— Внимание! — по кораблю разнёсся голос Яра. — Через двадцать минут мы прибудем в звёздную систему «Ледяные Чертоги».

Мы уже вернулись в штаб управления флотом и обсуждали детали захвата системы и клана. На голографическом окне варп-туннель пульсировал вихрящимися полосами энергии: то ярко-фиолетовые, то изумрудные, то золотистые. Они кружились, переплетались, создавали иллюзию бесконечного падения в бездну, где время теряло смысл.

Иногда сквозь энергетические вихри проступали призрачные силуэты — то ли отголоски других измерений, то ли игра света. Казалось, сама материя здесь была нестабильна: линии пространства изгибались, звёзды превращались в длинные светящиеся штрихи, а время растягивалось, как резина.

Я невольно сжал подлокотники кресла. Даже после сотен прыжков это зрелище не переставало внушать трепет.

— Внимание! — по кораблю снова разнёсся голос Яра. — Выход из варп-прыжка через пять… четыре… три… два… один.

Мир замер. Голографическое окно мигнуло, окрасившись в космическую черноту, которую прорезали далёкие звёзды и охристо-желтоватый свет тусклого красного карлика.

Над тактическим столом развернулся огромный прозрачный шар — трёхмерная модель звёздной системы. В центре шара пылала звезда, а вокруг неё тянулся пояс ледяных планетоидов, виднелся варп-маяк и отмечалось наше текущее местоположение.

Как и при моём прошлом прилёте сюда, в системе не было ни одного корабля клана.

— Яр? — я ждал доклада. Мы уже обсудили с ним, что будем делать, как только «Стальная Берлога» выйдет из варпа.

— Звёздная система полностью изолирована. Вся связь заглушена. Группа боевых роботов и андроидов-техников отправлена к варп-маяку для захвата. Он будет отключён, а в другие звёздные системы отправлено уведомление о ремонте на двадцать четыре часа. Выпускаю полторы тысячи тяжёлых дронов, — отчитался Яр.

Сначала в огромном прозрачном шаре появилась небольшая точка десантного шаттла — он устремился к варп-маяку. А следом вокруг нашего корабля начали возникать тяжёлые дроны, постепенно образуя гигантский рой.

— Рэттен, укажи планетоиды, где находятся базы, и планетоид, который нам не жалко уничтожить, — приказал я.

Рэттен ждал моего приказа — в его руке уже была тактическая указка. Он встал, внимательно изучил пояс ледяных планетоидов и начал действовать:

— Вот на этих, — он выделил указкой шесть крупных планетоидов, — стоят базы. А вот этот, — он обозначил следующий планетоид, — можно уничтожить.

— Отправляю дроны к указанным планетоидам, — отозвался Яр.

Тяжёлые дроны тотчас пришли в движение, направившись к шести планетоидам и разбиваясь на группы.

— Навожу орудия на цель для уничтожения, — продолжил Яр. Он ненадолго замолчал, а затем добавил: — Цель захвачена. Готов нанести удар.

— Хорошо, Яр, пока ждём. Рэттен, установи связь с главной базой Клана Ледяных Клинков, — я не отрывал взгляда от тактического шара звёздной системы, отслеживая развитие ситуации.

Десантный шаттл уже пристыковался к варп-маяку. Боевые роботы вскрывали техническую дверь — скоро они захватят маяк и отключат его. Незваные гости нам тут ни к чему.

К тому же предстояло решить, что делать с грузовиками торговцев, не относящимся к клану. Такие вполне могли сегодня оказаться в системе.

Тяжёлые дроны кружили возле планетоидов с базами, но кораблей клана по-прежнему не было видно.

— Связь установлена, вывожу на голографическое окно, — произнёс Рэттен и встал справа от меня. Слева замерли Игнат и Буба в бронекостюмах.

Голографическое окно мигнуло — и на нём возник тот самый великолепный зал, где я уже бывал. За массивным столом сидели капитаны, а в центре — «Ледяной Вождь».

