Начну с установления наших границ в Арктике в 1914–1940 гг.

Ещё в сентябре 1916 г. царское правительство объявило союзным и нейтральным в Первой мировой войне странам, что острова архипелага Северная Земля, Новосибирские острова и остров Врангеля составляют неотъемлемую часть российской территории.

Заявление это было односторонним, спорить с Россией никто не стал, но и официального признания принадлежности этих территорий нашей стране ни от стран Антанты, ни от нейтралов не последовало. Понятно, что в годы Гражданской войны иностранцы творили на северных территориях всё, что хотели.

15 апреля 1926 г. Президиум ЦИК СССР принял постановление о принадлежности СССР всех земель и островов, расположенных в Северном Ледовитом океане к северу от побережья СССР до Северного полюса, открытых и могущих быть открытыми в дальнейшем, не состоящих к моменту опубликования постановления территориями каких-либо иностранных государств, в пределах, ограниченных меридианом, проходящим по восточной стороне Вайда-губы через триангуляционный знак на мысе Кекурный, и меридианом, проходящим по середине пролива, разделяющего острова Ратманова и Крузенштерна группы островов Диомида в Беринговом море.

При этом была приведена ссылка на заявление российского правительства от 1916 г. и на тот факт, что эти земли лежат западнее линии разграничения, указанной в российско-американском договоре 18 (30) марта 1867 г. о продаже Аляски. Это пространство позже получило официальное наименование «арктического сектора СССР».

15 июля 1927 г. ЦИК и Совнарком СССР утвердили новое «Положение об охране государственных границ Союза СССР», в котором 12-мильная полоса называлась просто «морской», в отличие от Положения 1923 г., где она именовалась «морской пограничной полосой». Одновременно по морской границе вводились 7,5-километровая и 22-километровая пограничные полосы.

Секторальное деление Арктики

Нововведения эти имели определённую цель. Для облегчения борьбы с контрабандой в России издавна устанавливались «пограничные полосы», исчисляемые от пограничной черты (то есть государственной границы) внутрь территории государства. «Морская пограничная полоса» как бы переносила линию границы в море, что вовсе не имелось в виду. Положение 1927 г. устранило это двусмысленность и дало косвенное определение прохождения линии морской границы. Согласно статье 9 этого Положения пограничные береговые полосы исчислялись от линии наибольшего прилива в сторону суши, а морская 12-мильная полоса — от линии наибольшего отлива в сторону моря. Образующаяся между этими линиями полоска суши переменной ширины и являлась морской государственной границей.

Поскольку в заявлениях советского правительства речь шла в основном о безлюдных и неиспользуемых землях и водах, серьёзных дипломатических конфликтов не последовало.

Официально аннексировать советские территории в Арктике в 1922–1940 гг. ни одно государство не хотело, потому что означало бы войну с СССР. Даже конфликт на грани войны мог привести к обострению внутренних и внешних противоречий. Поэтому правительства Англии и Норвегии вели против СССР необъявленную войну, которую сейчас назвали бы «гибридной». Войну предполагалось вести по нарастающей. Поначалу рыболовные суда Англии и Норвегии должны были браконьерить в территориальных водах СССР, включая устье Северной Двины.

Следующий шаг — строительство торговых факторий и заводов по переработке рыбы на советской территории, ведение контрабандной торговли с местным населением, поддержка сепаратистских и антисоветских алиментов среди него и т. д.

В случае применения пограничниками силы в Баренцево и Белое море предполагалось направить небольшие военные суда «для защиты рыболовства». А если этого не хватит, то в дело пойдут крупные эскадры кораблей и большие десанты.

Не стоит забывать, что в начале ХХ века, да и теперь, в XXI веке, в Западной Европе действовало «прецедентное право». Согласно ему и суды, и правительства могли обходить какие-то нормы международного права, ссылаясь на какие-то похожие события, которые были признаны государствами — участниками спора как минимум де-факто.

