Прямое сравнение Америки и Австралии перспективно, поскольку, несмотря на сходство, между ними существует множество различий. Если в Австралии Британская империя сохраняла номинальный политический контроль над австралийскими колониями вплоть до 1850-х годов, то в Америке Лондон утратил политическую власть после американской революции, в результате которой политическая власть оказалась в руках американской аграрной элиты и торговых капиталистов. Если в Северной Америке новое национальное государство служило средством усиления продвижения поселенцев в глубинку с помощью агрессивного национализма и идеологии республиканского аграризма, то в Австралии колониальные власти не всегда были готовы к политике неограниченной экспансии поселенцев. Они опасались вспышек открытого насилия, и на них не оказывали давления местные избиратели в ходе регулярных национальных выборов и выборов в штатах[908].

Практически полный контроль со стороны императорской короны отразился на земельной политике Австралии. Например, в Новом Южном Уэльсе (НЮУ) после 1788 года и до создания Земельного департамента в 1856 году землями короны распоряжались следующим образом: в соответствии с принципом res (или terra nullius) все земли принадлежали короне. Вся ответственность за земельную политику возлагалась на губернатора, проживающего в стране под руководством британского парламента. В то время НЮУ можно было практически считать департаментом императорского правительства. Губернатор был верховной властью в колонии, наделенной почти автократическими полномочиями. Давления избирателей в этот период австралийской истории не существовало. Вся корреспонденция важного характера, требующая решения и/или действий со стороны губернатора, направлялась колониальному секретарю. Вопросы второстепенной важности или просто детали шли в соответствующие офисы.

Учитывая сходство США и Австралии, следует отметить, что в Соединенных Штатах земельная политика была делом федерального государства, которое контролировало общественные владения. Закон о земле 1785 года устанавливал простые процедуры приобретения и распределения государственных земель. Он оставался моделью распределения земель, отобранных у коренных американцев, на протяжении более 100 лет, пока в 1889 году не была разделена индейская территория: после того как индейцы уступали право собственности на свои земли федеральному правительству, землемеры размечали землю на гигантские квадраты по шесть миль на сторону, а затем делили их на участки площадью в одну квадратную милю[909]. Каждый участок, в свою очередь, содержал четыре четверть-секции по 160 акров каждая. Затем правительство продает эти земли с публичного аукциона. Любую непроданную землю после аукциона можно было купить в земельном управлении по минимальной цене два доллара за акр[910]. После 1799 года в конгрессе часто раздавались голоса, требующие открытых земель в интересах жителей фронтира[911]. Важно отметить, что это произошло после того, как на Северо-Западной территории, обширном регионе между рекой Огайо на юге и Миссисипи на западе, была начата вторая стадия территориального управления.

Уильям Генри Гаррисон, как и Джордж Вашингтон до него, олицетворяет собой связь между «джентльменской элитой» на востоке и желаниями поселенцев на границе. В 1799 году он занимал пост секретаря Северо-Западной территории, а до этого воевал с «Бешеным» Энтони Уэйном в качестве помощника де Кампа. Уэйн был печально известен как генерал, сражавшийся с индейцами, который открыл запад для белых поселенцев в битве при Фоллен Тимберс в 1794 году и последующем Гринвильском договоре 1795 года, по которому Северо-Западная конфедерация индейцев уступила около трех четвертей территории, которые должны были стать штатом Огайо. Следующие 15 лет после Гринвильского договора были тяжелым периодом для индейцев Северо-Запада. Хотя договор, по всей видимости, установил границы между индейскими и белыми землями в Огайо и Индиане, эти демаркационные линии постоянно нарушались охотниками и поселенцами. Чтобы захватить дополнительные сельскохозяйственные угодья, американские сквоттеры пересекали договорные линии, чтобы расчистить землю и построить хижины на участках, которые были гарантированы коренным американцам. Охотники из Кентукки проникали далеко на север, до Вабаша и Иллинойса, и в 1801 году даже Уильям Генри Гаррисон признал это:

Жители Кентукки… имеют постоянную практику каждую осень пересекать земли индейцев напротив них, чтобы убивать оленей, медведей и буйволов, – последних, которые несколько лет назад были в большом изобилии, теперь почти не встретишь. Один белый охотник уничтожит больше дичи, чем пять обычных индейцев, – последние обычно довольствуются тем, что им хватает на пропитание, в то время как другой, жаждущий добычи, охотится только ради шкуры животного[912].

Кроме того, бухгалтерские книги индейских торговцев в этом регионе свидетельствуют об упадке торговли шкурками. Охотники шауни и майами по-прежнему ставили свои ловушки, но без особого успеха. Некогда независимый народ, коренные американцы теперь столкнулись с дефицитом. У них больше не было достаточного количества продуктов питания, и они не могли позволить себе покупать те предметы торговли, от которых зависело их выживание[913].

