В 1800–1801 гг. Англия и Россия находились де-факто в состоянии войны, хотя де-юре она и не была объявлена.

Незадолго до своей смерти Павел I приказал укрепить оборону Соловецкого монастыря, что было сделано уже после дворцового переворота 11 марта 1801 г.

19 мая 1801 г. гребные суда доставили из Архангельска на Соловки два сводных гренадёрских батальона с полковыми пушками и прочим вооружением. Соединением, в котором находилось 4 штаб-офицера, 42 обер-офицера, а всего 1595 человек, командовал генерал-лейтенант Д.С. Дохтуров.

Пришедший к власти после убийства отца Александр I оперативно заключил мир с Англией, и отряд Дохтурова убыл 15 июня. Однако его орудия остались в монастыре.

В августе 1801 г. крепость Кола была разоружена, а её орудия доставлены на Соловки.

В октябре 1807 г. началась англо-русская война. В целях отражения возможного нападения английского флота в Архангельском порту в течение 1807–1808 гг. было сооружено 9 береговых батарей, вооружённых 109 орудиями. Фарватеры заграждены бонами и затопленными якорями. Для защиты порта создана флотилия из пяти отрядов, в состав которой вошли фрегат, шлюп, катер, четыре плавучие батареи, 29 иолов и 10 плашкоутов.

Однако англичане не решились атаковать Архангельск, а занялись охотой за беззащитными купеческими и рыболовными судами. В июне 1809 г. английский фрегат «Ней Ален» вошёл в Екатерининскую гавань. Англичане сожгли становище Рыбачье, принадлежавшее Соловецкому монастырю, и два судна, а ещё пять захваченных русских судов загрузили мукой, солью и другими товарами, посадили на них своих моряков и отправили в Шотландию.

19 августа 1810 г. британский бриг захватил судно «Евплус II» архангельского купца Алексея Попова, вёзшее зерно в Данию. На судне находился шкипер Матвей Герасимов и восемь матросов.

«Евплус II» атаковали офицер и 7 вооружённых матросов и повели его на буксире. 23 августа разыгрался сильный шторм, и англичане обрубили канат, соединявший бриг с «Евплусом». Этим воспользовались Герасимов и трое русских матросов — они убили троих английских матросов, а тела выбросили в море. Офицера и уцелевших матросов связали.

6 сентября «Евплус II» прибыл в норвежский порт Вардё. Пленных сдали коменданту порта, а судно вернулось в Архангельск.

11 мая 1809 г. английский десант занял город Колу. Там англичане увели два судна, гружённых пшеницей, а также до 50 коров и телят, «винный же магазин разломан, бывшие в нём 8 бочек с вином разбиты»[7]. Через два дня англичане покинули город. При этом ими был забыт матрос Матез Эллис с 40-пушечногого фрегата «Ней-Аден». Матроса взяли в плен русские крестьяне.

В 1812 г. началась война с Францией, и угроза от нападения англичан временно отпала. В связи с этим в ноябре 1813 г. в Соловецкий монастырь пришло указание весной 1814 г. пушки и прислугу отправить в Новодвинскую крепость. Архимандрит Паисий дважды обращался в Синод с просьбой оставить пушки в монастыре.

Николай I вёл агрессивную политику на Балканах и даже в Палестине и абсолютно не интересовался обороной Русского Севера.

В итоге к началу Крымской войны в Архангельске находился один малый пароход «Смирный» (длина 38 м, машина мощностью 60 номинальных л. с.), шхуна «Полярная Звезда» (8 пушек, длина 23,1 м), старый бриг «Новая Земля» (14–12-фунтовых карронад и 2–3-фунтовые пушки), исполнявший обязанности брандвахты при Архангельском порте, и четыре транспорта. Кроме того, в Архангельске 13 июля 1854 г. был заложен ещё один малый пароход «Полезный»[8], спустить на воду который удалось лишь 1 мая 1855 г.

В марте 1854 г. была приведена в боевую готовность и объявлена на осадном положении Новодвинская крепость. В мае спустили на воду гребную флотилию в составе 20 канонерских лодок, каждая из которых вмещала до 40 человек экипажа и имела на вооружении 2 пушки. Из 40 пушек 24–18-фунтовых и 16–24-фунтовых. Канонерские лодки должны были помогать береговым батареям защищать устье Северной Двины, подступы к Архангельску и Новодвинску. Всего оборудовали и вооружили 6 береговых батарей: при Архангельском адмиралтействе на 10–12-фунтовых пушек, на окраине Соломбалы на 7 — 36-фунтовых пушек, в Лапоминской гавани на 8 — 36-фунтовых и 18-фунтовых пушек, при деревне Красной на 8 — 18-фунтовых пушек, при деревне Глинник на 10–12-фунтовых пушек.