То есть если какое-то время будет иметь место незаконный лов рыбы и бой зверя в северных водах России, то далее это станет нормой международного права. То же самое с созданием западных факторий, поддержкой движений сепаратистов на советской территории и т. д.

Ну а главное, в Лондоне и Осло прекрасно знали, что северные морские границы СССР практически беззащитны. В 1918–1920 гг. белогвардейцы и интервенты на Севере угнали за границу лучшие суда флотилии Северного Ледовитого океана, а оставшиеся суда находились в плачевном состоянии и требовали капитального ремонта.

Советская Россия в условиях голода и разрухи не имела возможности выделить средства на ремонт и содержание кораблей на Севере. В результате образованные в апреле 1920 г. Морские Силы Северного моря в январе 1923 г. были расформированы, а боевые корабли сданы на лом или переданы гражданским ведомствам.

Всё, что могла себе позволить нищая республика, это организовать в Архангельске летом 1920 г. «Особый отдел охраны побережья Белого моря и Ледовитого океана».

Уже в апреле 1920 г. сотни промысловых судов Норвегии вторглись во внутренние воды РСФСР на Севере — от Мурманска до Архангельска. Дошло до того, что норвежцы били тюленей не только в горле Белого моря, но даже в устье Северной Двины. В навигацию 1920 г. браконьерам никто не мешал. А несколько гневных нот, посланных Норвегии наркомом иностранных дел РСФСР Г.В. Чичериным, остались без ответа. Так, 4 мая 1920 г. Чичерин направил ноту министру иностранных дел Норвегии, в которой сообщалось, что Белое море является внутренними водами Советского государства.

24 мая 1921 г. был издан декрет Совнарком СССР «Об охране рыбных и звериных угодий в Северном Ледовитом океане и Белом море», подписанный В.И. Лениным. Декрет устанавливал исключительное право РСФСР на эксплуатацию рыбных и звериных угодий в следующих районах: в Белом море — к югу от прямой линии, соединяющей мыс Святой Нос и мыс Канин Нос, в Чешской губе и в Северном Ледовитом океане, начиная от западной границы (в то время с Финляндией) до северной оконечности Новой Земли вдоль берега на расстоянии 12 миль от линии наибольшего отлива как по материковому побережью, так и по побережью островов. В этом водном пространстве право на промыслы предоставлялось лишь советским гражданам.

С конца 1921 г. до середины 1922 г. для охраны рыбных и звериных промыслов использовались бывшие тральщики Т–15, Т–21 и Т–23, а также пароходы «Полярный» и «Беднота». Пароходы одновременно промышляли зверя для Северного морского кооператива. Приведу некоторые данные о результатах службы этих судов. Так, 31 января 1921 г. тральщик Т–21 задержал английский рыболовный траулер «Магнето» и, высадив на него двух военморов, отправил траулер в Мурманск. Но судно попало по пути в жестокий шторм и затонуло вместе со всем экипажем и советскими конвоирами. 3 марта 1922 г. в районе Териберки в 10 милях от берега тот же Т–21 задержал английский траулер «Санкт Губерт», на борту которого было обнаружено 20 тонн свежевыловленной рыбы. Траулер был отконвоирован в Мурманск.

2 января 1923 г. вышел приказ ГПУ № 5/1 о создании Северной пограничной флотилии (включавшей Архангельский и Мурманский отряды). В состав флотилии вошли: посыльное судно «Ярославна», сторожевые суда Т–3, Т–5, Т–15, Т–21, Т–23, Т–24, катера МИ–12, МИ–13, РИ–5, РИ–6, а также Служба наблюдения и связи: южное отделение в Архангельске (4 наблюдательных поста и 3 радиостанции) и северное отделение в Мурманске (6 наблюдательных постов и 4 радиостанции).

Замечу, что единственным крупным судном была бывшая яхта «Ярославна» водоизмещением 2300 т и скоростью хода 18 узлов, построенная в 1901 г. Однако 12 июня 1924 г. её отправили на охрану морских границ на Тихий океан, где ситуация была ещё хуже.

