Утро начинается с визита, которого я ждал.

Кабанский стоит у ворот поместья — руки в карманах, взгляд настороженный. После того как я выиграл у него пари с «птичьим молоком», барон явно пересмотрел своё отношение ко мне. Из врага он превратился в… ну, скажем так, в заинтересованное лицо.

— Граф Скорпионов, — он кивает, когда я выхожу на крыльцо.

— Барон Кабанский, — отвечаю тем же тоном, хотя, если честно, надоело уже ему выкать. — Рад видеть. Надумали?

Он хмыкает. Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга. Два хищника, принюхивающихся перед тем, как решить — драться или охотиться вместе.

— Надумал, — говорит он и подходит ко мне. — Но у меня есть условие.

— Слушаю.

— Хочу знать тайну птичьего молока, — говорит он серьёзно, смотря прямо в глаза.

Не могу сдержать смеха. Вот же упрямый чёрт!

— Серьёзно? Ты готов вступить в мой отряд, если я расскажу тебе рецепт десерта?

— Не десерта, — Кабанский качает головой. — Тайну. Как ты это сделал? Откуда взял? Я перерыл все книги, опросил всех знакомых алхимиков и поваров. Никто не слышал ни о чём подобном.

Усмехаюсь. Ещё бы они слышали. «Птичье молоко» — это рецепт из моего детства, проведённого в СССР. Здесь его просто не существует. Пока не существует.

— Хорошо, — киваю я. — Расскажу. Но не сейчас. Сначала — дела.

Кабанский прищуривается.

— Это твоё окончательное предложение?

— Да. Вступаешь в отряд, проходишь… скажем так, посвящение. И тогда — все тайны твои.

Он думает. Я вижу, как в его голове крутятся шестерёнки. Кабанский — не дурак. Он понимает, что я предлагаю ему больше, чем просто место в отряде охотников. Я предлагаю ему стать частью чего-то серьёзного, с доступом к тайнам не только вкусных конфет.

— Ладно, — он протягивает руку. — Договорились.

Пожимаю её. Крепко, по-мужски.

— Добро пожаловать в отряд «Скорпион».

Из моего кольца вырывается хвост скорпиона и жалит Давида в палец.

— Это ещё что за хрень⁈ — тут же возмущается он.

— Ты же не думал, что я допущу тебя к тайнам просто так? Это клятва на крови.

Лицо барона сползает, он с ужасом смотрит на свой палец, где выступила капелька крови.

Пожалуй, говорить ему, что это была шутка — не буду. Пусть думает, что поклялся ничего не рассказывать.

— О слове чести слышал что-нибудь? — бурчит Кабанский.

— Ага, — отмахиваюсь, очень хорошо знаю, как люди его нарушают. — Ладно, нас уже ждут, пойдём, познакомлю тебя со всеми и введу в курс дела.

Веду Кабанского по территории поместья. Он озирается, и я вижу, как меняется выражение его лица — от сдержанного любопытства к откровенному удивлению.

— Сколько у тебя людей? — спрашивает он, глядя на гвардейцев, тренирующихся во дворе.

— Достаточно. И будет больше.

Проходим мимо кузницы, откуда доносится звон металла. Мимо конюшен, где фыркают лошади. Мимо здания, опоясанного строительными лесами, которое Фёдор приспособил под свою лабораторию и начал ремонтировать.

— Это что? — Кабанский кивает на странную конструкцию у стены.

— Артефакторская. Фёдор Проскорпионов сделал себе там логово.

— Проскорпионов? — барон приподнимает бровь. — Ты уже и слуг рода штампуешь?

— Недавно принял его. А что, есть какие-то ограничения? Фёдор — мой дальний родственник и оказался весьма талантливым артефактором. Я решил не тянуть.

Кабанский хмыкает. Вижу, что он впечатлён, хотя старается этого не показывать.

Заходим в главный зал, где уже собралась команда. Цыпа развалился на диване, Даниил Ужин стоит у стены — подальше ото всех, как обычно, а то вдруг хоть пылинка на него прилетит. Ирина сидит в кресле, листая какие-то бумаги. Оля — рядом со столом, стоит и прижимает к груди свой блокнот.