Весной 1854 г. на Север двинулась англо-французская эскадра в составе 10 судов. В Белом море они появились 5 (17) июня 1854 г., и первое, что сделали, — захватили две ладьи крестьянина Ситкина и мещанина Ломова с грузом муки. 11 (23) июня они отобрали у кемского мещанина Василия Антонова шхуну «Волга», шедшую в Норвегию («Волга» имела свидетельство норвежского консула, но англичане заявили, что свидетельство недействительно, так как написано не на гербовой бумаге!).

14 (26) июня три неприятельских судна захватили кочмару кольского крестьянина Андрея Ильина с грузом трески. 29 июня (11 июля) английский винтовой корвет остановился против одинокой рыбацкой избушки между селениями Чаванским и Кузонемском. Два офицера и 15 матросов вломились в избушку, отняли у крестьянина Василия Климова ружье, три ножа, 50 саженей бечевы, 15 деревянных ложек, бумажный кушак, головной убор жены, прихватили с собой корову и телёнка и ушли.

14 июня два английских паровых и один парусный фрегат подошли к устью Северной Двины. Англичане попытались высадиться на остров Мудьюг, который защищали 80 матросов с двумя полевыми пушками. Однако шесть гребных судов противника попали под картечь и быстро ретировались.

Бастионы Новодвинской крепости. (Фото Я. Лейцингера. 1899 г.)

Временной базой англо-французского флота стал остров Сосновец, расположенный в гирле Белого моря в 3,5 км от Терского берега Кольского полуострова.

6 (18) июля 1854 г. два британских паровых фрегата, вооружённых 35 и 28 пушками калибра 3 пуда, 96, 36 и 24 фунтов, подошли к Соловецкому монастырю.

Никаких военных объектов на Соловецких островах никогда не было. Тем не менее, монахи не ждали ничего хорошего от «носителей европейской цивилизации». В начале мая в монастыре по указанию настоятеля отца Александра была проведена ревизия вооружения, хранившегося в крепости со времен войны монастыря с царём Алексеем Михайловичем. Итого было найдено 16 пушек калибром от 3 до 18 фунтов, две 5-фунтовые медные пушки, две мортиры, четыре пищали, 645 различных ружей и… 20 арбалетов. Увы, пушки XVI–XVII веков при пробе рвались, а большую часть физически нельзя было отчистить от ржавчины. Боеспособными оказались лишь 3-фунтовые (76-мм) пушки.

В мае из Архангельска прибыла инвалидная команда в составе 50 человек во главе с поручиком Бугаевским, прапорщиком Никоновичем и фейерверкером Друшевским. Вместе с ними прибыли и восемь 6-фунтовых пушек.

Увидев вражеские пароходы, отец-настоятель вместе с прапорщиком Никоновичем, фейерверкером Друшевским, двумя унтер-офицерами, десятью нижними чинами и двенадцатью монахами, взяв две древние 3-фунтовые пушки, направились к берегу. После установки пушек на берегу настоятель и прапорщик отправились в монастырь.

Англичане, не мудрствуя лукаво, открыли огонь по монастырю. Позже они оправдывались, что, мол, первые выстрелы были холостые. Фейерверкер Друшевский в ответ велел палить из 3-фунтовых пушек, стоявших на берегу.

Первая английская бомба[9] весом 1,5 пуда попала в ограду Преображенского собора, не разорвавшись. Следующий выстрел был сделан по больничному корпусу, но и эта бомба не взорвалась. Третья бомба попала в Святые ворота, чудом не задев находившихся рядом настоятеля Александра и монахов. Несколько последующих бомб разорвались. За время первой бомбардировки ни один человек в монастыре не пострадал, хотя несколько зданий и получили повреждения.

