Как функционировало столь разнородное подразделение? Зачастую с трудом. Районные подразделения зондеркоманды R в Транснистрии нередко представляли собой крайне неколлегиальные рабочие коллективы. Лидеры СС, как и следовало ожидать, проявляли враждебность к своим подчиненным, не входившим в ряды СС. Однако этот институциональный антагонизм был вызван не только высокомерием СС. Он также стал следствием неудачного опыта Фольксдойче Миттельштелле в попытках межведомственного сотрудничества. Первоначальный план переселения балтийских фольксдойче осенью 1939 года предполагал активную поддержку со стороны местных партийных структур НСДАП в Западной Пруссии и Вартегау, которым поручалось заботиться о переселенцах по прибытии. К разочарованию Фольксдойче Миттельштелле, местные нацисты проявили явное равнодушие к судьбе балтийских немцев и не подготовились должным образом. Осознав, что за пределами СС мало кто разделяет его энтузиазм в вопросах этнических переселений, Гиммлер распорядился создать в Позене иммиграционный центр под управлением Фольксдойче Миттельштелле. Этот опыт лишь укрепил стремление СС сосредоточить все дела, связанные с фольксдойче, в своих руках. Последующие переселения фольксдойче из Волыни и Подолии, а также из Бессарабии и Северной Буковины проходили под исключительным контролем СС от начала и до конца[276]. Этот автаркический менталитет сформировал враждебное отношение СС к любым институциональным партнерам в составе зондеркоманды R.

На территории румынской Транснистрии зондеркоманда R была также свободна от ограничений, с которыми сталкивалась в Рейхскомиссариате Украина. Формально Гиммлер вывел зондеркоманду R из иерархии подчинения Фольксдойче Миттельштелле и подчинил ее непосредственно себе[277]. Однако в Рейхскомиссариате Украина командная структура была куда более сложной, и это привело к напряженным отношениям как с СД и Службой безопасности, так и с германской гражданской администрацией. По вопросам, связанным с безопасностью и полицией, Хоффмайер должен был подчиняться местному высшему руководителю СС и полиции, однако эта схема вызывала бесконечные споры о реальных полномочиях зондеркоманды R[278]. Отношения Хоффмайера с гражданской администрацией были еще более запутанными и конфликтными. Обе структуры боролись за контроль над делами фольксдойче, включая управление немецкоязычными школами[279]. Также они конкурировали за этнических немецких рекрутов, которые пользовались большим спросом[280]. Как заключала британская радиоперехватывающая разведка в 1943 году, «связь между Фольксдойче Миттельштелле и гражданской администрацией Министерства восточных территорий на Украине четко не определена, сферы их деятельности часто пересекаются, и, похоже, между этими организациями царит полное отсутствие сотрудничества, граничащее с враждой»[281]. За исключением участия в холокосте, как справедливо отмечает Венди Ловер, межведомственное взаимодействие на немецкой оккупированной Украине было катастрофическим[282].

Конфликты зондеркоманды R с СД и германской гражданской администрацией в Рейхскомиссариате Украина отсутствовали в Транснистрии по той простой причине, что ни одна из этих структур там не действовала. Транснистрия как зона румынской оккупации не имела высшего руководителя СС и полиции. Таким образом, Хоффмайер в Транснистрии не имел непосредственных начальников и подчинялся напрямую Гиммлеру, а также косвенно своим начальникам из Фольксдойче Миттельштелле в Берлине, включая Лоренца. Аналогично, зондеркоманде R в Транснистрии приходилось конкурировать не с германской гражданской администрацией, а с румынскими властями. Однако, в отличие от ситуации в Рейхскомиссариате Украина, здесь зондеркоманде R было гораздо проще игнорировать местные власти: она действовала над румынами, практически не считаясь с ними. В условиях отсутствия местного контроля и слабого надзора со стороны Берлина команда Хоффмайера пользовалась исключительной автономией – и охраняла эту независимость с особым рвением.

