В какой степени Холокост на Украине был колониальным геноцидом? Безусловно, Украина рассматривалась как колониальная территория. Если в Польше Франк иронично настаивал на необходимой цивилизованности нацистского колонизатора, то на Украине его региональный коллега, рейхскомиссар Кох, называл украинцев «белыми неграми» и с гордостью демонстрировал свою безудержную жестокость[1393]. Эрих Кох, сам себя называвший жестоким псом, наслаждался своей вновь обретенной властью над Украиной и украинцами. Кох одобрял порку «туземцев», хотя, демонстрируя приверженность кодексу чести, считал, что немецкие чиновники, которые делают это в пьяном виде на публике, позорят честь мундира. Кох в основном брал пример с Гитлера, который возражал против любой цивилизаторской миссии в Украине. Сочетая атавистические представления об утопии «крови и почвы» с современными государственными структурами и методами, Гитлер, Гиммлер, Вальтер Дарре[1394] и другие нацистские идеологи представляли себе Украину как «теплицу германской крови», как будущий рассадник арийской расы, где солдаты-крестьяне пашут землю, держа оружие наготове, чтобы защитить хозяйство от «азиатских орд». Гитлер подвел итог нацистской колонизаторской миссии на Украине следующим образом: «Через двадцать лет Украина будет уже домом для двадцати миллионов жителей, помимо коренного населения. Через триста лет страна превратится в один из самых прекрасных садов в мире. Что касается туземцев, то нам придется тщательно их просеивать. Еврея, этого разрушителя, мы изгоним… Наше колонизационное проникновение должно постоянно прогрессировать, пока не достигнет стадии, когда число наших собственных колонистов значительно превзойдет численность местного населения»[1395].

Гитлер и его соратники гордились тем, что они революционеры с радикальным планом преобразования Украины, но их идеи развивались не в историческом вакууме. Так, в воображении Гитлера и Гиммлера о новом арийском рае можно найти отсылки к североамериканским фронтирам, Британской империи в Индии и европейской эксплуатации африканцев в конце XIX века. Действительно, Украина должна была стать немецкой Индией. Украинцы не должны были получать образование, националистическим чувствам не было места. Удел – служить своим хозяевам-немцам, как рабы, и ожидать взамен, по выражению Гитлера, «платки, стеклянные бусы и все то, что нравится колониальным народам»[1396]. В пропагандистском издании СС Гиммлера «Недочеловек» (Der Untermensch) можно прочесть о борьбе не на жизнь, а на смерть между немцами и евреями наряду с претензиями нацистов на территории Восточной Европы, изображенные как «черная земля, которая может стать раем, Калифорнией Европы»[1397]. Пропагандистские усилия режима, включая фотографии и фильмы, показывали этнических немецких поселенцев, едущих в крытых повозках, украшенных портретами их фюрера[1398]. Немецкие чиновники и солдаты писали домой в рейх, что торговля на черном рынке на Украине была похожа на торговлю с «негритянскими племенами» (Negerstammen), которые обменивали слоновую кость на стеклянные бусы[1399].

Нацистские колониальные фантазии – очевидные в пропагандистских образах, общих афоризмах, литературе, циркулировавшей среди чиновников, и самовозвеличивании нацистских лидеров (комиссаров Коха высмеивали и украинцы, и немцы за то, что они «расхаживали как золотые фазаны») – смешивались с повседневной реальностью бюрократических войн, борьбы за власть и идеологических столкновений по поводу приоритетов восточной политики (Ostpolitik). Несмотря на то что многие исследования посвящены борьбе за власть между и внутри рейхсминистерства Альфреда Розенберга по делам оккупированных восточных территорий и разросшейся полиции СС и агентств расового переселения Гиммлера, об идеологической основе этих конфликтов написано мало. Одним из существенных расколов в дебатах по восточной политике стал вопрос, который Розенберг поставил в 1930-х годах (если не раньше), но не смог решить в качестве рейхсминистра по делам оккупированных восточных территорий. Более чем за десять лет до завоевания немцами Украины Розенберг опубликовал в газете «Народный обозреватель» (Volkischer Beobachter) редакционную статью о будущем вызове Германии. Он писал, что Германия должна объединить свои расходящиеся тенденции восточной политики и мировой (Weltpolitik), чтобы удовлетворить «крестьянские» и «викинговские» стремления немецкого народа. По мнению Розенберга, крестьянин представлял собой поселенца, органически и расово связанного с землей, в то время как викинг воплощал тевтонский дух завоевания. Историк Вудрафф Смит сформулировал этот конфликт иначе, утверждая, что Гитлеру и нацистскому руководству «пришлось решать дихотомию Weltpolitik-Lebensraum в рамках немецкой империалистической традиции. Для этого они соединили миграционные и экономические движущие силы экспансии, разработав амбициозную программу переселения и экономической автаркии в Европе, где доминировали нацисты»[1400].