— Ну и кто вы такие и что вам тут надо⁈ — рявкнул глава клана, впиваясь в нас взглядом.

Он явно не узнал меня. В нашу прошлую встречу я предстал перед ним жалким рабом — в вонючем замызганном жёлтом комбинезоне, без намёка на власть или статус. Теперь же на мне была форма главы Дома со всеми отличительными знаками, и это полностью изменило мой облик.

Но вдруг его взгляд застыл на Рэттене.

— А-а-а… Понятно. Главная крыса снюхалась с такими же отбросами и решила повоевать? — он расхохотался.

Однако даже через голографическое окно я отчётливо видел: он нервничает. Вся его дерзость — лишь умело разыгранный спектакль.

Мы заранее договорились, что переговоры ведёт Рэттен: он знает капитанов, они знают его. Ему будет проще найти общий язык. Но он молчал, ожидая моего сигнала.

А я ждал сигнала от Яра. В этот момент он взламывал общую связь внутри баз клана — чтобы наш разговор услышали все: каждый штурмовик на базах, каждый член экипажа кораблей.

«Готово», — прозвучал в голове голос Яра.

Это была новая функция обновлённого нейроинтерфейса: теперь я мог мысленно общаться с Яром. Как он пояснил, такая связь возможна только со мной — я псионик, и мой мозг работает иначе. Я не стал вникать в научные тонкости — слишком сложно. Я ведь не учёный.

Я повернул голову к Рэттену и едва заметно кивнул.

— Капитаны, — Рэттен обвёл взглядом капитанов, не удостоив главу клана ответом, — вокруг баз — рой тяжёлых дронов. Улететь вы не сможете: мы вас собьём. А базы будут уничтожены. Чтобы вы понимали, что мы не шутим, прошу посмотреть на это.

На тактическом шаре звёздной системы резко вырос в размерах один из планетоидов. Его бледная, испещрённая трещинами поверхность заполнила всю проекцию, словно приближаясь к нам сквозь космическую бездну.

«Яр, уничтожь его», — мысленно обратился я к Яру.

Прошло несколько секунд — и пространство содрогнулось.

Сначала по поверхности планетоида пробежала ослепительная вспышка — будто кто-то чиркнул спичкой по краю мира. В следующий миг кора небесного тела треснула, и из разлома вырвался столб ослепительно-белого пламени. Он взметнулся в пустоту, разбрасывая раскалённые осколки, словно гигантский фейерверк, рождённый в безмолвии космоса.

Взрыв разрастался с неумолимой грацией: огненный шар расширялся, превращаясь в клубящееся облако плазмы и обломков. Фрагменты породы, раскалённые до свечения, разлетались во все стороны — одни вспыхивали и гасли, другие продолжали лететь, оставляя за собой дымные шлейфы.

В проекции тактического шара это выглядело как медленное, величественное разрушение: яркие вспышки, хаотичные траектории осколков, волны ударной энергии, расходящиеся кругами. Но я знал: в реальности всё произошло за доли секунды — безжалостно, окончательно.

Зал на голографическом окне замер. Капитаны не сводили взгляда с экрана, а «Ледяной Вождь» на мгновение потерял свою показную браваду — его лицо исказилось, будто он только сейчас осознал: игра перешла в иную плоскость.

— Что вы хотите? — произнёс один из капитанов, голос его дрогнул, хотя лицо оставалось бесстрастным.

— Капитаны и глава клана садятся на грузовой корабль и летят к нам. Любой другой корабль будет уничтожен, — чётко произнёс Рэттен. — Возможно, кто-то из вас и в дальнейшем останется капитаном — если докажет свою лояльность. Либо отправится в шахты на первый уровень. Через год мы вас отпустим.