Скоростные суда типа Т раньше были рыболовными траулерами, а все 4 моторных катера осенью 1924 г. были выведены из состава погранохраны и сданы на металлолом.

25 апреля 1925 г. пароход «Полярный» задержал три норвежских бота. Советские моряки конфисковали добычу и отпустили боты. 2 мая того же года пароход «Беднота» задержал два норвежских судна. Одно, отправленное с конвоирами в Мурманск, ушло в Норвегию, а второе после конфискации груза в Дроздовке отпущено. 4 мая «Полярный» задержал пять норвежских судов.

Бывшая царская яхта «Ярославна» (ПСКР «Воровский»)

21 марта 1922 г., накануне начала зверобойного сезона, МИД Норвегии направил в Наркомат иностранных дел РСФСР ультимативную ноту, в которой требовал немедленной отмены Декрета Совнаркома РСФСР от 24 мая 1921 г., а также:

1) ликвидации понятия «советские территориальные воды» для северных широт;

2) смещения государственной границы России к кромке побережья в Баренцевом и Белом морях;

3) объявления всего Белого моря и Чёской губы за полуостровом Канин открытыми морями.

«В период с 25 апреля по 10 мая 1922 г. сотни норвежских промысловых судов вновь вторглись в Баренцево и Белое моря, в территориальные воды России.

Погранвойска РСФСР на сторожевых катерах произвели задержание и арест нескольких десятков зверобойных шхун-браконьеров.

НКИД РСФСР вновь направил протест Норвегии против действий её зверобойного флота.

МИД Норвегии потребовал отпустить норвежских браконьеров, заявляя о непризнании Норвегией ни декрета, ни самого правительства России.

С началом сезона [июль 1923 г.] норвежские суда, исчисляемые сотнями, вновь вторглись плотной массой в Белое море»[24].

На сей раз браконьеры шли под прикрытием норвежского сторожевого корабля «Хейдал», бывшей королевской яхты. При водоизмещении в 578 т корабль имел вполне приличное вооружение: четыре 76-мм и две 37-мм пушки и был сильнее как минимум в два раза любого советского пограничного судна.

«Хейдал» вошёл в Горло Белого моря с расчехлёнными орудиями и несколько раз орудийным огнём отгонял советские пограничные сторожевые катера, пытавшиеся задержать суда-браконьеры.

Несколько советских пограничных судов, вооружённые одной-двумя малыми пушками, не могли тягаться с норвежским флотом, в составе которого к 1922 г. имелось 4 броненосца береговой обороны, 7 эсминцев, 20 миноносцев, 5 подводных лодок и два десятка канонерских лодок, минных заградителей, судов охраны рыболовства и т. д.

В итоге в 1920–1932 гг. в подавляющем большинстве случаев браконьерам всё сходило с рук. Англия занимала 2-е место после Норвегии в деле расхищения богатств Русского Севера. Пограничники и с ними действовали вяло, в основном требуя покинуть советские воды. Изредка случались задержания браконьеров.

Так, в марте 1923 г. пограничное судно Т–15 обнаружило в районе острова Большой Олений два английских траулера, промышлявших в трёхмильной зоне. Командир Т–15 Котов потребовал от капитанов траулеров прекратить промысел и покинуть советские территориальные воды, но англичане на это никак не среагировали.

Приказ остановиться также был проигнорирован, и Котову пришлось высаживать осмотровую группу на борт траулеров на ходу. Это была первая подобная высадка морпогранохраны. Траулеры были задержаны и из-за надвигавшегося шторма отконвоированы на рейд губы Захребетной. Котов по радио донёс о задержании браконьеров и получил приказание начальника флотилии с улучшением погоды доставить их в Мурманск.