Слияние этих двух экспанистских течений – одного, ориентированного на заселение, другого – на экономическую эксплуатацию, – произошло в рейхскомиссариате так же, как и в Польше, и привело к таким же катастрофическим результатам. Однако на протяжении десятилетий многие исследователи Второй мировой войны и Третьего рейха, включая Смита, приходили к выводу, что этот необычный тип нацистской империалистической идеологии объясняет начало войны, но не Холокост, в то время как на самом деле нацистский экспансионизм был по своей сути антисемитским и геноцидным. Так, например, Смит пришел к выводу, что «многие из самых ужасных действий нацистов (особенно массовые убийства евреев) и саморазрушительные экономические инициативы немецкого правительства до и во время мировой войны имели сравнительно мало общего со специфически империалистической частью нацистской программы»[1401]. Его подход также упустил значительные продолжения «туземной» политики Германии в кайзеровской Африке и гитлеровской Восточной Европе.

Причинно-следственные связи между Холокостом и завоеванием нацистами своего жизненного пространства были установлены летом 1941 года, когда немцы вступили в войну с Советским Союзом. Согласно Кристоферу Браунингу, роковые месяцы принятия нацистами решений, связанных с Холокостом, совпали с началом войны Германии против Советского Союза летом 1941 года, как он это описывает, в «эйфории победы»[1402]. Война не ограничивалась линией фронта, но также велась в тыловых районах против евреев и других «угроз». Успех этой первой войны на уничтожение (Vernichtungskrieg) придал нацистским лидерам уверенности в том, что они решатся на массовое убийство всех европейских евреев. Но «эйфория победы» Браунинга была также выражением того, что историк Элизабет Харви проанализировала, а немцы того времени называли «Ostrausch», колонизаторский кайф или опьянение Востоком[1403]. Даже когда осенью 1941 года военное продвижение замедлилось, нацистская имперская мечта мотивировала все более радикальные геноцидные планы против евреев и других «туземцев». К 1942 году большая часть Европы оказалась в сфере влияния нацистской империи, но немецкие лидеры сосредоточились на Востоке как на центральной лаборатории для геноцидных и колониальных экспериментов.

На самом деле, печально известный приказ об «окончательном решении» (от 31 июля 1941 года), который уполномочил Рейнхарда Гейдриха провести общеевропейскую кампанию против евреев, был принят примерно в то же время, когда Гитлер долго обсуждал с Герингом, Борманом, Ламмерсом, Розенбергом и Кейтелем вопрос о создании райского сада на Востоке[1404]. На этой встрече Эрих Кох также был назначен рейхскомиссаром. Геринг выдвинул кандидатуру Коха, полагая, что Кох лучше всего подходит для полного использования экономических ресурсов Украины. Розенберг возражал, поскольку Кох был неуправляемым грубияном и не ценил украинцев как народ. Как правило, окончательное решение принимал Гитлер, заявивший: «Самым важным регионом на ближайшие три года, несомненно, является Украина. Поэтому будет лучше, если Кох будет назначен туда»[1405]. Тем временем Гиммлер, чьи полномочия распространялись на полицейские и охранные операции на бывших советских территориях, мобилизовал своих экспертов по переселению, чтобы расширить Генплан «Ост» и включить в него эти недавно завоеванные территории[1406].