Он сделал паузу, давая словам осесть в сознании собеседников, затем продолжил:

— Штурмовики, экипажи кораблей и персонал баз не пострадают, если сложат оружие и не будут сопротивляться. Они так и останутся служить в клане — либо смогут перейти на службу в Великий Дом Северных Медведей. Клан Ледяных Клинков продолжит существовать — с новым, назначенным нами «Ледяным Вождём».

Капитаны и глава клана дружно засмеялись — но смех вышел натянутым, неестественным. Они украдкой переглядывались. В глазах некоторых мелькнула тревога.

— У вас двадцать минут, — добавил Рэттен и отключил связь.

Я повернулся к нему, пристально глядя в глаза:

— Я правильно понимаю: если они все в одном месте, то и их корабли там же?

— Нет, — покачал головой Рэттен. — На главную базу они прилетают на фрегатах. В основной ангар входит только лёгкий крейсер и один эсминец. Остальные ангары — для фрегатов и тяжёлых истребителей. Так что эсминцы капитанов стоят в ангарах других планетоидов.

— Яр, выпусти ещё дронов. Так, на всякий случай, — приказал я.

На тактическом шаре звёздной системы тут же замелькали новые точки — наши дроны, словно рой светящихся насекомых, устремились к планетоидам. Их траектории расчертили проекцию тонкими линиями, создавая иллюзию живого, пульсирующего узора.

В зале штаба повисла напряжённая тишина.

Мы были уверены, что захватим клан. Вопрос был лишь один: сдадутся они без боя или всё-таки рискнут попробовать прорваться и сбежать.

Что касается баз, Игнат сохранял абсолютное спокойствие. По данным Рэттена, защитных турелей, способных сбить десантный корабль, на объектах не было. Ангары, врезанные в ледяное покрытие планетоидов, располагались глубоко под поверхностью. Их особенностью было отсутствие шлюзовых ворот — вместо них работали силовые поля, удерживающие атмосферу. Это означало, что посадка десантных кораблей пройдёт без осложнений.

Кроме того, пятисот штурмовых роботов вполне хватит, чтобы зачистить базу. Их боевая эффективность была проверена не раз: слаженные действия, адаптивные алгоритмы и тяжёлое вооружение позволяли подавлять сопротивление в кратчайшие сроки.

Прошло десять минут, когда со всех планетоидов одновременно на большой скорости стали вылетать корабли. Первыми шли тяжёлые истребители — они рванулись в атаку, едва оказавшись в открытом космосе. Их пушки замигали алыми вспышками: они начали сбивать наши дроны, расчищая проход для основных сил.

Следом из ангаров вырвались фрегаты, эсминцы и лёгкий крейсер главы клана. Корабли выстраивались в боевой порядок с холодной расчётливостью — видно, что капитаны не собирались сдаваться без боя.

— Яр, сосредоточить огонь на истребителях! — скомандовал я. — Они более скоростные и манёвренные — и главная опасность для наших дронов. Выпусти остальные дроны. Часть дронов должна удерживать все корабли варп-дизрапторами — никто не должен уйти в варп-прыжок!

— Идиоты… — процедил Рэттен, опускаясь в кресло. Его взгляд не отрывался от голографического окна, где разворачивалась яростная космическая схватка.

Я впился глазами в тактический шар звёздной системы. Внутри него вспыхивали и гасли точки — наши дроны и корабли противника.

Тяжёлые истребители и фрегаты окружили свои более крупные корабли, словно рой разъярённых ос, методично уничтожая дроны. Их манёвры были отточены: резкие виражи, внезапные пикирования, залпы из орудий.

— Яр, так ты потеряешь все дроны, — вздохнул я. — Наводи орудия «Стальной берлоги» на лёгкий крейсер.

— Князь, я впервые управляю таким количеством дронов, но я быстро учусь, — тут же отозвался Яр и добавил: — Орудия наведены.

Наши дроны действительно изменили тактику. Разбившись на звенья по пять-шесть дронов, они перестали хаотично носиться и стрелять — теперь они целенаправленно преследовали истребители и фрегаты.

Дело пошло лучше. Красные точки внутри тактического шара звёздной системы стали гаснуть всё быстрее.

