Взаимоотношения между румынским правительством и СС были напряженными задолго до прибытия подразделения Хоффмайера в Транснистрию. Антонеску и Гиммлер питали взаимную ненависть. Еще в начале 1941 года СС поддержала попытку переворота против Антонеску, организованную фашистской «Железной гвардией» Хории Симы. После провала путча Гиммлер устроил перевод Симы в Германию, где СС держала его в резерве в качестве потенциальной альтернативы Антонеску. Если бы Антонеску не соблазнился перспективой территориальной экспансии в оккупированные районы Советского Союза, он, скорее всего, вовсе не допустил бы размещения СС в Транснистрии. Руководство Румынии, скрепя сердце, проинформировало своих подчиненных в Транснистрии о том, что следует ожидать прибытия зондеркоманды R в начале сентября 1941 года. Показательно, что, уведомляя румынскую сторону, СС намеренно исказила численность и назначение своего подразделения[297].

После начала вторжения в Советский Союз румынские военные и полицейские части вели себя как грабители. В первые недели кампании румынские солдаты захватили колоссальные объемы государственной и частной собственности[298]. С германской точки зрения ситуацию усугубляло и то, что румыны обращались с фольксдойче как с побежденным населением, имущество которого было в их глазах законной добычей[299]. Георг Б., этнический немец из деревни Мангейм, позднее вспоминал свою первую встречу с румынской армией: «В первый день оккупации нам пришлось прятаться в подвале, и мы не могли выйти… Мы находились под охраной румынских солдат, которые не выпускали нас из погреба. Когда нас наконец отпустили, вся домашняя птица уже была уведена румынами»[300]. И Вермахт, и айнзацгруппа D пытались ограничить мародерство румын, но после того, как они двинулись дальше на восток, защита фольксдойче прекратилась. Охрана и восстановление разграбленных поселений этнических немцев в регионе легли на зондеркоманду R.

Румынское мародерство угрожало плану Хоффмайера по укреплению экономического доминирования фольксдойче в Транснистрии. Он попытался остановить грабежи: 22 сентября 1941 года Хоффмайер приказал только что назначенным командирам районных подразделений «пресекать любые [румынские] реквизиции в деревнях фольксдойче»[301]. Особенно острой задачей стало обеспечение жильем этнических немцев, оставшихся без крова после румынских набегов[302]. Однако разграбление продолжалось осенью 1941 года. В ноябре 1941-го подчиненные Хоффмайера предупреждали его о «возрастающем румынском давлении» и «новых нападениях на фольксдойче в районе Ландау»[303]. Продолжающееся румынское насилие не только подрывало румынско-германские отношения, но и ставило под угрозу выживание местных этнических немцев.

Ответ Хоффмайера был незамедлительным и, как и следовало ожидать, жестоким. Имея менее 150 немецких подчиненных, разбросанных по всей Транснистрии, он не располагал достаточными силами для пресечения румынских рейдов. Чтобы восполнить нехватку личного состава, зондеркоманда R расширила местные формирования народной самообороны – «Зельбстшутц» – для защиты поселений фольксдойче от румынских грабежей. Как позднее объяснял Генрих Крумбек, бывший командир районного командования в Яновке: «Командиры районных подразделений… получили приказ сформировать милицию из числа этнических немцев для защиты населения фольксдойче, потому что в регионе не было германских войск… Мы не могли полагаться на румын. Скорее наоборот – нам пришлось вооружаться против румын»[304].

Как отмечалось в первой главе, «Зельбстшутц» в Транснистрии не был созданием зондеркоманды R, а представлял собой восстановленную после долгого перерыва местную оборонительную организацию, существовавшую уже несколько десятилетий. Зондеркоманда R увеличила численность «Зельбстшутц» и придала его деятельности нацистскую направленность. Командирам районных подразделений было предписано укрепить уже существовавшие отряды, созданные Вермахтом и айнзацгруппой D в крупных поселениях фольксдойче, и организовать новые подразделения в небольших населенных пунктах, куда ранее германские силы не доходили. При отсутствии четких указаний по набору личного состава командиры просто вербовали всех, кого могли. Первоначально основу формирований составляли бойцы тех милицейских отрядов, которые ранее организовали Вермахт и айнзацгруппа D. Как правило, в каждом управляемом Фольксдойче Миттельштелле населенном пункте дежурили от восьми до десяти членов «Зельбстшутц»[305]. Однако осенью 1941 года командиры начали расширять набор. Зондеркоманда R отдавала предпочтение молодым этническим немцам – юношам и мужчинам в возрасте от позднего подросткового до двадцати с лишним лет, возможно, полагая, что они в меньшей степени подверглись влиянию советской власти[306]. Однако из-за того, что советские власти до прихода оккупантов депортировали многих мужчин призывного возраста вглубь страны, найти нужное количество бойцов зачастую было невозможно. Командирам приходилось привлекать мужчин до сорока лет, а в особенно малонаселенных местностях – фактически всех трудоспособных этнических немцев[307]. После войны бывшие члены отрядов почти поголовно утверждали, что служба в «Зельбстшутц» была обязательной[308]. В некоторых случаях это, безусловно, было правдой. Однако, скорее всего, многие вступили туда добровольно. Первоначально отряды «Зельбстшутц» мало чем отличались от прежних местных оборонительных формирований, создававшихся во времена кризисов. Кроме того, эти отряды представляли собой единственную защиту собственности этнических немцев от румын. Осенью 1941 года у местных фольксдойче не было особых причин отказываться от участия в самообороне.