Будучи правой рукой Гитлера по вопросам «германизации» и операций по обеспечению безопасности, Генрих Гиммлер курировал разработку новой расовой и территориальной схемы для Украины. Она не должна была быть на 100 % германизирована, как аннексированные территории рейха в польском Вартегау. Вместо этого планировщики Гиммлера задумали Украину как страну «поселения» (Siedlungsmarken) и «опорных пунктов» (Stutzpunkte), или участков немецких поселений. Они стремились консолидировать разрозненные общины волынских немцев, расположенные в западно-центральной части Украины и проживающие в Житомирском комиссариате, и так называемых черноморских немцев, располагавшихся на юге Украины, включая Крым (который Гитлер мечтал превратить в нацистскую Ривьеру, а Роберт Лей – в «один большой немецкий курорт» для отдыха членов «Силы через радость»[1407])[1408]. Поселения и фермы этнических немцев должны были располагаться вдоль новых автобанов, железнодорожных линий и речных путей, идущих с востока на запад и с севера на юг[1409]. Такие мечты нацистов вполне могли вдохновить Гитлера и Гиммлера на геноцидное «окончательное решение еврейского вопроса». Однако большинство их подчиненных, совершавших убийства, редко представляли и объясняли свои действия как первый шаг в немецкой колонизации. Вместо того чтобы ссылаться на туманные, утопические представления о будущем арийском рае на Украине, преступники низшего звена писали о непосредственной угрозе безопасности, которую представляли советские евреи, так называемые носители большевизма.

Действуя по указаниям и инструкциям начальства, немецкие солдаты, эсэсовцы, полицейские и административные чиновники обеспечили свою гегемонию на Украине с помощью безжалостной кампании этнических чисток и подавления всех форм сопротивления. Быстро перемещаясь из города в город, из местечка в местечко, они задерживали и убивали советских функционеров, членов коммунистической партии и во все возрастающем количестве евреев[1410]. Начальник Главного управления безопасности рейха Рейнхард Гейдрих направил свои айнзацгруппы в города и села и начал расстрелы и погромы против интеллигенции и евреев с большей силой, чем они применялись в Польше осенью 1939 года. До 25 000 евреев погибли во время погромов во время вторжения на Западную Украину в 1941 году. В Житомире, как и везде, нацистская тайная полиция разжигала народный антисемитизм с помощью пропагандистских кампаний и публичных демонстраций. Вскоре после того, как житомирских евреев согнали в исторический еврейский квартал на Чудновской, в местной украинской газете появилось объявление. Нацистские пропагандисты и чиновники объявили евреев поджигателями и возложили на них вину за разрушение центра города во время вторжения (которое на самом деле было вызвано бомбардировками Люфтваффе). В отместку 100 евреев-мужчин схватили, провели по главной площади, затолкали в грузовики, вывезли на окраину города и расстреляли 19 июля[1411]. Менее чем через две недели правая рука Гиммлера на Украине, генерал СС Фридрих Йекельн, санкционировал убийство женщин и заставлял подчиненных убивать как можно больше евреев[1412]. К августу 1941 года нацистские лидеры осознали возможность геноцида всех советских евреев и начали расширять акции убийства женщин и детей.

