В течение нескольких лет ожидания немецких поселенцев были двойственными. С одной стороны, они ждали возможности уничтожить гереро и нама как самостоятельных субъектов, сломав их экономическую и политическую опору. С другой стороны, европейские поселенцы боялись, что африканцы могут решиться на военный конфликт слишком рано в процессе колонизации. Поэтому в воздухе постоянно витал страх перед восстанием коренного населения[1106]. Есть убедительные доказательства того, что именно параноидальный страх немцев перед восстанием гереро и накопившиеся недоразумения спровоцировали войну 12 января 1904 года в городе Окаханджа. Собрание вождей племени гереро в этом городе заставило недалекого немецкого офицера Цюрна поверить, что гереро готовят восстание. В свою очередь, паническая реакция Цюрна напугала гереро и подтвердила их опасения, что немцы хотят подчинить их военным путем и реализовать свои планы по превращению Юго-Западной Африки в чисто немецкую колонию. Таким образом, начало военных действий можно рассматривать как самоисполняющееся пророчество[1107].

Если немецкие поселенцы ждали идеального случая для установления полного политического и экономического контроля над африканцами, то их надежды рухнули в первые месяцы войны. Им даже пришлось опасаться за свое существование, поскольку гереро грабили отдаленные немецкие фермы и валили телеграфные столбы. В то время как гереро проявляли инициативу, немецкие поселенцы действовали более или менее безвольно, пока губернатор Лейтвейн и основная часть Schutztruppe[1108] находились на юге колонии. Потенциальный страх колонизаторов в GSWA встретился с тревогой немецкого правительства по поводу потери национального престижа, и эта комбинация послужила основой для наиболее радикального решения. Далее будут показаны решающие фазы этой радикализации, которая привела к массовому геноциду.

Сначала немецкие правительственные чиновники начали искать козла отпущения и нашли его в губернаторе Лейтвейне[1109]. Постепенное уменьшение влияния Лейтвейна в GSWA в решающей степени способствовало продлению и ожесточению войны[1110]. Первоначальной целью губернатора было убедить гереро сдаться и выдать главарей немецким властям. Шанс положить конец войне был вполне реальным, поскольку у Лейтвейна были хорошие отношения с Самуэлем Махареро, но инициатива Лейтвейна не встретила одобрения правительства. Напротив, ему было приказано прекратить все переговоры и не предпринимать никаких решительных военных или невоенных шагов до прибытия недавно назначенного верховного главнокомандующего GSWA Лотара фон Троты (1848–1920)[1111].

Новый командир был опытным колониальным солдатом, участвовавшим в нескольких колониальных войнах в Танзании и Китае, где сформировалось его расистское мировоззрение[1112]. Он оправдывал свои планы ведения радикальной войны, ссылаясь на свой «богатый» колониальный опыт:

Мои точные знания о многих центральноафриканских племенах, банту и других, показали настоятельную необходимость того, чтобы чернокожие не были субъектами международных договоров, а подвергались только жестокому насилию. Это восстание [гереро] было и остается самым началом расовой борьбы[1113].

Я знаю достаточно племен в Африке. Все они похожи друг на друга только тем что избегают насилия. Насилие с грубым терроризмом и жестокостью – вот моя политика. Я уничтожаю непокорные племена потоками крови и потоками денег. Только на этом семени может возникнуть нечто новое, что останется[1114].

Лотар фон Трота находился в прямом подчинении у императора и генерального штаба в Берлине и, что еще важнее, пользовался неограниченной поддержкой обоих учреждений. Поэтому фон Трота не столкнулся с трудностями, когда 19 мая 1904 года объявил в колонии военное положение. Официально Лейтвейн оставался гражданским губернатором GSWA, но все свои исполнительные полномочия он уступил фон Троту[1115]. Поскольку начальник германского Генерального штаба фон Шлиффен разделял расистское мировоззрение своего подчиненного, фон Трота получил, наконец, возможность вести войну против гереро в соответствии со своими идеями.

После прибытия достаточного подкрепления из Германии 11 августа 1904 года командующий GSWA атаковал гереро, собравшихся со своими семьями и стадами в районе Ватерберга. В этом сражении гереро потерпели военное поражение, но основной массе гереро удалось прорваться сквозь кольцо осаждающих войск и бежать в пустыню Омахеке. Пути в Британскую Ботсвану через эту пустыню и наиболее важные места водопоя были известны гереро, поскольку это были традиционные торговые дороги. Но запасов воды в немногочисленных водоемах было недостаточно для многочисленных беженцев и их стад[1116]. Неожиданное бегство гереро из Хамакари побудило фон Троту прибегнуть к методам геноцида и добиться «окончательного решения». Немецкий генерал приказал преследовать бегущих гереро, а также создать кордон на почти безводной территории Омахеке[1117]. Загнать гереро в пустыню и дать им умереть от жажды Лотар фон Трота не планировал изначально[1118]. 2 октября 1904 года военный комендант GSWA издал свой печально известный приказ о геноциде (Schiessbefehl):

Я, великий генерал немецких войск, направляю это письмо народу гереро. Гереро больше не являются германскими подданными. Народ гереро должен покинуть страну. Если нация не сделает этого, я буду принуждать его с помощью Groot Rohr [пушки]. В пределах немецких границ каждый гереро, с оружием или без, со скотом или без, будет расстрелян. Женщин и детей я больше не приму, я отправлю их обратно к их народу или позволю их расстреливать[1119].