Центром затяжного конфликта между СС и НСКК стал Ландау. Штаб под командованием НСКК-труппенфюрера Гутше оставался постоянным раздражителем для СС. В отличие от сельской местности Транснистрии, где инспекции со стороны НСКК были редкими, а персонал подчинялся офицерам СС, в Ландау полноценный аппарат НСКК представлял собой конкурирующую структуру командования[283]. СС не могла этого стерпеть, и с 1942 года Хоффмайер неоднократно пытался добиться отзыва Гутше в Берлин и подчинения его штаба напрямую СС. Хоффмайер добился своего в середине 1943 года[284]. Причины снятия Гутше неизвестны, но то, что его отставка совпала с масштабным выводом подразделений НСКК с советской территории, позволяет предположить, что дело было в кадровых перестановках. В любом случае СС удалось ликвидировать номинальную независимость НСКК в Транснистрии.

После этого СС начала мелочную кампанию против НСКК. Зиберт, например, поселил СС и НСКК в разных концах Ландау: бараки СС находились в бывшем здании администрации, а НСКК – в школе напротив церкви[285]. Враждебность СС передавалась и на рядовой состав зондеркоманды R. Бывший полицейский и член НСКК Герман Й., для которого служба в Транснистрии стала уже второй операцией в Восточной Европе, с горечью вспоминал, как «эсэсовцы повторяли нам, что мы просто пьяницы, а не бойцы»[286]. Иногда дело доходило до угроз. Один из членов НСКК, Эрнст Р., рассказывал, что подвергся физическим угрозам со стороны СС[287]. Тем не менее не стоит переоценивать масштабы этого конфликта: после войны члены НСКК, вероятно, намеренно преувеличивали уровень напряженности, чтобы дистанцироваться от СС и избежать подозрений. Однако имеющиеся данные все же свидетельствуют о том, что союз СС и НСКК в составе зондеркоманды R был скорее браком по расчету, чем гармоничным партнерством.

Лидеры СС в зондеркоманде R вели аналогичную борьбу за влияние с ДРК и Нацистской женской лигой. Уже к середине 1942 года, когда эти организации достигли полного штатного состава, Хоффмайер и его заместители начали выражать недовольство. Структурная независимость этих организаций, особенно в вопросах перевода персонала, вызывала раздражение у СС. Формально именно СС должна была утверждать кадровые перемещения сотрудников ДРК и Нацистской женской лиги, но на практике это соблюдалось плохо. Так, приказ от 10 апреля 1943 года прямо упрекал обе организации за перемещения сотрудников без одобрения СС[288]. Недовольство Хоффмайера рисковало перерасти в конфликт с самим Гиммлером. По данным британской радиоперехватывающей разведки, Гиммлер распорядился направить в Транснистрию еще 40 сотрудниц Нацистской женской лиги для усиления программы нацификации. Хоффмайер попытался воспротивиться, утверждая, что регион уже переполнен представителями ДРК и Нацистской женской лиги[289]. Он жаловался, что, хотя эти организации «работают под управлением Фольксдойче Миттельштелле», они «остаются под контролем собственных штабов»[290]. Неизвестно, удалось ли Хоффмайеру добиться своего, однако, по косвенным признакам, после апреля 1943 года число женщин из этих организаций в Транснистрии действительно стало сокращаться – скорее всего, по причине ухудшающейся военной обстановки, а не из-за протестов СС. С весны 1943 года СС усилила давление на эти организации. В мае 1943 года зондеркоманда R запретила немецким женщинам ездить верхом и распорядилась заменить лошадей велосипедами, которые подразделение обещало им предоставить[291]. Последствия этого унизительного указания были предсказуемы. Уже в августе того же года СС была вынуждена отступить: зондеркоманда R издала приказ, обязывающий СС и НСКК сотрудничать с сотрудницами и признала, что жалобы на женщин были необоснованными[292]. Зондеркоманду R в Транснистрии раздирали межведомственные распри.