По мнению нацистских лидеров, «конструктивная» работа по колонизации – эксплуатация расовых и экономических богатств Украины – могла начаться только после уничтожения и искоренения политических врагов и расовых угроз рейху. Поэтому приоритетной задачей передовых отрядов мобильных подразделений убийств, таких как зондеркоманда (Sonderkommando) 4А полковника СС Пауля Блобеля, было «очистить» территорию и подготовить почву для других сил германизации, действующих по ее следам[1413]. Неподалеку от мобильного подразделения убийств Блобеля находилась другая айнзацгруппа, созданная Гиммлером, – зондеркоманда «Руссланд» (Sonderkommando Russland). По своей форме «Особое командование России» (менее чем в два раза меньше айнзатцгруппы (Einsatzgruppe)) олицетворяло конгломерат специалистов по безопасности и расовым вопросам, в который превратились СС и полиция. В нее входили около 280 мужчин (и несколько женщин-ассистентов, социальных работников и учителей) из рейхскомиссии по укреплению германских земель (RKF)[1414], Главного управления по делам расы и поселений (RuSHA)[1415], Главного управления экономики и администрации (WVHA)[1416], Управления по связям с этническими немцами (VoMi)[1417] и службы безопасности (SD). Многие из них опробовали свои методы в течение двух предыдущих лет в Польше, сосредоточив свои усилия по переселению в Вартегау и вокруг Люблина в Генерал-губернаторстве. На Украине зондеркоманда «Руссланд» создала штаб-квартиры сначала в Житомире, затем в Одессе, Николаеве, Крыму и Киеве[1418]. Таким образом, в то время как айнзацгруппы Sipo-SD (C и D) занимались операциями по обеспечению безопасности и разведке, прежде всего антиеврейскими мерами, другие колонизационные оперативные группы СС сосредоточились на трех секретных видах деятельности по германизации: 1) выявлении «ценной немецкой крови»; 2) обследовании и регистрации земель для последующей колонизации СС; и 3) координации колонизационной работы с другими гиммлеровскими ведомствами с целью обеспечения опорных пунктов полиции СС на Украине[1419]. Однако только в определенных местах, где проживали этнические немцы, разворачивание Холокоста и нацистской программы фактически совпали, и это произошло в основном в оккупированных румынами частях южной Украины.

В Рейхскомиссариате Украина наибольшая концентрация немцев наблюдалась в районе Черного моря, Днепропетровска и Житомира. В Причерноморье, которое было поделено между немецкими и ромейскими оккупантами, оперативные группы зондеркоманды «Руссланд» (под командованием доктора Клауса Зиберта) зарегистрировали более 130 000 этнических немцев в июле и августе 1941 года[1420]. Штаб-квартира Зиберта находилась в Ландау, историческом поселении этнических немцев в 50 километрах к северо-западу от Николаева. Отсюда его сотрудники управляли 14 региональными поселенческими центрами (Bereichkommandos), которые простирались по всей территории, оккупированной немецкими военными, гражданскими и румынскими войсками. Согласно Тигинскому соглашению от 30 августа 1941 года и пакту, заключенному в ноябре 1941 года между министром иностранных дел Румынии Михаем Антонеску и послом Германии в Румынии Манфредом фон Киллингером, колонии этнических немцев (Volksdeutsche) на вновь приобретенной румынской территории (бывшей советской Украине) перешли под управление VoMi, которое направило своих эсэсовцев в исторические поселения Раштатт, Лихтенфельд, Хоффнунгсталь, Бергдорф и др. Большинство этих немецких общин возникло в результате миграции немцев в царскую Россию в конце XVIII и XIX веке[1421].

В поселениях были мэры из числа этнических немцев, школы, фермы и полуавтономные немецкие полицейские силы, известные как Selbstschutz[1422][1423]. При минимальной поддержке со стороны властей рейхсвера и Румынии колонисты и их силы самозащиты были мобилизованы для помощи в «этнической чистке». Они массово уничтожали евреев и цыган, живших в их колониях или рядом с ними. По свидетельству бывшего румынского префекта в Приднестровье, в 1942 году жители этнической немецкой колонии Шенфельд убивали и сжигали цыган на своих фермах[1424]. Зимой 1941–1942 года до 30 000 евреев были привезены из Одессы в Березовку, расположенную недалеко от скопления этнических немецких колоний. Румынские и немецкие документы, а также свидетельства очевидцев говорят о том, что в лагере смерти Домановка к югу от реки Буг этнические немцы, колонисты, украинские ополченцы и румынские жандармы расстреляли 18 000 евреев. В румынском лагере Богдановка, куда насильно были переправлены еще 48 000 евреев, десятки тысяч были убиты в ходе непрерывных массовых расстрелов, поджогов сараев и ручными гранатами. Многие погибли на морозе от тифа и болезней, вызванных голодом[1425]. Летом и осенью 1942 года, когда Гиммлер находился в своей украинской штаб-квартире под Житомиром, он и его сотрудники объезжали этнических немцев и были настолько впечатлены работой самозащиты на юге Украины и в Приднестровье, что сформировали аналогичные организации, полицейские школы и активизировали подразделения этнических немцев и ваффен-СС для антипартизанских действий в Рейхскомиссариате Украина[1426].