Ночью пошёл густой снег, и, воспользовавшись этим, один из траулеров попытался уйти. Находившиеся на его борту три красноармейца были убиты, но побег не удался — при выходе из бухты траулер наскочил на камни и затонул. Нескольким членам экипажа удалось добраться вплавь до берега, но там их обнаружила поисковая группа, высаженная с Т–15. Браконьеров доставили в Мурманск, где они предстали перед судом. А британскому правительству советская сторона заявила решительный протест.

Только в 1922 г. норвежцы в Белом море, то есть почти за две тысячи миль от своих портов, забили свыше девятисот тысяч голов тюленей. Пользуясь безнаказанностью, несколько сотен норвежских судов вели хищнический бой тюленей, уничтожая, вопреки международным законам, самок и бельков (детенышей), а также оставляя на льду много подранков, будучи не в силах погрузить всю добычу на суда.

В составленном по следам этой норвежской варварской акции докладе Зоокомиссии Академии наук СССР говорилось, что промысел тюленей будет практически сведён в течение следующих пяти-семи лет на нет, так как норвежцами было подорвано естественное воспроизводство тюленей. В действительности промысел уже и спустя десять лет не был восстановлен в прежнем объёме, и беломорский тюлень стал исчезать.

19 апреля 1923 г. Наркомат иностранных дел СССР отправил ноту в Осло, протестуя против беспрецедентной в мировой международной практике посылки военного судна в воды другого государства в мирное время, без объявления войны, с целью грабежа имущества другого государства и нанесения ему и его гражданам материального ущерба.

«Однако норвежский МИД затянул ответ на ноту на два месяца, ожидая возвращения своего броненосца и зверобойного флота, и лишь тогда высокомерно ответил, что Норвегия вела и будет вести лов там, где ей нужно, поскольку она не признает СССР как государство»[25]. Похлёбкин — грамотный историк, а «броненосец» он взял из советского документа 1920-х гг., где кто-то перепутал сторожевик с броненосцем береговой обороны.

Экономика СССР в значительной степени была разрушена Гражданской войной и интервенцией. Страна по-прежнему находилась в состоянии экономической блокады. Поэтому советское правительство согласилось пойти на некоторые уступки «западным хищникам».

Вначале право на «зверобойку» в северных водах России было предоставлено в 1923 г. норвежской фирме «Винге и К^о»: 55 зверобойных судов могли с 20 февраля по 15 июня ежегодно промышлять в советских территориальных водах. Ежегодная плата за это составляла 10 тысяч золотых рублей. Однако этот договор существовал недолго.

Наиболее длительным по времени оказался договор на промысел морского зверя в водах Ледовитого океана от мурманского побережья до западных берегов Новой Земли включительно по мысу Желания, по всему побережью континента и островов. Эта огромная морская территория была предоставлена 11 декабря 1923 г. так называемой Олезундской группе норвежских судовладельцев. В этом договоре наиболее ценной частью промысла определялось горло Белого моря, где по весне скапливались огромные массы белухи и нерпы.

Не исключено, что этот договор способствовал признанию Норвегией Советского Союза де-юре 14 февраля 1924 г.

16 декабря 1924 г. в Ленинграде Норвегия и СССР подписали «Договор о норвежской концессии в СССР на ведение зверобойного промысла по государственным квотам СССР». Согласно этому договору в воды СССР допускались только 90 норвежских судов, которые должны были вести лов строго в пределах указанных квот.

Однако весной 1928 г. сотни норвежских судов-зверобоев прорвались за линию морской советской границы, следуя не вдоль мурманского побережья, а за пределами прибрежных территориальных вод и держа курс не на хорошо охраняемое пограничниками Белое море, а значительно севернее — на остров Колгуев и Новую Землю.

Особым постановление Совнарком СССР принимает решение закрыть морскую границу СССР на Севере, организовав её непрерывное патрулирование кораблями ВМФ СССР, и даже прервать в связи с этим поморскую меновую торговлю, прекратив на год поездки советских поморов со своими товарами в Норвегию.