Теперь, после увольнения из армии, Гаррисон проводил политику, позволяющую поселенцам приобретать землю, на которой они могли бы жить и зарабатывать себе на пропитание[914]. Кроме того, поселенцы предпочитали, чтобы земельные конторы были поблизости от продаваемой земли, но часто земля, которую хотели приобрести пионеры, находилась в нескольких днях пути от Цинциннати и Питтсбурга, единственных мест, где можно было вести подобные дела. Это требовало долгой и дорогостоящей поездки, чтобы осмотреть землю и выбрать участок, и еще одной долгой поездки в земельный офис, где должен был состояться аукцион, и обратный путь. Альберт Галлатин вновь выступил в защиту земли для домохозяев и помог Гаррисону добиться принятия законопроекта, благоприятного для поселенцев. Принятый в результате Закон о земле 1800 года, который иногда называют «Законом Гаррисона о земле», содержал все вышеперечисленные пункты: (1) человек мог купить не 610 акров, а всего лишь полсекции; (2) вблизи продаваемых участков были созданы три дополнительных земельных управления; (3) была либеральная система кредитования. Согласно условиям кредитования, выплаты распределялись четыре года под 6 % годовых.

Как и в Соединенных Штатах, в Австралии центральная исполнительная власть пыталась контролировать земельную политику. Но картина была несколько сложнее, поскольку в Австралии и императорское правительство, и различные колониальные законодательные органы пытались регулировать темпы и характер расширения поселений с помощью различных способов распоряжения землей. Бюрократическому аппарату, принимавшему решения, приходилось конкурировать с крупными владениями, границы которых со временем претерпевали значительные изменения. В период с 1788 по 1850 год отделы или департаменты не разделяли государственные дела. Многие подразделения государственного сектора занимались продажей, арендой и предоставлением земель короны. Большая часть работы была рутинной, и многие задачи дублировались. Задержки, вызванные путаницей в распределении обязанностей, привели к тому, что управление земельными ресурсами все больше уходило в долги.

Радикальные изменения в распоряжении землями короны были впервые введены при губернаторе Ричарде Бурке. Земельный совет был упразднен в 1831 году[915]. Правительство открыло земельные резервы для продажи и сократило адекватный Департамент геодезии. Эти изменения ознаменовали переход от колонии каторжников к колонии поселенцев. Губернатору было приказано прекратить практику выдачи земли вместо пенсий или в качестве вознаграждения за заслуги[916]. В январе 1831 года практика выдачи земельных грантов была полностью прекращена и заменена Постановлением Годериха, в котором говорилось, что земля должна продаваться с публичного аукциона. К 1837 году продажа земель короны с аукциона по минимальной цене 5 шиллингов за акр была твердо введена в практику[917]. Дальнейшие изменения произошли, когда в 1840 году земельная политика была вновь изменена путем разделения Нового Южного Уэльса на три округа – северный, средний и южный. Земельные аукционы были ограничены старыми заселенными районами, где большая часть земли уже была отчуждена. Во внешних районах устанавливалась фиксированная цена на всю землю. В 1841 году имперский парламент принял Закон «О регулировании продажи пустующих земель в австралийских колониях». Его основным положением было то, что контроль над землей переходил от королевы к палате общин[918].

Только после того, как в Австралии было введено самоуправление и австралийские избиратели получили частичный контроль над своей администрацией, можно продуктивно сравнивать земельную политику Австралии и Соединенных Штатов. В 1850 году имперский парламент принял Закон о правительстве австралийских колоний, который не только отделил юго-восточный австралийский округ Порт-Филлип от Нового Южного Уэльса и провозгласил его колонией Виктория, но и наделил Законодательный совет полномочиями по подготовке демократической конституции для колоний[919]. В 1852 году губернатор передал контроль над земельной политикой и доходами Законодательному совету. Кроме того, проблемы, с которыми столкнулись первые земельные администраторы в середине 1800-х годов, усложнились в результате золотой лихорадки в центральной части НЮУ, начавшейся в 1851 году[920]. До 1856 года распоряжение землей и заселение НЮУ характеризовались стремлением колониального правительства воссоздать колонию в соответствии с социальной и экономической системой землепользования в Англии и попытками правительства страны сдерживать распространение поселений, несмотря на развитие повсеместного желания получить землю[921].

После открытия Австралии для заселения в 1816 году идеал создания фермерских хозяйств доминировал в общественном дискурсе, хотя количество ферм не впечатляло. В начале 1850-х годов старая, богатая шерстью сельская элита – «сквоттократия» – предприняла согласованные усилия, чтобы создать новую конституцию, которая позволила бы верхней палате сдержать демократические крайности более популярной нижней палаты. Это стремление потерпело неудачу из-за решимости британцев перейти к тому типу институциональных механизмов, который уже возник в Канаде[922]. Актом имперского парламента 1855 года колонии НЮУ было предоставлено ответственное правительство. Этот акт передал колониальному законодательству все полномочия по управлению и контролю над «пустующими землями», принадлежащими короне. Создание ответственного правительства в НЮУ означало значительный отход от прежней административной системы принятия решений и выработки политики в отношении земель короны. Результаты и последствия этого нового законодательства и политики повлияли на характер заселения земель в течение многих десятилетий этого раннего периода заселения Австралии.

В Северной Америке британские колониальные власти попытались свести к минимуму процесс Landnahme, установив Прокламационную линию 1763 года. Они на собственном опыте убедились, что интенсивные войны с коренными американцами в период с 1755 по 1765 год обходятся дорого. В Австралии колониальные власти также пытались ограничить количество земли, отнятой у аборигенов. В обоих случаях полусерьезные попытки правительств потерпели неудачу: в Северной Америке – из-за революции, в Австралии – из-за появления ответственного правительства в отдельных колониях после 1850 года.