Помимо Гиммлера, Альфред Розенберг выделил для себя область колонизаторской деятельности, которую он пытался расширить до последних дней оккупации. Доктор Карл Штумпп был главным агентом Розенберга на Украине и отвечал за регистрацию, реабилитацию и образование этнических немцев на Украине. Но он был не единственным агентом на местах, работавшим над этими задачами. Часто Штумпп сталкивался с представителями нацистской партии из Национального общества народного благосостояния (NSV[1427]) и агентами Гиммлера из Бюро по связям с этническими немцами (VoMi). Перекликающиеся и часто путающиеся множества нацистских колонизаторов, которые имели конкурирующие ви́дения развития и эксплуатации региона, привели к провалу программы реабилитации и мобилизации этнических немцев. Нацистская машина «созидания» на Востоке не могла сравниться по эффективности и межведомственному сотрудничеству с машиной уничтожения Холокоста.

Штумпп руководил штатом примерно из 80 гражданских экспертов, представлявших собой странную смесь генеалогов, этнографов, расовых биологов, географов, активистов нацистской партии и работников социального обеспечения. Они прочесывали села Украины в поисках «чистых» и «смешанных» немцев, тщательно составляя подробные семейные реестры, статистические отчеты по селам и карты с указанием мест проживания этнических немцев. С декабря 1941 года по март 1943 года они заполнили анкеты 82 000 жителей, что составляло чуть меньше половины всех этнических немцев в Рейхскомиссариате Украина[1428]. В своих опросах они редко отмечали что-либо об истории или присутствии евреев в этих общинах. В отчете за 1943 год о городе Черняхов под Житомиром систематизаторы Штумппа указали число «2662» для количества евреев, проживавших там на 1 июня 1941 года, но оставили пустой колонку для евреев, оставшихся в 1943 году. Таким образом, как утверждает историк Кейт Браун, колонизаторы, проводившие переписи, составлявшие списки, проводившие топографическую съемку, – словом, те, кто стремился перекроить этническую карту не окровавленными руками, а засучив бюрократические рукава, – закрыли глаза на судьбу евреев, а вместо этого сосредоточили свою работу и направили свое сочувствие на печальную участь этнических немцев. Разительное отсутствие евреев в их подробных демографических отчетах свидетельствует о том, что к концу 1942 года большинство евреев на Украине были заключены в гетто и убиты. Евреи не учитывались в этих инвентаризациях расового состава рейха. Вместо этого этнические немцы тщательно перечислялись как расовый «материал», который должен был стать основой нацистской империи на Востоке[1429].

В основе этой фантазии об арийском оплоте на Украине лежал тот факт, что немецкие лидеры отчаянно нуждались в рабочей силе для обеспечения безопасности рейха. Однако, внимательно изучив этнических немцев на Украине, региональные вожди поняли, что в фундаменте их империи много трещин. Экономические последствия Холокоста на Украине были значительными, поскольку еврейское население составляло ведущий сектор квалифицированных и промышленных рабочих. Инспектор вооружений вермахта на Украине наблюдал негативные последствия убийств и жаловался своему начальству в Берлине, что казни 150 000–200 000 евреев летом и осенью 1941 года привели к потере «крайне необходимых торговцев, которые часто были незаменимы для вооруженных сил». Кроме того, инспектор писал: «Если мы расстреливаем евреев, позволяем гибнуть военнопленным, обрекаем городское население в значительной степени на голодную смерть, а также теряем часть крестьянского населения в следующем году из-за голода, то вопрос остается без ответа: кто же тогда должен производить здесь что-либо, имеющее экономическую ценность?» Отвечая на этот вопрос, инспектор вооружений писал, что этнические немцы – «не тот элемент, на который могут положиться администрация и экономика страны»[1430].