В ответ норвежское правительство 11 сентября направило советскому правительству ноту с угрозой обратиться к Англии за помощью и войти весной 1929 г. в советские воды на промысел в сопровождении двух английских боевых кораблей.

15 сентября 1928 г. последовал быстрый и решительный ответ Наркомата иностранных дел с угрозой применить силу при охране границ СССР. В Осло быстро сообразили, что 1929 г. — не 1920-й, и конфликт с Россией чреват серьёзными последствиями, и временно воздержались от дальнейших претензий.

Зато в Осло решили захватить Землю Франца-Иосифа, объявленную территорией СССР. Однако советская разведка не дремала, и 29 июля 1929 г. советские полярники водрузили флаг СССР на мысе Ниль Земли Принца Георга в составе архипелага Земля Франца-Иосифа. Норвежская экспедиция, стремившаяся захватить архипелаг и установить там норвежский флаг в знак суверенитета Норвегии над Землей Франца-Иосифа, опоздала прибытием всего на две недели.

С лета 1929 г. на Земле Франца-Иосифа организуется постоянная советская колония и самая северная в мире исследовательская станция, расположенная на острове Гукера, в составе 11 человек, располагающая аэродромом, двумя самолётами и ежегодно сменяемая.

В 1930 г. норвежские браконьеры и советские пограничники получили новые сторожевые суда. Для защиты браконьеров в Норвегии построили сторожевой корабль «Фритьоф Нансен» (водоизмещение 1275 т, скорость 15 узлов, вооружение: две 102-мм и две 47-мм пушки), а с Балтики перегнали на север сторожевой корабль «Пурга» (950 т; 16,3 уз.; две 102-мм пушки). Любопытно, что «Пурга» — это бывший ледовый буксировщик мишеней крепости Петра Великого, построенной в 1916 г.

Обратим внимание, что решительные действия пограничников и более резкий тон дипломатов сказались на добыче морского зверя в советском секторе Арктики. Если в 1923 г. советские промысловики добывали 23,5 % голов, а норвежцы — 76,5 %, то в 1929 г., соответственно, 52 % и 48 %.

Помимо норвежцев браконьерством в большом объёме в наших водах занимались и англичане. Так, в октябре 1929 г. в наших водах браконьерило свыше ста британских траулеров. «Охраной им служили шесть английских военных тральщиков и одно командорское судно типа миноносца. Военная флотилия находилась всё время в море и лишь изредка уходила в Вардэ или Печенгу для пополнения запасов. Начиная с этого времени, “визиты” военных судов в наши северные воды становятся особенно частыми. При этом в ряде случаев военные суда маскируются, подходят непосредственно к берегу, контролируют работу наших радиостанций, не только сами не подчиняются установленному в наших водах погранрежиму, но и спешат выручить “от неприятностей” настигнутых нашей морпогранохраной хищников и т. д. и т. п.

Посещения английскими военными судами наших северных вод представляются в хронологическом порядке нижеследующими данными: 21 ноября 1929 г. на меридиане Зубовских островов, побережье Баренцева моря (между Май-Наволоком и мысом Скорбеево) в 10 милях от берега наше погрансудно № 1 обнаружило английское военное судно типа крупного тральщика.

15 декабря 1929 г. в районе Рыбачьего полуострова (между мысом Скорбеево и мысом Кекур) в 1,5–2 милях от берега наше погрансудно № 2 обнаружило английский тральщик “Вендора”. После сигнала об остановке тральщик обрубил тралы и, несмотря на дальнейшие сигналы и холостой выстрел, пользуясь быстротой хода, стал уходить, вызвав в то же время военное английское судно “Роз-Мари”. Последнее, появившись для прикрытия тральщика, следовало затем за нашим погрансудном вплоть до Цип-Наволока.

27 декабря 1929 г. у мурманского берега на траверзе губы Скорбеевой в 3 милях от берега прошёл в направлении о. Кильдин английский военный тральщик.

