В XVI веке разгорелся спор о существовании новооткрытых «дикарей». Олицетворением двух сторон стали дебаты в Вальядолиде в 1550–1551 годах между испанским капелланом и королевским летописцем Хуаном де Сепульведой и миссионером-активистом отцом Бартоломе де Лас Касасом по поводу законности испанской «войны» против индейцев, причем Сепульведа решительно отстаивал утвердительную позицию, поскольку, как он утверждал, американские индейцы, как и африканцы и другие «животные», по природе своей низшие существа, у которых нет «души», а де Лас Касас опровергал это утверждение, основываясь на своих непосредственных наблюдениях за индейцами[1537]. В конечном итоге де Лас Касас утверждал, что индейцы могут быть спасены и поэтому не должны быть уничтожены.

Оба направления мысли – дикарь как недочеловек и дикарь как «примитивный», но все же человек, а значит, способный к спасению [души] – сохранились во времени, хотя и в разных воплощениях (теперь мы говорим не о спасении, а о «развитии» и «прогрессе»), по-разному узаконивая геноцид. Например, в эпоху Просвещения аргумент о спасении был секуляризован, частично основываясь на принципе психического единства человечества. Учитывая, что «дикари» были людьми и, следовательно, обладали той же «природой», что и «цивилизованные» европейцы, мыслители эпохи Просвещения должны были объяснить их кажущееся иррациональным поведение. Это было сделано с помощью теории стадий, которая ставила «дикарей» на нижнюю ступень иерархии, ведущей к «цивилизации». Связанные с духом эмансипации человека, «цивилизованные» были обязаны помочь этим «детским», «некультурным», «иррациональным» существам «прогрессировать». Будучи человеком, «дикарь» занимал нижнюю позицию в ряду бинарных оппозиций[1538]:

• цивилизованные – дикие;

• рациональные – иррациональные;

• культурные – некультурные;

• прогрессивные – дегенеративные;

• наука – суеверия;

• продвинутые – отсталые;

• развитые – недоразвитые;

• взрослые – похожие на детей;

• сильные – слабые;

• закон – беззаконие;

• знание – невежество.

Эти дискурсы поддерживали колониальную политику, которая, хотя и была направлена в первую очередь на экономическую эксплуатацию и территориальное расширение, могла быть оправдана с точки зрения «бремени белого человека». Колонизаторы должны были помочь превратить дикарей в более цивилизованных подданных. В большинстве случаев колонизаторы создавали сложный «аппарат» для продвижения этого проекта социальной инженерии[1539]. Власть колониального правительства постепенно расширялась, обычно с помощью силы. По мере расширения местных жителей «освобождали» с помощью западного образования, которое прививало им определенный набор ценностей и типов знаний. Эти представления часто принижали и не поощряли, а иногда и прямо объявляли вне закона «дикие» обычаи «первобытных людей». Кроме того, местное население было вовлечено и встроено в капиталистическую систему посредством соблазнов и принуждений, включая налоговую систему, которая вынуждала коренные народы участвовать в наемном труде. Как подданные колониальной администрации, они должны были следовать «цивилизованным» системам «закона» и «правосудия».

В ряде случаев такое использование колониальных сюжетов ассоциировалось с физическим и культурным геноцидом. Во многих случаях, включая массовые убийства в Северной и Южной Америке, местный образ жизни ухудшался (или становился незаконным), а группы людей насильственно выселялись со своих родных земель. Иногда детей забирают из семей и передают новым родителям, которые якобы обеспечат им «лучшую» жизнь. В других случаях идеология «бремени белого человека» работала в тандеме с рассуждениями о неисправимых дикарях, разжигая геноцид. Геноцид многих племен коренных американцев (например, сиу, чероки, оттавы и манданы) вписывается в эту модель, поскольку правительственная политика ассимиляции сосуществовала с официально или неофициально санкционированными военными кампаниями по искоренению, уменьшению или насильственному выселению «дикарей»[1540]. К печально известным случаям в Америке относятся «Тропа слез» чероки, намеренное заражение оттавов оспой лордом Джеффри Амхерстом, чтобы «истребить эту отвратительную расу»[1541] и резня в Сэнд-Крик (1864) и Ваундед Кни (1890). Иногда мотив получения прибыли был очевиден, как в случае с рабским трудом, пытками и массовыми убийствами индейцев путумайо в Перу или коренных жителей в Конго во времена короля Леопольда (1885–1908)[1542]. И кто может забыть «Завоевание пустыни» генерала Рока в Аргентине, истребление гереро в Юго-Западной Африке или уничтожение аборигенов в Австралии[1543]. Подобные геноциды не остались в прошлом: они продолжаются и по сей день в самых разных местах, начиная от яномами в Бразилии и заканчивая жителями Читтагонгских холмов в Восточном Пакистане[1544].