Действительно, местные немецкие чиновники считали, что этнические немцы недостаточно сильны для защиты границ рейха, поскольку они были экономически неимущими, вступали в браки с украинцами и евреями и не имели базового образования, включая знание немецкого языка. Большинство из них были фермерами и поденщиками, а 40 % в Житомирской области были безработными и не имели необходимых навыков. Советские массовые депортации 1937–1938 и 1941 годов практически уничтожили мужское население, оставив в основном женщин, детей и немощных. Плачевное состояние этнического немецкого населения Украины далеко не соответствовало нацистскому расовому идеалу превосходного арийца. Вместо того чтобы найти население, которое могло бы управлять и защищать имперские земли и колонии рейха, нацистские «германизаторы» обнаружили население, которое стало скорее бременем для благосостояния, чем ресурсом[1431].

Нацистские программы переселения были частью нескольких геноцидных схем колонизации Украины. Но, с точки зрения большинства украинцев, самым отвратительным из этих планов не был ни Холокост, ни Volksdeutsche-кампании. Главной причиной сопротивления среди украинцев (которые составляли 80 % населения) были программы принудительного труда и сохранение нацистами колхозной системы. Десятилетия назад французский ученый Раймон Арон в своей работе о европейской империи отметил, что сопротивление местных жителей исторически приводило к падению империй[1432]. Хотя в случае с нацизмом это не имело решающего значения (поскольку союзные армии разгромили Германию), тем не менее это было характерно для нацистского правления в Европе и напоминало партизанскую или повстанческую войну в колониях. Как и в других колониальных странах, такое сопротивление свидетельствовало о том, что нацистские надсмотрщики утратили контроль над территорией. Дома этнических немцев стали излюбленными объектами нападений украинских и советских партизан. Осенью 1942 года Генрих Гиммлер убедил Гитлера, что единственный способ защитить этнических немцев от дальнейших нападений – это создать новую колонию вблизи усиленно охраняемой полевой штаб-квартиры рейхсфюрера в Житомире. Гиммлер назвал колонию Hegewald («Заповедный лес»). По меньшей мере 17 000 украинцев были собраны в этом районе, погружены в железнодорожные вагоны и депортированы в лагеря на юге России или отправлены в рейх на принудительные работы. Более 10 000 этнических немцев были переселены в Хегевальд. Еще 9000 были перевезены весной 1943 года в соседнюю колонию Фёрстерштадт. Многие дети в этой колонии были похищены из украинских домов и помещены в германизированные детские дома. Комиссары Розенберга жаловались, что эти операции по переселению и депортации с принудительным трудом привели к тому, что украинцы ушли в леса, где присоединились к группам сопротивления, что привело к снижению производительности украинцев на работе и на фермах. Генерал СС и генеральный комиссар по Житомиру Эрнст Лейзер, который без колебаний провел последние акции по уничтожению евреев в этом регионе, выразил свое разочарование немецким подходом к партизанской «угрозе». Партизаны контролировали большую часть его территории. Украинское население оказалось не таким уж послушным колониальным народом. Лейзер не мог защитить своих людей от регулярных покушений и нападений. В результате сельским комиссарам пришлось ограничить свои поездки по региону и забаррикадироваться в своих кабинетах. И что, возможно, еще больше беспокоило начальство Лейзера, они не могли гарантировать посадку и сбор следующего урожая, который должен был накормить немцев в рейхе и солдат на фронте[1433]. Партизанская война, геноцид под руководством нацистов и операции по переселению сделали практически невозможным для Лейзера и ему подобных экономическое развитие и эксплуатацию региона. Как оказалось, нацистская цель по созданию расово переупорядоченного пространства в Украине была почти достигнута, но имперские мечты Гитлера о немецкой гегемонии и автаркии в Европе рухнули.