3-фунтовые пушки Друшевского добились как минимум одного попадания в английский фрегат «Бриск». На следующий день с «Бриска» была спущена шлюпка под белым флагом. Парламентёры доставили настоятелю ультиматум командующего британскими силами на Севере Эразмуса Омманея. Тот потребовал в течение трёх часов гарнизону цитадели капитулировать, а коменданту крепости сдать шпагу. В противном случае Омманей грозил немедленно начать бомбардировку. Отец Александр на это ответил, что шпаги у него нет, а сдавать монастырь неприятелю он не желает. Тогда Омманей пошёл на хитрость — он заявил, что считает своим долгом высадить на берег пленных русских, захваченных им ранее. Однако хитрость не удалась — монахи отказались принять «пленных», а на самом деле английский десант.

Омманей всё же попытался высадить десант, и несколько гребных судов уже направлялись к берегу, когда совершенно неожиданно высадка была сорвана. Спрятавшиеся в лесу охотники (то есть вооружённые богомольцы и монахи) не смогли совладать со своим любопытством и, нарушив «воинскую дисциплину», высунулись из леса посмотреть, что делается на море. А англичане, обнаружив эту «засаду», поспешили вернуться на свои суда. После этого Омманей приказал вновь открыть по монастырю огонь, продолжавшийся несколько часов.

6 и 7 июля 6-фунтовые пушки исправно вели огонь со стен монастыря, но их ядра не долетали до вражеских фрегатов. Близко же к монастырю «просвещённые мореплаватели» подходить боялись, и их стрельба была малоэффективна против каменных строений с толстыми стенами. Монахи при обстреле не теряли присутствия духа и даже провели под огнём два крестных хода по крепостной стене.

Соловецкий кремль. Вид с запада. (Фото А. Широкорада)

1854 год. Нападение англичан на ставропигиальный Соловецкий монастырь

Архимандрит Александр доносил своему начальству: «В оба боевые дня из людей монастырских не было ни одного убитого, ни одного раненого, нигде ничего не загоралося и все повреждения оказались ничтожными».

К большому удивлению защитников монастыря, утром 8 июля вражеские фрегаты снялись с якоря и двинулись по направлению к Заяцким островам. Подойдя к Большому Заяцкому остову, фрегаты сделали два выстрела и высадили десант, который разграбил деревенскую церковь Апостола Андрея Первозванного. Англичане разрубили дверь церкви, разломали кружку с пожертвованиями, рассыпав медные монеты, осквернили церковные святыни, украли три колокола и два серебряных крестика. Этим и закончились боевые действия англичан против Соловецкого монастыря.

За заслуги в обороне монастыря отца Александра наградили наперсным украшенным бриллиантами крестом на Георгиевской ленте. Золотыми наперсными крестами на Георгиевской ленте были награждены иеромонахи Матфей, Варнава и Николай.

Между прочим, 20 узников Соловецкого монастыря вызвались помочь его защитникам и хорошо проявили себя в бою. Царь Николай I смягчил пятерым из них условия содержания, но на свободу не был отпущен ни один.

«9 (21) июля 1855 г. английский пароход подошёл к приморскому селению Мегры и высадил десант, который сжёг три дома (из шести), уничтожил лодки рыбаков, а три карбаса с припасами увёл. В августе с мурманского берега в Архангельск шли на трёх собственных шняках с грузом рыбы крестьяне Кемского уезда Сороцкой волости Павел Малашес, Семён Галанин и Пётр Леонтьев; английский пароход остановил их, две шняки сжёг, а третью увёл»[10].

9 июля 1854 г. к Кий-острову в Онежской губе подошла союзная эскадра и высадила на него около 80 человек десанта на шести гребных судах. Англичане сожгли деревянное здание Онежской портовой таможни с примыкавшими к нему пристройками и соседними домами, в которых проживали таможенные чиновники и служители, при этом пощадив здания компании Онежского лесного торга и лесной биржи, принадлежавшие английским купцам. Ущерб от пожара составил около 2000 рублей серебром.

Крепостная стена Соловецкого монастыря. Вид со двора.

(Фото А. Широкорада)

После этого был разграблен Онежский Крестный монастырь, из которого было вынесено всё ценное: церковная утварь, столовая посуда, снят с колокольни большой 6-пудовый колокол, из казнохранилища монастыря похищены 10 золотых полуимпериалов. Из 7 пушек, найденных англичанами в монастыре, две они забрали к себе на корабль, три устаревшие пушки бросили в колодец, а ещё две, «с которыми не смогли управиться», так и были оставлены на прежнем месте у ворот. Трофеи англичан оказались довольно скромными, так как ещё в начале войны всё наиболее ценное имущество монастыря было упаковано в 7 больших сундуков и отправлено в Подпорожский приход, а менее ценные вещи зарыты на самом острове.