На раннем этапе формирования милиция в Транснистрии представляла собой весьма разрозненную силу. Ее члены подчинялись местному жителю, которого командир соответствующего округа назначал главой отряда – зельбстшутцфюрером[309]. Вероятно, кандидатов на эту роль отбирали по предполагаемой идеологической надежности и опыту службы в Красной армии[310]. Каждое подразделение размещалось вблизи местной администрации[311]. Осенью 1941 года транснистрийские отряды «Зельбстшутц» испытывали острую нехватку обмундирования, вооружения и уровня подготовки. За исключением командиров, носивших остатки военной формы вермахта, у бойцов не было униформы[312]. Зондеркоманда R смогла снабдить их лишь самодельными белыми повязками со свастиками[313]. В качестве оружия использовались устаревшие охотничьи ружья и трофейные советские винтовки, зачастую неисправные[314]. Обучение в большинстве случаев отсутствовало. Некоторые районные команды проводили хотя бы элементарные строевые занятия[315], другие – не проводили их вовсе[316]. При нехватке людей и подготовке «Зельбстшутц» с трудом сдерживал румынскую угрозу[317].

Располагая слабыми силами, Хоффмайер вступил в противостояние с так называемыми союзниками – румынами. Назревавшее напряжение быстро вылилось в вооруженные инциденты. Один из показательных эпизодов произошел осенью 1941 года в Хальбштадте, где сотрудники зондеркоманды R столкнулись с румынскими солдатами из близлежащей Варваровки. 20 ноября 1941 года сержант Моринеску из 78-го румынского пехотного батальона[318] прибыл в преимущественно немецкий по составу поселок Штейнберг и направился к местной мельнице, право собственности на которую оспаривали немецкие и румынские власти. Там он изгнал работников-фольксдойче, крича: «Вы – немцы, вы – Гитлер!» По немецкой версии, в ходе завязавшейся драки Моринеску едва не столкнул двенадцатилетнего местного мальчика в приводной механизм мельницы. Жители Штейнберга обратились за помощью к районному командованию зондеркоманды R в Хальбштадте, откуда был направлен роттенфюрер СС Франц Лейбхам. По прибытии он задержал Моринеску и направил местного жителя по имени Маттеус Ваннер в Варваровку, чтобы тот сообщил о задержании румынским властям. Разъяренные офицеры Моринеску арестовали и самого Ваннера за «оскорбление национальной чести Румынии». Тогда Лейбхам лично привез Моринеску в Варваровку, чтобы обменять его на Ваннера. Он обратился к капитану Константину Сендреа, командиру Моринеску, с требованием освободить немца. После напряженных переговоров, в ходе которых Лейбхам даже стучал кулаками по столу от возмущения, стороны договорились: каждый отпустит своего пленника, а Моринеску запретят патрулировать район Штейнберга. Однако, когда Лейбхам и Ваннер ехали обратно, они вновь столкнулись с Моринеску, который, нарушив условия сделки, направлялся обратно в Штейнберг в сопровождении двух румынских солдат. В ходе погонь на повозках и перестрелки Лейбхам снова задержал Моринеску и доставил его в Хальбштадт для допроса. Спустя короткое время Моринеску был возвращен в часть[319].

Хотя описанная выше стычка между бойцами зондеркоманды R и румынскими солдатами выглядит особенно колоритной, она была далеко не единственной. Борьба за контроль над поселениями фольксдойче в Транснистрии велась между зондеркомандой R и румынскими властями как в форме вооруженных столкновений, так и на бюрократическом уровне. Отряды «Зельбстшутца» регулярно вступали в конфликты с румынскими солдатами, которых подозревали в грабежах имущества этнических немцев. Например, в октябре 1942 года офицер связи зондеркоманды R унтерштурмфюрер СС доктор Эккерт пожаловался своим румынским коллегам на то, что солдаты расхищают урожай виноградников и кукурузных полей в районе поселения Петерсталь. По его словам, «в последнее время масштабы мародерства достигли таких размеров, что [румынские] солдаты вывозят добычу в Одессу на продажу»[320]. В одном из подобных инцидентов бойцы «Зельбстшутц» открыли огонь по румынам[321]. Зондеркоманда R выражала недовольство и по поводу того, как трудно было обезоруживать румынских солдат, часто пребывающих в состоянии сильного алкогольного опьянения. Так, в сентябре 1942 года дозорные «Зельбстшутц» в поселении Раух задержали пьяного румынского солдата, бродившего по улицам в три часа ночи[322]. Даже в 1943 году командование зондеркоманды R продолжало приказывать своим подчиненным докладывать в Ландау о любых перестрелках между «Зельбстшутц» и румынскими военными. Вооруженное противостояние между зондеркомандой R и румынскими властями стало характерной чертой режима оккупации.