31 января 1930 г. на северо-запад от Цип-Наволока, в 10 милях от берега были видны двухтрубный крейсер и военный тральщик. Крейсер световой сигнализацией опрашивал названия проходящих судов.

В продолжении всего указанного периода (с октября по декабрь 1929 г.) с наступлением темноты ежедневно на траверзе Цип-Наволок появлялись два английских военных судна (одно двухтрубное типа крейсера, другое типа канонерской лодки), которые вели систематическое дежурство в море и наблюдали за работой нашей радиостанции.

<..>

9 апреля [1930 г.] в бухте Лодейная обнаружен отстаивавшийся на якоре английский промтральщик № 260. Капитан объяснил своё присутствие в бухте тем, что, промышляя рыбу, оборвал трал и для починки был вынужден зайти в бухту.

27 мая погрансудно “Пурга” на 69°08′40″ и 36°20′40″ в трёхмильной зоне задержало производивший лов рыбы английский рыболовный тральщик Н239 “Грестер Оуэр”, который, заметив погрансудно, стал уходить, производя шкерку и уборку рыбы в трюм. При задержании тральщик вызвал и затем вёл переговоры с английским крейсером “Катедио”»[26].

Судя по всему, крейсер «Катедио» — это трёхтрубный лёгкий крейсер «Корделия» (Cordelia), построенный в 1915 г., водоизмещением 4700 т, вооружённый двумя 152-мм и шестью 102-мм пушками.

22 июня 1933 г. произошло вроде бы рутинное событие — в Екатерининскую гавань села Полярное (бывший городок Александровск-на-Мурмане) прибыл буксирный пароходик «Буревестник». Тем не менее, это круто изменило судьбу советской Арктики. На буксире прибыли Сталин, Ворошилов и Киров. Они искали место для будущей главной базы советского Северного флота.

Шлюз на Беломорско-Балтийском канале. 2012 г. (Фото А. Широкорада)

Тут следует заметить, что в 1930-е гг. в СССР время шло иначе, чем в царской России или в «демократической» России — в фантастически короткие сроки строились заводы, каналы и города.

«Время — вперёд!» Пока три вождя гуляли по Полярному, по новопостроенному Беломорско-Балтийскому каналу шли первые корабли Северного флота: эскадренные миноносцы «Урицкий» и «Валериан Куйбышев», сторожевые корабли «Ураган» и «Смерч», подводные лодки «Декабрист» (Д–1) и «Народоволец» (Д–2). Этот переход получил название Экспедиции особого назначения (ЭОН–1). Корабли 18 мая 1933 г. покинули Кронштадт, а уже 6 августа того же года прибыли в Мурманск.

В 1937 г. в Заполярье прибыли новопостроенные пограничные сторожевые корабли «Рубин», «Сапфир», «Бриллиант», а с завода НКВД № 5 — шесть катеров типа «МО» и «Касатка».

Понятно, что прыти у норвежцев и англичан поубавилось. Тем не менее, в августе 1937 г. английская подводная лодка типа «Оберон» всплыла в Екатерининской гавани на глазах краснофлотцев, строивших казармы. Ранее эта лодка высадила, а потом сняла диверсантов.

1 сентября 1939 г. началась германо-польская война. 3 сентября Англия и Франция и их колонии объявили Германии войну, и она стала мировой. 12 сентября 1939 г. СССР полностью аннулировал Олезундскую концессию.

ПСК–303 (будущий «Бриллиант») на зимней стоянке.

Ведётся покраска корпуса

В сентябре того же года два британских эсминца подошли к побережью Кольского полуострова и были обстреляны из 122-мм пушек А–19 104-го пушечно-артиллерийского полка РГК.

Объём книги позволяет привести лишь несколько эпизодов вооружённого противостояния советских пограничников и военных флотов Англии и Норвегии в 1921–1940 гг. в Баренцевом и Белом морях.