11 июля 1854 г. союзная эскадра высадила десант у поморского села Пушлахта. Под прикрытием огня с пароходо-фрегатов, на 13 гребных судах, оснащённых артиллерией, на берег высадилось около ста человек, начавших обстреливать деревню из пушек. Им оказал сопротивление небольшой отряд из 23 поморов, вооружённых кремнёвыми ружьями, руководимый двумя отставными солдатами под общим командованием служащего палаты государственных имуществ Волкова. Превосходящие числом и вооружением английские моряки смогли в итоге оттеснить поморских ополченцев к лесу, потеряв пять человек убитыми и несколько ранеными. С русской стороны потерь не было.

В отместку за сопротивление союзники полностью сожгли деревню, уничтожив: 40 домов, церковь, 50 амбаров, 20 бань, 10 овинов с крытыми гумнами и 40 крестьянских лодок. Общий ущерб, нанесённый Пушлахте, составил 8 тысяч рублей серебром.

20 июля английская эскадра подошла к Кандалакше и высадила на берег 150 матросов, вооружённых шпагами и пистолетами, занявшихся сбором провианта в крестьянских домах и огородах. Через несколько часов эти же матросы ограбили близлежащее село Кереть, в котором они сожгли большой амбар, винный подвал и соляной магазин (из 3020 пудов хранившейся там соли местные жители успели спасти только 200 пудов).

22 июля около сотни вооружённых британских моряков, под прикрытием переговорного флага, высадилась в селе Ковда. Пополнив запасы провианта, в качестве трофеев союзники взяли с церковной колокольни два колокола, оставив взамен них один, украденный в другой деревне, и «сверх того, отбив замки у церковной кружки, забрали деньги. В питейном доме также, разломав двери, вынули вырученные от продажи деньги… и все сие увезли на фрегат, который вскоре снялся с якоря и отправился в море».

Вид деревни Кандалакша и горы Крестовая, недалеко от Мурманска.

Гравюра Н.Н. Каразина (1842–1908)

В трёх селениях — Кандалакше, Ковде и Керети — казне и частным лицам был нанесён ущерб на 4000 рублей.

К началу Крымской войны город Кола был одним из самых маленьких и малолюдных уездных городов Российской империи: в нём проживало 745 человек, в том числе 70 чинов инвалидной команды, охранявших городские учреждения, казённые магазины и склады.

В городе было около 120 жилых и общественных зданий, построенных тесно и бессистемно, в том числе 5 церквей и старинный деревянный острог, стены которого сильно обветшали, но башни ещё стояли крепко.

2 (14) марта 1854 г. кольский городничий Григорий Евдокимович Шишелов напомнил архангельскому губернатору Р.П. Бойлю в своём письме о том, что Кола, со времен Павла I оставшаяся без артиллерии и боевого гарнизона, уже подвергалась грабежу англичанами в 1809 г. Он попросил у губернатора «по крайней мере роту егерей и 8 орудий».

В ответ губернатор прислал в Колу капитана А.И. Пушкарёва с двумя солдатами, привезших на оленях 100 ружей, два пуда пороха, шесть пудов свинца, кипу бумаги на патроны и боеприпасы для 40 ружей инвалидной команды, из расчёта по 60 патронов на ружьё.

Присланные ружья оказались устаревшими кремнёвыми, 15 из них были признаны неисправными и отосланы обратно. В городе нашлись две старинные пушки: однофунтовая и шестифунтовая — их поставили на самодельные станки, устроив импровизированную батарею напротив Егорьевской башни острога на берегу реки Колы.

Во второй половине июля архангельский губернатор командировал в губернию своего адъютанта — лейтенанта флота А.М. Бруннера. Посетив Соловки, Кемь, Кандалакшу 5 (17) августа лейтенант Брунер прибыл в Колу и приступил к организации её обороны. Забраковав малую пушку, большую 6-фунтовую приказал установить у соляного склада на берегу реки Туломы, начал строительство бруствера для неё, устройство караула на морском берегу и проверил боевые возможности инвалидной команды и местных жителей.

9 августа корвет «Миранда» под командованием капитана Эдмунда Мобри Лайонса подошёл к Коле. Англичане стали делать промеры глубины и ставить бакены. На следующий день шлюпка с корабля доставила защитникам города ультиматум, в котором англичане требовали «немедленной и безусловной сдачи укреплений, гарнизона и города Колы со всеми снарядами, орудиями и амуницией и всеми какими бы то ни было предметами, принадлежавшими российскому правительству». Жители города во главе с лейтенантом Бруннером ответили на эти требования решительным отказом, а несколько отважных добровольцев прямо на глазах у английских моряков сняли поставленные ими бакены.