— Господа, — объявляю я, — знакомьтесь. Барон Кабанский. С сегодняшнего дня — член нашего отряда.

Цыпа лениво машет рукой.

— Йо. Я Цыпа. Если что — бью морды.

Кабанский моргает. Да, согласен, возможно, это было не самое разумное учить его словечкам из моего мира. Но я не устоял.

— Э… приятно познакомиться?

— Даниил Ужин, — представляется Даниил, не двигаясь с места. — Не люблю, когда меня трогают.

— Учту, — Давид изгибает бровь, осматривая его.

— Ирина, — улыбается она. — Открываю порталы на Изнанку.

— У тебя есть собственная порталистка? — Кабанский поворачивается ко мне.

— Есть. А у тебя не было, что ли?

Неужели можно было так не убиваться и вызывать порталиста, так сказать, на часок? Но лучше свой человек. Я совершенно не жалею, что провозился с Иришкой. Если бы пришлось начинать заново, я бы опять потащился в Евпаторию именно за ней.

Провожу Кабанского по залу, показываю карты разломов, списки закрытых порталов, графики добычи макров. С каждой минутой глаза барона становятся всё больше.

— Подожди, — он останавливается у одной из карт. — Это что, промышленная добыча металла на Изнанке?

— Да. Второй уровень. Там есть жилы особого металла, который не встречается в нашем мире. Мы тебе из него снарягу сделаем, как поймём, какие у тебя сильные стороны.

— И ты добываешь его регулярно? — не унимается Кабанский.

— Каждую неделю.

Давид качает головой.

— Скорпионов… ты понимаешь, что это… это…

— Много денег? Знаю.

— Не просто много. Это… — он не находит слов.

Похлопываю его по плечу.

— Добро пожаловать в семью, барон. Тебе ещё многое предстоит увидеть.

— Например? — он осматривается, как малыш в новой песочнице.

— Например, разумных муравьёв, — гогочет Цыпа.

Он смотрит на него, потом на меня как на сумасшедших.

— Кого?

— Муравьёв. Разумных, — поясняю я. — Размером с собаку. У них там целый город. Мы с ними торгуем.

Кабанский открывает рот. Закрывает. Снова открывает.

— Ты опять издеваешься? Как с молоком?

— Не-е-ет, — смеюсь. — Обещаю персональную экскурсию. Но сначала ты должен пройти базовую подготовку. Изнанка не место для прогулок.

Барон молчит несколько секунд. Потом качает головой и усмехается.

— Знаешь, Скорпионов… я думал, что знаю, во что ввязываюсь. Но ты полон сюрпризов. Ты вообще понимаешь, что я вполне себе хорошо знаком с Изнанкой?

— Вот и посмотрим, — киваю. И это ещё не все сюрпризы. — Кстати, ты всё ещё ждёшь тайну птичьего молока?

Все в комнате смеются. Даже Даниил позволяет себе лёгкую улыбку. Мои ребята уже давно оценили вкус необычного для этого мира десерта и с удовольствием едят его.

— Жду, — ворчит Кабанский. — И не думай, что я забуду.

— Обещаю — до конца дня узнаешь.

После того как Кабанский уходит осматривать казармы в сопровождении Олега, знакомиться с моими гвардейцами и изучать амуницию, я поднимаюсь в кабинет. Нужно сделать один важный звонок.

Набираю номер Толика, у нас время созвона.

Три гудка. Четыре. Пять.

— Да? — голос гвардейца звучит приглушённо, будто он прикрывает трубку рукой.

— Это я. Можешь говорить?

— Минуту, господин.

Слышу шорох, скрип двери, потом — тишину.

— Теперь могу, — говорит он уже нормальным голосом. — Вышел за сарай.

— Докладывай. Что там у вас?

— Новости есть, — он понижает голос. — Меня пригласили на ритуал.

Выпрямляюсь в кресле.

— Какой конкретно ритуал?

— Пока не знаю. Сказали — просто посмотреть. Типа, если я серьёзно настроен насчёт Маши, то должен понимать, во что вступаю.

— Когда?

— Через три дня. На полнолуние.

Три дня. Не много времени, но и немало.

— Что ещё?

