Перес приехал к школе в Мидлтоне в четверть девятого. Он рассчитывал, что к этому времени Дон уже должна быть там, а дети еще нет. Он не хотел разговаривать с ней в Биддисте при Мартине, хотя и не мог толком объяснить почему. Может, потому, что Мартин попытался бы разрядить обстановку, уклониться от серьезного разговора. Перес знал учительницу в лицо, но никогда с ней не общался. Когда утонул отец Мартина, она еще не была членом семьи.

Школа представляла собой невысокое современное здание с футбольным полем с одной стороны и детской площадкой – с другой. Из окон открывался вид на узкое озеро. Поднявшийся ветер гнал по воде мелкую рябь. Дети приезжали сюда из разбросанных по окрестным холмам домов и даже с побережья. Как и все школы Шетландских островов, Мидлтонская содержалась в идеальном порядке и была прекрасно оборудована. Нефть принесла в некоторые поселения проблемы, но были и плюсы. Совет Шетландских островов заключил выгодную сделку с нефтяными компаниями, и часть доходов шла на местные проекты.

Во дворе уже стояло несколько машин, а входная дверь была открыта. В приемной никого не было, и Перес зашел в класс. Молодой бородатый мужчина что-то писал на доске.

– Я ищу миссис Уильямсон, – сказал Перес, задержавшись на пороге.

Даже эта школа казалась огромной по сравнению с крохотным классом на Фэр-Айле, где он когда-то учился, но пахло здесь знакомо.

– Вы чей-то отец?

Мужчина говорил вежливо, но без особого дружелюбия. Перес задумался, почему в школах он всегда чувствует себя неуютно. Может, все взрослые здесь ощущали себя так – слишком большими и неуклюжими в созданном для детей месте. Наверное, и в участке посторонний чувствовал бы себя не в своей тарелке. Потом Перес подумал, что не прочь стать отцом. Он всегда этого хотел. И тогда, возможно, родительские собрания и рождественские утренники не будут казаться ему такими тягостными.

Мужчина отвернулся от доски и ждал ответа.

– Нет, – сказал Перес. – Нет, я не отец.

Он размышлял, как объяснить свой визит, не создавая Дон проблем, и тут услышал шаги в коридоре и увидел ее – она шла навстречу, держа в руке кружку с ароматным травяным чаем. Она была немного старше Мартина, лет тридцати с небольшим, с кудрявыми рыжими волосами и крупными губами.

– Миссис Уильямсон, – сказал Перес. – Можно вас на минуту? Надолго не задержу.

Он не мог понять, узнала ли она его. Возможно, тоже приняла за родителя.

Она провела Переса в класс, где он сел на парту, смутно чувствуя себя провинившимся – в его детстве на партах сидеть не разрешалось.

– Я Джимми Перес, – представился он. – Расследую смерть того человека в сарае в Биддисте.

Она кивнула, давая понять, что знает, кто он.

– Это из-за той маски, что была на Элис? Агги сказала, вас это заинтересовало. Наверное, мне стоило связаться с вами раньше, чтобы вы не тащились сюда зря, но вряд ли я смогу помочь. Это так важно?

Он не видел причин скрывать.

– Мы считаем смерть подозрительной. На том человеке была такая же маска, как у Элис. Возможно, это поможет его опознать.

Он заметил, что Дон ошарашена – она вдруг побледнела.

– Вы не помните, где Элис взяла маску?

– На воскресном чаепитии в Мидлтоне, – ответила Дон. – Я купила ее там.

Воскресные чаепития стали на Шетландах почти традицией, хотя в его детстве ничего подобного не было. Тогда воскресенье было днем для церкви и семьи. Теперь же летними воскресными вечерами местные жительницы устраивали в ближайшем сельском клубе чай с домашней выпечкой. Там всегда продавали растения и проводили благотворительные распродажи. В такой день можно было встретиться с друзьями, обсудить новости и собрать деньги на благое дело.

– Вы помните, кто продавал маски?

– Какая-то незнакомая девушка. Наверное, купила их задешево на «большой земле», потому что у нее была целая куча. В основном звери, но были и клоуны. Я уговаривала Элис взять котика, но она и слышать не хотела.

– Там был кто-нибудь еще из Биддисты?

– Нет, только мы. Обычно Агги ходит с нами, но она плохо себя чувствовала. Мартин работал в «Сельдяном доме». Было приятно провести время с Элис, только мы вдвоем.