11 августа началась бомбардировка города калёными ядрами и гранатами, продолжавшаяся 8 часов, на которую горожанам нечем было ответить — единственная пушка разорвалась при первых выстрелах, контузив и легко ранив солдат инвалидной команды. На следующий день англичане продолжали обстреливать город, но с попыткой десанта у них ничего не вышло — отряд матросов, высадившийся из баркаса на берег, был отогнан ружейным огнём защитников.

Белое море. Атака русского поселения фрегатом «Миранда» и корветом «Бриск». Август 1854 г. Французская литография

Итоги бомбардировки города оказались очень тяжёлыми: в огне погибли 92 жилых дома, сгорел деревянный острог, казённые хлебный, соляной и винный магазины, две церкви, в том числе жемчужина деревянного зодчества русского севера — Воскресенский собор. Убитых среди защитников города и англичан не было.

С середины сентября корабли англо-французской эскадры группами и в одиночку покинули Белое море. В 20-х числах сентября ушли последние неприятельские суда. На этом кампания 1854 г. в северных водах закончилась.

В кампанию 1855 г. союзники отправили к Белому морю эскадру, состоящую из 7 судов: двух парусных фрегатов, двух винтовых корветов, двух парусных бригов и одного парохода, с общим экипажем в 1134 человека и 103 пушками на борту. Как только в мае 1855 г. горло Белого моря очистилось ото льда, совместная англо-французская эскадра начала атаки на на русское побережье.

27–28 июня 1855 г. английский пароход бомбардировал деревню Лямца, выпустив по ней из корабельных пушек около 500 ядер и бомб, одновременно пытаясь высадить десант на баркасах. Ему противодействовал отряд из 34 вооружённых поморов под командованием вернувшегося на службу отставного рядового Изырбаева, огнём из ружей и небольшой пушки каждый раз отгонявший от берега гребные суда неприятеля. Не добившись никаких успехов, вечером 28 июня корабль союзников ушёл в море.

6 июля к устью реки Нивы, разделяющей деревню Кандалакшу на две части, подошёл пароходо-фрегат и попытался высадить десант из вооружённых матросов на трёх баркасах. Отряд из 52 вооружённых поморов во главе со штабс-капитаном Бабадиным и отставным унтер-офицером Недоросковым огнём из ружей заставил гребные суда вернуться к фрегату. Вторая попытка англичан высадиться на берег, уже под прикрытием артиллерийского огня с корабля, стоила нападавшим четырёх человек убитыми и также закончилась неудачей. После ответной бомбардировки села, продолжавшейся более 9 часов, в огне которой сгорело: 46 домов, 29 амбаров, общественный хлебный магазин и рыболовные сети крестьян, в Кандалакше уцелели лишь 20 домов, церковь, да казённые склады с вином и солью.

«18 (30) сентября во время отсутствия жителей, ушедших на рыбный промысел, английский десант сжёг Екопский лопарский погост (7 избушек и несколько веж)»[11].

Несколько раз вражеские пароходы появлялись в районе Соловецкого монастыря, но нападать на него не решались.

Подведём некоторые итоги компании 1854–1855 гг. Русские силы на Севере были незначительные и физически не могли сыграть серьёзной роли в Крымской войне. Поэтому цель союзников состояла в захвате и удержании за собой ряда наиболее важных населённых пунктов.

Это оказалось им не по зубам, и союзники занялись банальным грабежом, который нанёс существенный урон инфраструктуре Архангельской губернии. Так, к примеру, город Кола оставался безлюдным свыше 10 лет, да и сам Кольский уезд был ликвидирован. Всего союзные корабли захватили или уничтожили 106 русских торговых судов, чем нанесли серьёзный ущерб северному судоходству.

Замечу, что союзники занимались столь омерзительным грабежом на Азовском море и на северном побережье Финского залива. Российское правительство, воюя с Западом, продолжало раболепствовать перед ним. Например, когда в русских газетах появились статьи, где действия англичан в Финском заливе назывались пиратством, русский канцлер Карл Нессельроде приказал наказать редактора, ибо «флот Её Величества королевы Виктории пиратским быть не может».