— Атмосфера странная, господин. Люди нервничают. Шепчутся по углам. Сергей ходит мрачный, будто на похоронах. А есть тут один мужик, Борис, он смотрит на Сергея так, будто уже гроб ему заказал. Может, переворот готовит…

Не нравится мне это. Совсем не нравится. Если гвардеец прав, то скоро в культе начнётся грызня за власть, а это всегда плохо кончается — страдают простые люди.

— Толик, слушай внимательно. Я чувствую неладное. Будь осторожен. Очень осторожен.

— Понял, господин.

— Я отдам приказ связному и группе на подстраховке — слежка за деревней двадцать четыре на семь. При любой угрозе — экстренная эвакуация. Не геройствуй, понял? Если почуешь опасность — уходи.

— А как же задание?

— Плевать. Твоя жизнь важнее.

Толик молчит. Потом говорит тихо:

— Спасибо, господин.

— И ещё, — добавляю я. — Если что — Машу забирай с собой, предупрежу наших, чтобы её оберегали.

— Что? — явно удивляется он.

— Ты же влюбился в неё по-настоящему, — это не вопрос. Я слышу это в его голосе каждый раз, когда он о ней говорит. — Так вот. Если будет опасность — хватай её и беги. Я уже говорил, что приму её. Так что ни о чём не переживай. Ничто не стоит ваших жизней.

Долгая пауза.

— Господин… я не знаю, что сказать.

— Не говори ничего. Просто будь начеку. И помни — ты не один. Мы рядом.

— Понял. Спасибо, ваше сиятельство.

— Конец связи. Береги себя.

Кладу трубку. Несколько секунд сижу неподвижно, глядя в окно.

Культ Сольпуги. Переворот, который явно назревает. И мой человек — прямо в центре всего этого. Может, плюнуть и вывести его? Что я, не найду другого способа добыть нужные мне сведения? Мои люди важнее.

Ладно, пока всё относительно спокойно, подождём три дня — на ритуале может появиться Сольпуга и тогда всё станет ясно. Нужно немного потерпеть и быть готовым ко всему.

Вызываю Олега и отдаю приказы. Усиленное наблюдение за деревней. Группа быстрого реагирования в готовности. Запасной путь эвакуации через ближайший разлом. Иришка должна быть наготове.

Толик — мой человек. И я своих не бросаю.

К вечеру собираю всех в большом зале. Кабанский уже немного освоился — сидит в кресле, всё ещё с видом человека, которого огрели по голове мешком с сюрпризами. Цыпа жуёт яблоко. Даниил, как обычно, держится в стороне. Ирина листает книжку. Оля стоит рядом со мной, готовая записывать.

— Итак, — начинаю я, — у меня важное объявление. Граф Котов теперь не просто спонсор нашего отряда. Он — полноценный партнёр.

Поднимаю руку, останавливая вопросы.

— Что это значит? Это значит, что мы начинаем совместный проект. Большой проект.

Подхожу к карте Изнанки, которая висит на стене.

— Здесь, — указываю на второй уровень, — за поселением муравьёв, мы построим тренировочную базу для охотников.

— Базу? — переспрашивает Цыпа. — Типа, с казармами и всем таким?

— Типа того. Полноценный тренировочный лагерь. Купол для защиты обычных людей. Площадки для отработки боевых навыков. Жилые помещения.

— На Изнанке? — Кабанский качает головой.

— Согласен. Это сложно, дорого, но, возможно, и в наших силах. У нас есть на это ресурсы. Зря я, что ли, разорил парочку мордоворотов, — позволяю себе усмешку.

Оля делает пометки в блокноте. Я продолжаю:

— Котов пришлёт своих людей для обмена опытом. Будем тренироваться вместе, учиться друг у друга. Его охотники — одни из лучших в империи.

— А взамен? — спрашивает Даниил. — Граф Котов не делает что-то просто так.

Умный парень. Правильный вопрос.

— Взамен — доступ к торговле с муравьями.

— С кем? — Кабанский подаётся вперёд.

— С разумными муравьями, барон. Я же говорил.

— Я думал, ты шутишь! — Давид явно мне всё ещё не доверяет, но ничего, скоро это изменится, он всё увидит своими глазами.

— Не шучу. У них есть уникальные товары. Хитин особой прочности. Смолы с необычными свойствами. Кислота, которую наши алхимики ещё не научились синтезировать.