В дополнении, предназначенном только для отряда охраны, фон Трота добавил: «Стрельбу в женщин и детей следует понимать как стрельбу над их головами, которая заставит их убежать. Я категорически полагаю, что этот приказ приведет к тому, что больше не будет взято ни одного мужчины в плен, но не перерастет в зверства против женщин и детей»[1120]. Это дополнительное объяснение не было актом милосердия. Оно означало, что женщин и детей гереро нужно было загнать обратно в пустыню, где им грозила смерть от голода и истощения[1121].

Термин «геноцид», несомненно, подходит для описания действий Германии в войне против гереро. Насилие было направлено одновременно и на участников боевых действий, и на мирное население. А общей целью Лотара фон Троты было не только подавление восстания коренного населения, но и полное уничтожение гереро как таковых. Несомненно, эти факты отвечают критериям определения геноцида, данного ООН. Более того, Рафаэль Лемкин оставил две рукописи о немецком колониальном правлении в Африке и совершенно ясно дал понять, что считал войну в GSWA геноцидной[1122].

Немецкие политики спорили о целях войны, а также о том, как ее вести и как закончить. Немецкий канцлер фон Бюлов и его министры не считали Лотара фон Троту идеальным верховным главнокомандующим для GSWA, поскольку генерал был своеволен и не уважал гражданские власти. Вместо потенциально непокорного фон Троты фон Бюлов предпочел бы лояльного и расчетливого командующего, который уважал бы цели правительства – закончить войну в Юго-Западной Африке быстро и с минимальными затратами. Кроме того, правительство опасалось, что безжалостное продвижение фон Троты повредит имиджу Германии как «хорошего колонизатора». Причина, по которой фон Трота был выбран на пост в GSWA, кроется в огромном влиянии, которым в то время пользовалось высшее военное командование Германии. Император Вильгельм II отдавал предпочтение как храбрым солдатам, так и военному безрассудству. Эту черту он проявил, например, когда 27 июля 1900 года в Бремерхафене произнес свою печально известную «Гуннскую речь» перед немецкими войсками, отправлявшимися на борьбу с «боксерами» в Китай: «Если вы встретите врага, он будет повержен! Никакой пощады не будет! Пленных брать не будем! Кто попадет в ваши руки, тот будет уничтожен»[1123].

Разногласия между политическими деятелями, военными лидерами и различными партиями не ограничивались политической ареной в Берлине. Хотя в первые недели войны, когда существование колонии оказалось под угрозой, колониальные чиновники, поселенцы и солдаты сплотились, эта солидарность вскоре нарушилась. Поначалу большинство поселенцев приветствовали жесткие шаги фон Троты, поскольку надеялись, что новый командующий упрочит ситуацию в колонии и подчинит африканцев раз и навсегда. Реализация идеи «немецкой Африки», состоящей из европейского правящего класса и африканского класса пролетариев или илотов, стала вполне достижимой. Но геноцидные притязания фон Троты поставили под угрозу этот проект и экономические перспективы колонии.

Лобби поселенцев и гражданское правительство в Берлине в конце концов сумели убедить императора и генштаб, что выживание коренных рабочих необходимо для будущего колонии и что опустошение Лотара фон Троты сильно повредит репутации Германии как культурной державы[1124]. Впоследствии генералу посоветовали отменить свой приказ о геноциде и сотрудничать с Рейнской миссией, которая предложила выступить в качестве посредника, поскольку боялась потерять право на существование в колонии, если африканское население будет полностью истреблено[1125]. Миссионеры начали создавать лагеря для сбора выживших гереро. Оттуда военнопленных – мужчин, женщин и детей – переправляли в концентрационные лагеря, содержавшиеся отрядом охраны[1126].

К сожалению, хотя целью миссионеров было спасти африканцев от массового истребления, депортация и заключение пленных в лагеря, где недоедание, плохие гигиенические условия и принудительный труд были нормой, привели к гибели тысяч африканцев. Этот результат вызвал одобрение руководителей отрядом охраны, которые по-прежнему выступали за радикальное решение проблемы окончания войны, несмотря на официальную отмену приказа фон Троты о геноциде[1127].

Такой же радикализм был характерен и для военных действий Германии против нама. Поражение гереро не означало конца колониальной войны в GSWA. Во время кампании против гереро Хендрик Витбуа активно поддерживал немцев. Но в октябре 1904 года нама сами выступили против колонизаторов и начали войну, которая продолжалась три года. Мотивы нама до сих пор недостаточно изучены, но несомненно то, что начало новой войны в GSWA оказало огромное давление на военное и политическое руководство колонии[1128]. От них ожидали, что они пресекут восстание нама в зародыше. Нама извлекли уроки из поражения гереро и избегали открытого сражения. Вместо этого они прибегли к высокоэффективной партизанской войне и начали систематические нападения на немецкую инфраструктуру. Отряд охраны применял стратегию прекращения снабжения партизан – то есть политику выжженной земли. А население нама было депортировано в концентрационные лагеря. Большинство заключенных нама были доставлены на Акулий остров близ Людерица. Суровый климат и условия на атлантическом побережье стали причиной смерти более половины заключенных. Немецкие колонизаторы намеренно создавали условия жизни как для гереро, так и для нама, рассчитанные на их полное или хотя бы частичное физическое уничтожение[1129].