Фрегаты попытались прикрыть истребители, ведя заградительный огонь. Их орудия извергали потоки плазмы, но дроны, благодаря малогабаритности и высокой скорости, ловко уворачивались. Яр явно делал успехи в управлении своим москитным флотом.

Эсминцы объединились с лёгким крейсером и, развернувшись в нашу сторону, выпустили рой торпед. Одновременно они начали набирать скорость, чтобы приблизиться к нам на дальность выстрела своих орудий. Лёгкий крейсер главы клана держался позади, словно хищник, выжидающий момента для решающего броска.

— Яр, анализ атаки торпедами, вероятность повреждения «Стальной Берлоги», — спокойно отреагировал я на атаку, в отличие от Рэттена. Он сидел передо мной, и я видел, как его руки сильно сжали подлокотники.

— Опасность отсутствует. Прогнозируемая просадка щитов после попадания всех торпед — менее одного процента. Время на восстановление щитов — меньше минуты, — тут же сообщил Яр.

— Хорошо. Уничтожь лёгкий крейсер, — приказал я.

Яр не ответил — в этом не было нужды. Я почувствовал, как по корпусу «Стальной Берлоги» пробежала едва уловимая дрожь: активировались главные орудия. В голографическом окне на долю секунды вспыхнули алые контуры прицельных маркеров — система наведения завершила расчёт.

Из-под бронированных панелей в носовой части нашего корабля выдвинулись стволы плазменных орудий. Затем — ослепительная вспышка.

Два сфокусированных плазменных заряда рванулись вперёд, рассекая космическую тьму. Они двигались настолько быстро, что казались не потоками материи, а разрывами в самой ткани пространства.

Первый удар пробил щиты крейсера — они вспыхнули и погасли, не выдержав концентрации энергии. Второй заряд вонзился точно в центр корпуса, между ангарными секциями и командным модулем.

Время словно замедлилось.

Сначала — мгновенная, ослепительно-белая вспышка, озарившая весь сектор пространства. Затем — взрывная волна, расходящаяся концентрическими кругами. Корпус крейсера треснул, как яичная скорлупа: из разломов хлынули языки пламени и облака перегретого газа. Обломки, раскалённые до свечения, разлетались во все стороны, оставляя за собой дымные шлейфы.

На тактическом шаре звёздной системы красная точка, обозначавшая крейсер, мигнула — и погасла. Вместо неё возникло разрастающееся облако оранжево-алых частиц, медленно рассеивающихся в вакууме.

— Цель уничтожена, — хладнокровно доложил Яр.

Я кивнул, не отрывая взгляда от тактического шара. Битва ещё не была закончена, но один из ключевых узлов сопротивления только что обратился в пыль.

Торпеды достигли цели. Вспыхнув на голографическом окне ярким светом, одна за другой они врезались в энергетический щит «Стальной Берлоги». По корпусу корабля прошла еле заметная дрожь. Если бы я не видел взрывов торпед, то даже не обратил бы внимания.

— Целостность щита — девяносто девять целых три десятых процента. Время восстановления — сорок секунд, — проинформировал Яр.

Я снова глянул на Рэттена. Он расслабился, даже закинул ногу на ногу, продолжая наблюдать за боем.

— Пятая группа — заблокировать фрегаты возле третьего планетоида и уничтожить! — выкрикнул я. — Яр, добавь к ним шестую группу, чтобы долго не возились!

Две группы дронов устремились к указанному месту — словно стая хищных птиц, почувствовавших кровь. Они атаковали с двух направлений, зажимая фрегаты в клещи. Пространство вокруг наполнилось вспышками плазменных залпов.

Залпы орудий дронов прошили щит вражеского корабля — те замерцали, истончаясь под концентрированным огнём. Следующий удар пришёлся прямо в корпус: плазма вонзилась в броню, пробивая её, как раскалённый нож — масло.