Кабанский откидывается в кресле, потирая лоб.

— Скорпионов… ты торгуешь с насекомыми?

— С разумными насекомыми. Это важное уточнение.

— О боги, куда я влез…

Цыпа хохочет.

— Привыкай, барон! Тут каждый день что-нибудь такое. Вчера вон крабы-телепаты были.

— Крабы… что?

— Потом расскажу, — обрываю я. — Сейчас — о главном.

Возвращаюсь к карте.

— База на Изнанке даёт нам ещё одно преимущество. Экстренный канал связи.

Все смотрят на меня.

— Через этот уровень Изнанки мы сможем перебрасывать помощь друг другу за считаные часы, — продолжаю я. — Из Крыма в Сибирь и обратно. И никто об этом не узнает.

— Это… — Ирина прищуривается, — это как личный портал между владениями?

— Именно. Если у Котова проблемы — мы там через пару часов. Если у нас — он здесь. Быстрее любого поезда, любого дирижабля.

— Но я всего один раз смогла этот трюк провернуть, — бурчит Иришка. — Когда отправляла графа домой. А что, если не получится?

— У тебя всё получится, — улыбаюсь. — Ты самая талантливая порталистка, каких я знаю.

Тишина. Все переваривают информацию и поглядывают на смутившуюся Иришку.

— Оля, — поворачиваюсь к ней, — подготовь документы и выдели средства на первый этап строительства. Начнём с разведки местности и закупки материалов.

— Сколько выделить?

Называю сумму. Кабанский присвистывает.

— Вопросы?

Кабанский поднимает руку.

— У меня. Когда экскурсия к этим твоим муравьям?

— Скоро, барон. Скоро.

— И когда я узнаю тайну птичьего молока?

Все снова смеются. Даже я не могу сдержать улыбку.

— Терпение, барон. Всё узнаешь. Обещаю.

* * *

Новокузнецк. Следующее утро.

Ярослав Котов просыпается с тяжёлой головой. Вчера засиделся допоздна, разбирая бумаги после возвращения из Крыма. Турнир прошёл отлично — он неплохо заработал и приобрёл полезные знакомства. А главное — укрепил союз со Скорпионовым.

Молодой граф оказался интереснее, чем Ярослав ожидал. Умный, дерзкий, с хваткой прирождённого хищника. Из таких вырастают либо великие люди, либо опасные враги. Хорошо, что они на одной стороне.

Котов потягивается, встаёт с кровати. За окном — серое сибирское утро. Воздух уже пахнет осенью, а значит, и зима не за горами.

Завтрак. Кофе. Газеты.

Обычное утро. Спокойное.

А потом звонит мобилет.

— Ваше сиятельство! — голос управляющего срывается на крик. — В приюте! Нужно срочно!

— Что в приюте? — Котов хмурится. — Говори нормально.

— Дети, ваше сиятельство! Дети пропали!

Трубка выскальзывает из пальцев. Котов ловит её у самого пола.

— Что значит — пропали?

— Ночью! Кто-то проник и забрал их! Воспитатели связаны, охранник без сознания!

Котов уже одевается, прижимая трубку плечом к уху.

— Еду. Никого не впускать, ничего не трогать.

Бросает трубку, хватает пальто и выбегает из дома.

Приют — место, которое было для Котова домом. Он вырос там, взял его на поруки. Его первая жена Света, тоже выросла там. С приюта началась его жизнь в этом мире…

И какая только мразь посмела напасть на то, что ему дорого?

Хотя догадки уже роятся в его голове.

Автомобиль мчится по улицам Новокузнецка. Котов сжимает руль так, что белеют костяшки пальцев.

Кто? Кто посмел?

В голове мелькают лица врагов. Их немного — Котов умеет заводить друзей и нейтрализовать противников. Но есть один человек…

Сипин.

Барон, с которым они столкнулись на турнире. Бледное лицо, пустые глаза, голос как шелест змеиной чешуи. Котов тогда унизил его за карточным столом. Выиграл всё, что тот поставил. Заставил публично признать поражение.

Сипин поклялся отомстить. Котов не придал этому значения — мало ли кто и чем клянётся.

Но теперь…

Автомобиль останавливается у ворот приюта. Котов выскакивает на улицу.

