В Нью-Йоркской публичной библиотеке хранятся материалы Лемкина, которые, по-видимому, относятся к его размышлениям о геноциде в середине или конце 1950-х годов. В эссе «Введение в изучение геноцида» («Introduction to the Study of Genocide») (катушка 3, коробка 2, папка 1), из которого я уже приводил цитату для второго эпиграфа и которое, по-видимому, является описанием его проекта для гранта или издательства, Лемкин дает характерное для него широкое определение геноцида. Это «органическая концепция, имеющая множество влияний и последствий», и она «всегда существовала в истории»: «геноцид преследовал человечество на протяжении всей истории, и… последние столетия были особенно богаты случаями геноцида». В разделе «Объем проекта» Лемкин снова перечисляет «категории», составляющие его методологию для еще не законченной книги (включая «психосоциологические реакции» жертв, преступников и внешнего мира), и излагает свой план глав, с заголовками для раздела «Современность», где он вводит «тасманийцев» и, карандашом, «коренных жителей Австралии», а также «маори в НЗ»[349]. Здесь же находится эссе объемом около ста печатных страниц, посвященное американским индейцам и геноциду.

Кроме того, в книге содержатся развернутые и тщательные замечания о различии между культурными изменениями и культурным геноцидом. В катушке 3, коробке 2, папке 1, Лемкин пишет, что культурный геноцид «не следует путать с постепенными изменениями, которым может подвергаться культура», происходящими «путем постоянной и медленной адаптации культуры к новым ситуациям», где очень распространенными типами адаптации являются «внешнее влияние» и «ассимиляция определенных черт чужой культуры». Лемкин называет такую адаптацию «процессом культурной диффузии», а затем спрашивает: «В чем же тогда точное различие между диффузией и геноцидом?» Его ответ заключается в том, что геноцид предполагает полное и насильственное изменение, «то есть уничтожение культуры… преднамеренная цель тех, кто совершает культурный геноцид». В разделе Лемкина, озаглавленном «Масштаб проекта», он говорит об «основных изменениях», произошедших в обществах «в результате постепенной дезинтеграции культуры и культурного истощения различных обществ». Опять же, геноцид имеет место только тогда, когда проводятся «хирургические операции на культурах и преднамеренное убийство цивилизаций».

В своем «Введении в изучение геноцида» Лемкин говорит о том, что его цель – рассмотреть в планируемой книге «этиологию и причины, побуждающие к преступлению геноцида» в разные исторические периоды и в разных культурах. Он считает, что культурная антропология сыграет свою роль в объяснении того, как геноцид может быть «объяснен как результат культурного конфликта», например, в «столкновении между мигрирующими кочевыми обществами и оседлыми»[350]. Такое наблюдение можно применить к тому, как мигрирующие кочевые общества Испанской и Британской империй, белые колонизаторы/мигранты, пришедшие издалека, из-за морей, начиная с 1492 года вторглись на земли коренных групп в Америке или Австралии, живущих в пределах своих конкретных территорий, наций и цивилизаций, даже если в качестве традиционных народов они перемещались по этим территориям; их дома, например в Австралии или Северной Америке, могли не находиться на одном месте, но их территории тем не менее были их миром, предполагающим глубокую привязанность к питающему космосу и вплетение в него»[351].

Космос – это термин, который использует сам Лемкин. В катушке 3, коробке 2, папке 1 он пишет, что философия Конвенции о геноциде основана на «формуле человеческого космоса»: «Этот космос состоит из четырех основных групп: национальной, расовой, религиозной и этнической». Эти группы должны быть защищены конвенцией «не только из соображений человеческого сострадания, но и для того, чтобы не истощать духовные ресурсы человечества».