Однако далеко не все столкновения заканчивались стрельбой – некоторые выражались в обильной переписке. Румынские гражданские власти Транснистрии забрасывали зондеркоманду R жалобами, зачастую по мелочным поводам. Уже в январе 1942 года, в самый разгар холокоста в регионе, губернатор Транснистрии Алексяну жаловался Хоффмайеру на «самоуправство» сотрудников зондеркоманды R[323]. В июне того же года румынские власти вызвали на допрос унтерштурмфюрера СС Маттеуса Кёли и обвинили его сразу по нескольким пунктам: распространение прогерманской пропаганды среди украинцев, шпионаж в отношении румынских войск и хищение транспортных средств[324]. Его коллега Франц Либль также оказался в поле зрения: в марте 1943 года префект Бершадского уезда пожаловался на то, что местные фольксдойче собирают дрова в заповедном лесу, где это запрещено[325]. Для некоторых районных командиров Фольксдойче Миттельштелле постоянная переписка с румынскими чиновниками превращалась в изматывающее сопротивление «на бумаге».

Несмотря на конфликты, зондеркоманда R оставалась экономически зависимой от румынской стороны. Деятельность Фольксдойче Миттельштелле в Транснистрии оказалась финансово провальной. Хотя зондеркоманда R контролировала свыше 370 000 гектаров сельскохозяйственных угодий – порядка 10 % всей пахотной земли региона – и собирала весьма обильные урожаи, у нее не было эффективных способов вывести эту продукцию на рынок[326]. Попытки наладить сбыт через немецких и румынских покупателей многократно срывались: рыночная стоимость продукции не покрывала транспортных расходов в условиях крайне слабой инфраструктуры[327]. Между тем подразделению Хоффмайера остро требовались средства: бюджета едва хватало на выплату жалованья сотрудникам и работникам из числа местных фольксдойче[328]. Единственным выходом стал натуральный обмен с румынами.

В обмен на зерно и продукцию животноводства румынские власти поставляли зондеркоманде R импортные и дефицитные товары, которые Миттельштелле не могла закупить. Уже с 1941 года зондеркоманда R начала передавать румынской администрации половину сельскохозяйственной продукции, произведенной фольксдойче в Транснистрии[329]. В апреле 1942 года, когда дороги подсохли, Зиберт распорядился передать румынской администрации урожай за предыдущий год и назначил крайний срок – 1 июня, пригрозив наказанием районным командирам, которые не выполнят приказ[330]. Позднее в том же году соглашение было расширено: в него включили не только зерно, но и шерсть, а также шкуры животных, добытых фольксдойче[331]. Даже после вооруженного конфликта вокруг мельницы в одной из деревень Транснистрии румынская и немецкая стороны договорились о совместной эксплуатации этих объектов. С августа 1942 года румынские власти разрешили фольксдойче управлять некоторыми мельницами, при этом зондеркоманда R обязалась передавать государству около 30 % прибыли от их деятельности[332].

Чтобы выполнить свою часть соглашения, румынские власти снабжали зондеркоманду R готовыми товарами. В течение 1942 года, например, администрация губернатора Алексяну передавала зондеркоманде R сигареты, спички и спиртные напитки[333]. В конце года румыны обменяли 100 тонн соли на поставку сельскохозяйственной продукции, собранной местными фольксдойче[334]. Кроме того, румыны выступали основными поставщиками строительных материалов. Так, в июле 1942 года подразделение запросило у румын телегу цемента для ремонта дороги между Вормсом и Ландау[335]. Летом следующего года этот запрос был повторен[336]. Аналогично в августе 1943 года подчиненные Хоффмайера заказали у префекта Берёзовки пять ящиков оконного стекла для ремонта выбитых окон в местной школе для фольксдойче[337]. Подобное экономическое партнерство закрепляло враждебные, но взаимозависимые отношения между румынами и немецкими оккупантами.

Хотя торговые соглашения между зондеркомандой R и румынской гражданской администрацией способствовали стабилизации румынско-германских отношений в Транснистрии, они не устранили глубинного недоверия между двумя державами. Даже тогда, когда командование зондеркоманды R поручало своим офицерам среднего звена поддерживать сотрудничество с румынами, оно не упускало случая подчеркнуть расхождение интересов Германии и Румынии. Так, в июне 1942 года Хоффмайер достиг договоренности с румынскими военными, согласно которой тем разрешалось конфисковывать все автомобили советского производства. Однако вскоре после подписания соглашения он тайно распорядился переправить все такие машины в Ландау, где сотрудники НСКК должны были перекрасить их, нанести СС-маркировку и оформить документы, скрывающие их происхождение[338]. Несмотря на официальные призывы из Ландау к «сотрудничеству», наиболее прозорливые сотрудники зондеркоманды R понимали недвусмысленный посыл: альянс с румынской администрацией был лишь временной необходимостью – до тех пор, пока победоносная Германия не вернется к вопросу о судьбе юга Украины.