– Наверное, непросто жить так близко к свекрови.

Перес вспомнил мать своей бывшей жены Сары – властную женщину, возглавлявшую Женский институт и получавшую призы за спаниелей, которых она разводила. И снова его отвлекла мысль о том, как Фрэн поладила бы с его матерью. Сара считала ее слишком эксцентричной и даже пугающей. А Фрэн, возможно, она пришлась бы по душе.

Дон улыбнулась.

– Я должна поблагодарить ее. Я не смогла бы работать полный день, если бы она не предложила присматривать за Элис. Но в семье никогда не бывает все просто, правда? Агги считает, что я слишком командую и должна больше стараться для ее сына. Она никогда не говорит этого прямо, но я знаю, что она так думает. Мартин отшучивается. Для него это не проблема. Обычно и для меня тоже, но в тот день было приятно сбежать вместе с Элис в Мидлтон.

– Там был кто-то еще из знакомых?

– Некоторые семьи из школы. Как я сказала, из Биддисты больше никого. Но это не значит, что они не явились позже. Мы пришли рано, к открытию, и пробыли недолго.

Во двор начали стекаться дети. Перес видел через окно, как два мальчика гоняются друг за другом, хватают за толстовки, валяются на земле. Неужели мальчишки всегда заканчивают игру дракой?

– Как вы оказались на Шетландах? – спросил он.

Вопрос, вероятно, не имел отношения к делу, но Переса всегда интересовало, что привлекает на острова приезжих.

– Я получила педагогическое образование в колледже в Западном Йоркшире. Так близко от дома, что могла отвозить туда грязное белье по выходным. Но хотелось посмотреть и другие места. Когда я увидела объявление об этой вакансии, то подумала: а почему бы и нет? Планировала провести тут пару лет. А теперь понимаю, что никуда не уеду.

– Благодаря Мартину.

Она рассмеялась.

– Я влюбилась в острова раньше, чем в него. Сначала снимала жилье в Скалловее. Тогда Агги и Эндрю держали там отель, а Мартин работал в баре. Он меня смешил. Мы начали встречаться… И не успела я опомниться, как уже вышла замуж и ждала ребенка.

– Вам это явно идет.

– Я обожаю все это. Конечно, преподавание здесь – не без сложностей, но, если вспомнить школы, где я проходила практику, это небо и земля. А Мартин почти самостоятельно управляет кафе и рестораном в «Сельдяном доме». Белла редко вмешивается.

– Какие у вас с ней отношения?

Дон пожала плечами.

– Мы вращаемся в разных кругах. Она любит создавать впечатление, что ее корни здесь, но часто уезжает. Они с Агги выросли вместе, а теперь Белла разговаривает с ней как с прислугой, когда заходит на почту. Или таким снисходительным тоном, что тошнит.

– Похоже, тактичность – не ее конек.

Что-то в голосе Переса дало ей понять, к чему он клонит. Дон была умна – разжевывать не пришлось. Дети на ее уроках вряд ли могли скрыть шалости.

– Вы слышали, как она унижала меня на группе по рисованию.

Он надеялся, что она не спросит, от кого слышал.

– В ходе расследования что только не всплывает.

– Она просто поставила себя в дурацкое положение. – Дон повернулась к нему спиной и начала писать на доске. Пересу хотелось видеть ее лицо, понять реакцию. – Это была любительская выставка, просто для забавы. Почему она так серьезно к этому отнеслась?

– А вы как думаете почему?

– Бог знает. Может, она не так уверена в себе, как изображает, и хотела возвыситься, унизив нас. Бессмысленно. Мы все понимаем, что нам до нее далеко.

– Думаете, она знала, что картину написали вы?

Дон положила маркер и повернулась.

– Уверена. Как-то вечером, после того как уснула Элис, я делала набросок на холме. И вдруг поняла, что Белла стоит у меня за спиной и смотрит.

– Она что-то тогда сказала?

– Не особо. Сделала какое-то пренебрежительное замечание, вроде «как мило, что у тебя есть хобби, способ отвлечься от домашних дел». – Дон помолчала, а потом добавила: – Знаю, звучит глупо, но иногда мне кажется, что она мне завидует. У меня есть семья. И со свекровью я в целом лажу. Агги – душка, несмотря на мои жалобы. А Белла, наверное, часто чувствует себя одинокой в своем большом доме. – Она замялась. – Я еще никому здесь не говорила, но пару недель назад узнала, что снова беременна. Мы счастливы. Мы давно этого хотели. Так что я не могла всерьез расстроиться из-за того, что Белла вела себя перед моей картиной как капризный ребенок.

