Лемкин продолжал работать над книгой в течение 1950-х годов. В письме из ящика 8, папка 11, от 26 февраля 1951 года в Фонд Люциуса Н. Литтауэра он обращается к Гарри Старру с благодарностью за постоянную поддержку; он считает, что щедрость фонда позволит ему закончить книгу и «выразить, наконец, научным образом многие идеи по теме геноцида, которые мучили мой ум в течение многих лет». Он также доверительно сообщил Старру, что предпочитает «основывать исследования на документах, а не на книгах», и по этой причине недавно провел некоторое время «в библиотеках Нью-Йорка и в частных коллекциях в поисках до сих пор не опубликованных документов, касающихся уничтожения цыган и армян».

После этих писем в папке 11 ящика 8 лежат две напечатанные на машинке страницы, озаглавленные «Пересмотренный конспект дел о геноциде» («Revised Outline for Genocide Cases»), в которых кратко излагается подход Лемкина к историческому изучению геноцидов и которые, вероятно, датируются примерно 1951 годом. Я воспроизвожу этот набросок.

ОБНОВЛЕННАЯ СХЕМА ДЕЛ О ГЕНОЦИДЕ

1. Фон

Исторический

2. Условия, приводящие к геноциду

Фанатизм (религиозный, расовый)

Ирредентизм (национальные устремления)

Социальный или политический кризис и перемены

Экономическая эксплуатация (например, рабство)

Колониальная экспансия или военное завоевание

Доступность группы жертв

Эволюция геноцидных ценностей в группе геноцидистов (презрение к чужакам и т. д.)

Факторы, ослабляющие группу жертв

3. Методы и приемы геноцида

Физические:

Резня и увечья

Лишение средств к существованию (голод, незащищенность и т. д. – часто в результате депортации)

Рабство – подверженность гибели

Биологические:

Разделение семей

Стерилизация

Уничтожение плода

Культурные:

Осквернение и уничтожение культурных символов (книг, предметов искусства, религиозных реликвий и т. д.)

Разграбление

Разрушение культурного лидерства

Разрушение культурных центров (городов, церквей, монастырей, школ, библиотек)

Запрет на культурную деятельность или кодексы поведения

Насильственное обращение в другую веру

Деморализация

4. Геноцидисты

Ответственность

Намерение

Мотивация

Чувство вины

Деморализация

Отношение к группе жертв

Противодействие геноциду внутри группы геноцидистов

5. Пропаганда

Рационализация преступлений

Апелляция к народным верованиям и нетерпимости; сеяние раздора (разделяй и властвуй)

Искажение и обман

Запугивание

6. Ответы группы жертв

Активный:

Пассивный (эмоциональный, ментальный):

Террор

Концепции геноцида и его преступлений

7. Реакция внешних групп

Против геноцида

Безразличие к геноциду

Попустительство геноциду

Сотрудничество в деморализации (эксплуатация ситуации геноцида)

Страх стать потенциальными жертвами

8. Последствия

Культурные потери

Изменения в населении

Экономические потрясения

Материальный и моральный упадок

Политические последствия

Социальные и культ. изменения

В следующей папке (коробка 8, папка 12) Лемкин приводит примеры геноцида, взятые из истории Северной и Южной Америки, где он применяет на практике и постоянно использует категории анализа схемы. Примечательно, что Лемкин не оправдывает колонизаторов в том, что касается смерти от болезней. В работе «Эссе об обращении испанцев с индейцами Южной Америки (без даты)» (Spanish Treatment of South American Indians Essay (n.d.)) он, опираясь, в частности, на наблюдения Лас Касаса, последовательно приводит «методы геноцида – физические», которые включают резню, рабство и лишение средств к существованию; семейная жизнь игнорировалась, хлеб из корнеплодов часто был единственной пищей; когда рабы заболевали, их оставляли умирать или в лучшем случае отправляли домой. Обращение с индейскими женщинами представляло собой один из аспектов биологического геноцида, «смерти расы». Матери-рабыни, измученные голодом и усталостью, не могли кормить своих детей. Детей нередко уносили испанцы; некоторых индианок не только насиловали без разбора, но и забирали, чтобы «пополнить гаремы испанских колонистов». Что касается физического геноцида, то население островов катастрофически падало. На Багамах население сократилось с 50 000 почти до нуля. Население Никарагуа было почти полностью уничтожено; за 14 лет более 600 000 человек погибли. Лемкин говорит, что Лас Касас утверждал, что общее число индейцев, убитых в испанской Америке, превысило 20 миллионов. Лемкин добавляет, что в это число не входят те, кто умер от переутомления, рабы, убитые в шахтах, индейцы, убитые во время активных боевых действий, а также казненные пленники.

Культурный геноцид мог происходить по-разному. Уничтожались культурные центры. Важное значение имела религия. Лемкин упоминает об «изощренном виде культурного геноцида», совершенного испанскими миссиями, которые были распространены в Мексике, Калифорнии, Луизиане и других местах. Он отмечает, что «хотя большинство индейцев, возможно, не были обращены в христианство силой, можно предположить, что они не имели представления ни о христианстве, ни о жизни и тяготах, которые ожидали их после крещения». Как только они поддавались наставлениям отцов, их судьба была предрешена; они больше не могли вырваться из-под влияния церкви или миссии. Миссионеры, например, в церкви в Сан-Франциско совершали мессу на латыни и испанском, не прилагая никаких усилий к изучению местного языка. Телесные наказания применялись к индейцам обоих полов, не выполнявшим своих религиозных обязанностей; если индеец сбегал из деревни миссии, его приводили солдаты и били плетьми.