Корабль разлетелся на тысячи пылающих осколков, которые, вращаясь, разлетались во все стороны, оставляя за собой дымные шлейфы. Обломки полетели в соседние дроны, но те, ловко маневрируя, уходили от столкновения.

— Яр, добей уже эти истребители! — голос мой звучал жёстко, без тени сомнения. — Первая и вторая группа — огонь по правому эсминцу! Яр, не распыляй дроны!

Дроны молниеносно перегруппировались. Их строй изменился за доли секунды: звенья перестроились, образуя концентрические кольца вокруг целей. Оставшиеся тяжёлые истребители попытались отступить, но дроны преследовали их — как тень, следующая за светом.

Совместные выстрелы прошивали корпуса один за другим. Первый истребитель вспыхнул, потеряв управление; через мгновение его разорвало на части. Второй попытался уйти в манёвр уклонения, но три дрона одновременно ударили в его двигатель. Корабль вздрогнул, окутался клубами пламени и исчез в яркой вспышке.

Тем временем первая и вторая группы сосредоточили огонь на правом эсминце. Щиты корабля замигали, пытаясь сдержать натиск, но поток ударов был слишком плотным. Один за другим плазменные заряды пробивали броню. Сначала погасли орудийные башни, затем — навигационные системы. Последний залп дронов пришёлся в командный модуль: корпус эсминца треснул, из разломов хлынули языки пламени.

Через несколько секунд огромный корабль превратился в груду пылающего металла. Его обломки медленно разлетались в пустоте, словно зловещие звёзды новой туманности.

На тактическом шаре звёздной системы красные точки — вражеские корабли — гасли одна за другой. Осталась лишь тусклая россыпь, обозначающая уцелевшие суда.

— С нами пытаются выйти на связь с главного планетоида, — сообщил Яр. — Соединять?

— Да, выводи на голографическое окно. И добивай остальные корабли, — я повернулся к голографическому окну, выпрямившись в кресле.

Снова предстал величественный зал — но на этот раз всё было иначе.

Передо мной стояла группа штурмовиков. Помещение было завалено телами: павшие штурмовики, обслуживающий персонал, а среди них — пара тел капитанов.

— Слушаю, — произнёс я, внимательно глядя на штурмовика в центре.

Он снял бронешлем, посмотрел мне в глаза и опустился на одно колено. Остальные последовали его примеру.

— Я не знаю, кто вы, но, судя по форме с гербом и отличительным знакам, вы — глава Дома, — сказал он.

Я молча кивнул.

— Мы слышали предложение управляющего шахтами, господина Рэттена, и были готовы сдаться. Как и некоторые командиры… — он бросил взгляд на тела убитых капитанов. — Но «Ледяной Вождь» и его приближённые отвергли ваше предложение, убив несогласных.

Его голос дрогнул, но он тут же взял себя в руки.

— Мы смогли закрепиться в одном из ангаров с малыми кораблями. С нами остались пилоты и часть команд с фрегатов. Когда корабли капитанов ушли, мы начали штурм базы. Часть людей присоединилась к нам, усилив наш малочисленный отряд. В итоге база на этом планетоиде захвачена — вы можете произвести высадку.

— Сколько вас осталось? — поинтересовался я.

Он окинул взглядом главный зал Клана Ледяных Клинков, тихо перебросился парой слов со штурмовиком рядом и ответил:

— Под моим командованием — двадцать штурмовиков. Часть здесь, часть ещё обыскивает базу. Персонала, перешедшего на нашу сторону, — около пятидесяти человек. Ещё примерно двадцать пилотов и полсотни членов команд с фрегатов. В ангаре также остались двадцать тяжёлых истребителей и пять фрегатов.

— Что-нибудь знаете о других планетоидах? — уточнил я.

— Нет. У нас нет с ними связи, — ответил штурмовик.

— Спасибо. Ждите группу десанта, — я отключил связь и посмотрел на тактический шар. Последняя красная точка потухла прямо на моих глазах.