил. Я решил уехать из Биддисты с шиком и заказал такси из Леруика.

– Мы нашли еще одно тело в Пропасти Биддисты.

Уайлдинг резко повернулся.

– Я слышал, что нашли кости. Может, они пролежали там много лет?

– У вас нет предположений, чьи они?

– Конечно нет!

– И вы точно не узнали Бута, когда он устроил сцену в «Сельдяном доме»?

– Разве вы вспомните человека, которого видели мельком пятнадцать лет назад? И к тому же так изменившегося.

– Он с вами не связывался? Вы сейчас довольно известны, писали на своем сайте о переезде на Шетланды. Может, он отправил вам имейл: «Буду на Шетландах, встретимся, вспомним былое»? Мы знаем, он планировал встретиться со старыми знакомыми.

– Со мной – нет, инспектор.

Перес подумал, что Уайлдинг будет придерживаться своей версии во что бы то ни стало. Возможно, он даже сам верил в нее. Или это была правда. Перес встал.

– Спасибо за уделенное время, мистер Уайлдинг. Если что-то вспомните, пожалуйста, свяжитесь со мной.

– Конечно. – Уайлдинг снова примерил роль радушного хозяина. Он взял кружку Переса, проводил его к машине. На мгновение задержался и вдруг ехидно усмехнулся. – Я попросил Фрэн Хантер заняться дизайном интерьера в моем доме. Не могу представить никого лучше, а вы?

– И я не могу.