Продолжая применять свой метод, Лемкин приводит примеры других категорий геноцида – от экономического до политического. Были грабежи и разграбление индейских богатств. Уничтожение индейских лидеров – убийство вождей или королей одного за другим. Под заголовком «Ответственность» он утверждает, что за редким исключением колонисты Новой Испании были виновны в геноциде: «колонисты были виновны по всем пунктам». Колонисты и их сторонники при дворе в Испании твердо решили сорвать все попытки остановить геноцид, в том числе не исполнять королевские приказы о запрете рабства и других злоупотреблений и скрывать от короля важную информацию; везде, где только можно, колонисты и их сторонники в метрополии пытались сорвать попытки Лас Касаса добиться слушания в Испании.

Затем Лемкин обсуждает дальнейшие аспекты геноцида во время испанской колонизации под заголовком «Мотивация», включая язвительный рассказ о мотивах Колумба, которые включали не только жадность к золоту и богатству, но и желание, заявленное королеве Изабелле, обратить массы жителей Востока в католичество. Он весьма критично оценивает Колумба и тот исторический пример, который он подал будущим колонизаторам Северной и Южной Америки:

После открытия Вест-Индии и первого прилива восторга от того, что в очаровательной стране живут такие мирные и дружелюбные туземцы, Колумб ожесточился и стал примером для последующих колонистов. Возможно, он был разочарован тем, что не обнаружил богатств, на которые рассчитывал. Во всяком случае, он плохо управлял своей колонией и допускал всевозможные преступления геноцида. Чтобы искупить свою вину за участившиеся рассказы о неудачных открытиях и плохом управлении, он отправил индийских рабов в Испанию. Для него рабы составляли главное богатство острова, и он хотел нажиться на них и получить прибыль. Таким образом, он подал пример того, что стало позором и скандалом испанского завоевания в Новом Свете…

Лемкин предлагает один из аспектов колонизации и имперского господства над другими (о котором также размышляла Ханна Арендт): «влияние внезапного богатства и власти» приводит к деморализации или вырождению моральных стандартов европейцев – колонизаторов, завоевателей, геноцидистов[343].

Тем не менее Лемкин не представляет мотивы и этическое мышление группы геноцидистов как единообразные, и здесь его рассуждения действительно поразительно глубоки и имеют далекоидущие последствия для общей истории европейской колонизации, а также для этического поведения и возможностей самого человечества. В частности, он проводит различие между обществом метрополии и колониальными поселенцами. Говоря об отношениях между европейской метрополией и колониями за морями, Лемкин в статье «Противодействие изнутри» (Opposition from Within) отмечал, что испанское правительство никогда не разрешало рабство в Новой Испании. В 1500 году королева Изабелла приказала губернатору Бобадилье уважать свободу и безопасность индейцев, но Бобадилья, у которого было много рабов-индейцев, проигнорировал королевский приказ. Столкнувшись с таким упорным нарушением приказов короны, королева Изабелла ввела новую систему под названием «энкомьенда»[344], которая должна была заменить пресловутую рабовладельческую систему и служить для защиты, а также для добровольного и мирного обращения индейцев в христианство. Однако колонисты быстро воспользовались новой ситуацией и использовали ее как прикрытие для возобновления рабства, которое теперь стало еще более одиозным и лицемерным. Лемкин делает социологический вывод о том, что геноцид «в значительной степени зависит от интересов» и что определенные группы, осуществляя геноцид против одной или нескольких групп, будут объявлять себя противниками геноцида против другой или других групп. Королева Изабелла, размышляет он, хотя и стала покровительницей индейцев и стремилась защитить их свободу и благосостояние от колониальных злоупотреблений, сама «только что совершила возмутительный геноцид против испанских мавров – как физический, так и культурный».

Лемкин утверждает, что отношения между угнетателем и жертвой в истории всегда нестабильны. Он указывает на «странное превращение жертвы геноцида в геноцидиста», как в случае с немцами-протестантами, которые покинули Европу из-за культурного геноцида, направленного против них, но затем совершили физический геноцид в Венесуэле ради наживы. Когда-то преследовавшиеся как еретики немцы, которые колонизировали Венесуэлу в XVI веке, «были не менее жестоки, чем испанцы». Тем не менее Лемкин предостерегает от восприятия геноцида или противодействия ему как «мотивированных исключительно эгоистическими соображениями или групповой лояльностью», поскольку часто появляются удивительные люди, чье противодействие выходит за рамки личных или групповых интересов или полностью игнорирует эти интересы: «Таким образом, Лас Касас вышел далеко за рамки обычной церковной оппозиции геноциду в Индиях; он проповедовал доктрину гуманизма, которая фактически выходила за рамки ценностей его собственного времени». Возможно, подумал я, отдавая дань уважения Лас Касасу, мы можем сказать то же самое о самом Лемкине в его страстном интеллектуальном и юридическом противостоянии геноциду в истории.

Затем Лемкин рассматривает испанскую колонизацию Америки с точки зрения других своих категорий: рационализации и искажения (индейцы обладали, по словам Лемкина, «высокой степенью культуры» в таких местах, как Юкатан, Мексика и Перу, но первые испанские завоеватели распространяли среди жителей Испании рассказы о том, что индейцы были недочеловеками и занимались каннибализмом; репутация Лас Касаса была «постоянно очернена теми, кто хотел защитить дело геноцида»). Он обсуждает реакции виков (покорность, бегство, семейное и массовое самоубийство, сопротивление, страх перед христианством). Здесь также есть эссе о Юкатане, в котором Лемкин снова использует свой широкий метод исследования геноцида, описывая через различные категории разрушение и гибель целого образа жизни, основ существования группы.