– Поздравляю.

Сара тоже была беременна. Перес тогда ликовал. Потом случился выкидыш на позднем сроке, и это разрушило их мир. Тогда же начал рушиться их брак.

– Спасибо.

Она не смогла сдержать широкой улыбки.

– Думаете, Родди для Беллы – как замена ребенка?

– Возможно. Но им вряд ли можно гордиться, правда ведь?

– Многие так не считают.

– Он прекрасный музыкант, – сказала Дон. – И умеет очаровывать публику. Когда слушаешь, как он играет, легко поддаться его обаянию.

– Он вас чем-то обидел?

– Ничего серьезного. Кроме того, что каждый раз, когда приезжает, напивается вместе с моим мужем. В последний раз это было в день рождения Элис, и Мартин пропустил праздник.

Перес хотел сказать, что Мартин сам несет за это ответственность – вряд ли Родди Синклер силой вливал в него спиртное, – но почему-то слегка оробел перед Дон Уильямсон. Наверное, из-за беременности и ее спокойствия после выходки Беллы. Да и какое это имело отношение к делу? Прозвенел звонок. Дети шумно ввалились в школу и выстроились в очередь у двери класса.

– Простите, – сказала Дон. – Вряд ли я вам помогла.

– Извините, что отвлек вас от работы.

Она, видимо, подала знак детям, потому что они начали заходить, перекрыв дверь. Пересу пришлось ждать, пока все не рассядутся. Он пожал учительнице руку и направился к выходу.

– Передавайте привет Фрэн, – вдруг сказала она. – Она замечательный педагог. Выставка была потрясающей.

Он задумался, как много Дон знает об их отношениях. Что ей рассказывала Фрэн?

– Вы были на открытии?

Перес не припоминал, чтобы видел ее там.

– Я зашла в самом начале, когда народу еще не было.

– Вы видели погибшего?

– Откуда мне знать?

Дети начали ерзать, ожидая переклички. Возможно, поэтому ответ Дон прозвучал резковато. Ей нужно было работать.

– Это тот, кто устроил сцену, зарыдав.

– Наверное, я ушла раньше. – Она достала из стола журнал, открыла его, взяла ручку. – Я этого не видела.

– Если вы пошли с выставки домой, то могли заметить, как он приехал. Худощавый, с бритой головой, в черном.

Он уже стоял в дверях, давая понять, что уходит, и говорил быстро, чтобы не задерживать Дон. Всего один вопрос.

Она замерла, разрываясь между необходимостью начать урок и вопросом.

– Кажется, видела. Он выходил из машины.

– Он был за рулем?

– Нет. Его подвезли.

– И вы узнали водителя?

– Нет. Это был молодой парень. Машина старая, потрепанная. Номер и марку я не помню. Кажется, белая. Но грязная.

Она поняла, что Перес хочет задать еще вопросы, но остановила его:

– Простите. Больше ничего не могу сказать. Мне нужно работать.

Из коридора Перес увидел, как она улыбается каждому ребенку, называя его по имени. В других классах уже собирались на перекличку. Бородатый мужчина играл на пианино. К тому времени как Перес дошел до машины, дети запели.

Он поехал обратно в Биддисту. Накануне вечером Тейлор распорядился разослать прессе фоторобот убитого. «Пока не установим личность, не сдвинемся с места», – заявил он. Перес воспринял это как намек на свою некомпетентность. Мол, он должен был сосредоточиться на опознании жертвы, а не распивать чай на фермах. И вот теперь Тейлор тоже рвется познакомиться с местными.

Солнце светило в спину, и ехать было легко. По крайней мере, теперь ему было о чем доложить Тейлору: старая белая машина, которая подвезла жертву. Он поручит Сэнди этим заняться. Если тот еще не знает, кому она принадлежит, то к вечеру точно выяснит.

Дорога пошла под уклон, и впереди открылся вид на главную трассу с юга и саму Биддисту. Отсюда были видны все дома – три маленьких у причала, пасторский дом и Сколз. Уже сейчас Перес знал об этих людях больше, чем о своих соседях. И тут он вспомнил, что еще не говорил с Эдит, женой Кенни. Когда нашли тело, она была на работе. Наверное, и сегодня там же. Еще один пункт, за который Тейлор его отчитает.