Отделение Австралийского региона от международных дебатов и научных исследований имело пагубные последствия для обоих. Ученые, изучающие геноцид, заявили, что Тасмания – это случай государственного планирования и массовых убийств – на основе недостаточной осведомленности о событиях, в то время как общее избегание слова «геноцид» в Австралии означает нежелание специалистов по австралийской истории заниматься сравнительным и концептуальным анализом[874]. Я полагаю, что участие в обоих случаях – подробном историческом анализе и концептуальном и сравнительном исследовании – приведет к некоторым новым способам концептуализации как разрушения коренных обществ, с одной стороны, так и природы геноцида – с другой.

Большинство историков сходятся во мнении, что колонизация означала потерю тасманийцами основ жизни – пищи, репродуктивной способности, здоровья и родины. Они также согласны с тем, что колонизаторы в Британии и колонии знали об исчезновении населения в Северной и Южной Америке в результате колонизации. Большинство также согласны с тем, что с самого начала, но особенно с 1820-х годов, когда два очень разных общества конкурировали за землю, всем было ясно, что если колонизация продолжится, то коренное население быстро сократится и, возможно, исчезнет. Я бы сказал, что продолжать колонизацию в таких условиях означало сознательно участвовать в том, что последующие поколения стали называть геноцидом. Это явный случай колонизации без достаточного внимания к последствиям для коренных народов в результате устранения основ жизни, что привело к замене одной человеческой группы другой. Это геноцид[875].

Прозрения более ранних ученых, таких как Бонвик, Тернбулл и Барта, похоже, слишком часто забывались или отвергались. Все трое возлагали вину за почти полное уничтожение аборигенов Тасмании как на британские власти, так и на самих британских поселенцев. Мне кажется, они поступили абсолютно правильно. Стремление захватить землю, какими бы ни были последствия – а они, по сути, были либо уже известны, либо вполне предсказуемы по опыту Северной Америки и Карибского бассейна, – несомненно, является геноцидным проектом. В общем и целом, несмотря на волнения британской правящей элиты в 1830-х годах, британские власти, а затем и сменившие их правительства поселенцев не только продолжили захват земель и замену населения, но и последовательно не принимали достаточно серьезных мер для борьбы с жаждой земель и насилием со стороны поселенцев. Историкам необходимо в полной мере признать серьезность этих колонизаторских решений, как имперских, так и местных. Это не означает отказа от признания насилия со стороны коренного населения, или от важности снижения рождаемости как объяснения сокращения численности населения, или от факта выживания и политических претензий нынешних потомков. Речь идет о том, что если мы понимаем под геноцидом действия, которые, как известно, могут привести к уничтожению целого народа, то колонизация Тасмании, несомненно, должна быть признана как геноцид.

В то же время международной науке о геноциде и колонизации следует быть осторожной. Об истории Тасмании делаются обобщения без обращения к подробным австралийским исследованиям, которые показывают, что это не явный и устойчивый случай государственного планирования или массовых убийств, а скорее захват земель, предпринятый без достаточного внимания к коренным народам острова и характеризующийся довольно коротким периодом жестокого конфликта за землю между поселенцами и коренными народами. Это была колонизация, сопровождавшаяся широким спектром правительственной политики, включая тщетные попытки – слишком малочисленными и слишком поздними – защитить коренное население от нападений поселенцев и от последствий утраты самого необходимого для жизни.

Настало время для более активного обмена мнениями между исследованиями геноцида и тасманийской исторической наукой, если мы хотим понять, что именно произошло в Тасмании в первой половине XIX века, как лучше это рассмотреть и осмыслить, что эти исторические знания могут означать для нас в моральном и интеллектуальном плане теперь, в настоящем.