Во дворе — хаос. Воспитательницы плачут, полицейские что-то записывают, слуги бестолково мечутся.

— Где директор? — рявкает Котов.

Его ведут в главное здание. Марья Степановна — пожилая женщина, которая управляет приютом последние несколько лет после гибели Августины Филипповны — сидит в кресле, бледная как полотно. Её руки трясутся.

— Ярослав Романович… — она поднимает на него глаза, полные слёз. — Простите… я не смогла…

— Успокойтесь. Я вас ни в чём не виню. Рассказывайте, — Котов опускается на корточки рядом с ней.

История вырисовывается страшная. Ночью, около трёх часов, в приют проникли неизвестные. Профессионально — отключили сигнализацию, усыпили охранника, связали воспитателей. И забрали семерых детей. Самых маленьких. От пяти до восьми лет.

— Они оставили это, — Марья Степановна протягивает ему конверт.

Котов берёт его. Внутри — одна карточка. Визитка. На ней — изображение сипа, птицы-падальщика, и короткая надпись:

«Долг платежом красен».

Котов смотрит на карточку. Его лицо каменеет.

Всё-таки Сипин.

Как он посмел, червь? Зря он это, ой, зря.

Эта тварь посмела тронуть детей. Его детей. Детей, которых он поклялся защищать.

— Ваше сиятельство… — начинает Марья Степановна.

— Тихо, — Котов встаёт. — Мне нужно сделать звонок.

Он выходит в коридор, достаёт из кармана мобилет. Набирает номер.

Три гудка.

— Слушаю? — голос Скорпионова звучит спокойно, деловито.

— Здорово, Сева. Это Котов. У меня проблема.

— Что случилось?

— Сипин перешёл все границы. Он похитил детей из моего приюта. Семь человек.

Пауза. Потом — тихий, холодный голос:

— Детей?

— Да. Самых маленьких.

Ещё одна пауза. Когда Скорпионов заговаривает снова, в его голосе звенит сталь:

— Я скоро буду. Со своими людьми. Жди.

Связь обрывается.

Котов убирает телефон. Смотрит на визитку в своей руке.

Сипин хотел войны?

Нет проблем. Он её получит.

* * *

— Что случилось? — Кабанский смотрит на меня, когда я кладу трубку.

Мы стоим на кухне поместья. Несколько минут назад я как раз собирался раскрыть барону великую тайну птичьего молока. На столе — блюдо с нежным десертом, который Оленька приготовила по моему указу сказу после турнира.

Я догадывался, что интерес Давида никуда не денется, так что решил подготовиться.

Но теперь птичье молоко подождёт.

— Проблемы, — отвечаю я коротко.

— Какие?

— Серьёзные.

Смотрю на него. Кабанский — теперь часть моей команды. Он должен знать.

— Помнишь барона Сипин с турнира?

— Этот бледный хмырь с глазами как у мертвеца? Помню, конечно. Жути на дам нагонял своим взглядом.

— Он похитил детей из приюта, который содержит Котов.

Кабанский застывает.

— Детей?

— Семерых. Самых маленьких.

Несколько секунд барон молчит. Потом его лицо темнеет.

— Тварь, — говорит он тихо. — Какая же тварь.

— Согласен. Поэтому я отправляюсь в Сибирь. Сегодня же.

— Я с тобой.

Смотрю на него с удивлением.

— Ты только что вступил в отряд. Ещё даже не прошёл подготовку.

— Плевать, — Кабанский встаёт. — Дети — это святое. Кто трогает детей — не человек. И я хочу лично посмотреть, как эта мразь будет платить.

Что ж. Уважаю.

— Хорошо. Собирайся. Выезжаем через час.

Кабанский кивает и уходит. Я смотрю на блюдо с десертом.

Птичье молоко. Мягкое, нежное, тающее во рту. В моём прошлом мире это было символом недостижимого счастья. Того, чего не бывает.

Накрываю блюдо крышкой. Десерт подождёт. Сейчас есть дела поважнее.

Выхожу в коридор, отдаю приказы. Собрать группу. Подготовить оружие. Связаться с Ириной — нам понадобится портал. Сейчас времени тренироваться просто нет.

Сипин хотел войны?

Он её получит.