Утрата отцовского образа порождает сыновний бунт, где мечта о «всеотце» оборачивается мечтой об «антиотце». В «Преступлении и наказании» Раскольников, отказавшись от своего богосынства, выступает в роли антихриста (то есть антиотца). Раскольников – одновременно и честолюбивый провинциальный юноша, и мечтающий о своем царствии лже-Христос (лжесын). Он берет на себя функции Бога: решает, кто достоин жизни, а кто – нет, кого убить, а кого миловать. Он не различает между собой земную власть и духовную силу, и потому, уже находясь на каторге, не может понять, в чем притягательность Сони для прочих ссыльных: «Неразрешим был для него еще один вопрос: почему все они так полюбили Соню? Она у них не заискивала; встречали они ее редко…» (VI, 419).

Раскольников мечтает о победе над всем «муравейником» – так он называет человечество, сводя людей до уровня двухмерных (эвклидовых) существ. Он ведет себя как архаический герой: «словно он всё время в бою, шум – единственное, что он знает: он гордо выкрикивает свое имя. Его слава должна быть признаваема всегда, она так хрупка, что не может существовать, когда публика не подтверждает ее» (Зойя, 110). Раскольников призывает Соню «сломать, что надо, раз навсегда, да и только: и страдание взять на себя! … Свободу и власть, а главное власть! Над всею дрожащею тварью и над всем муравейником!.. Вот цель! Помни это!» (VI, 253).

Когда вслед за старухой-процентщицей Раскольников убивает Лизавету, в роман входит еще одна важная тема. О Лизавете сообщается, что она была «поминутно беременна». В книжной редакции уточнений, что и убита она была, будучи беременной, нет, а в первой, журнальной публикации – есть. И то, что Раскольников убивает будущую мать и ее не рожденного ребенка – еще одно свидетельство его антиотцовского состояния[195].

История Раскольникова – история блудного сына, который лишь на берегу Иртыша обретает надежду на возвращение к Отцу.

Темы криминального преступления и отсутствия отца в романе тесно переплетены. Петербург – пространство, где не только совершаются убийства (то есть личная воля человека делает для себя выбор отпасть от Бога), но и где умирают и матери, и отцы (Катерина Ивановна, Мармеладов, Пульхерия Александровна)[196]. О том, что Петербург – это город детей, лишенных родителей, говорит и один из работников: «И чего-чего в ефтом Питере нет! … окромя отца-матери, всё есть!» (VI, 133). А в таком городе нет будущего. Выправить это зло возможно, лишь избрав возвращение к отцу (к Богу) – как в собственной жизни каждого, так и в жизни социальной. И зло, и добро, в интерпретации Достоевского, – в равной мере дети свободы. Но зло – это свобода отказа от отца, а добро – это выбор принять его и ему наследовать.

Советуем почитать

Бердяев Н. А. Миросозерцание Достоевского. Любое издание.

Касаткина Т. А. Воскрешение Лазаря: опыт экзегического прочтения романа Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание» // Достоевский: дополнения к комментарию / Под ред. Т. А. Касаткиной; Институт мировой литературы им. А. М. Горького. – М.: Наука, 2005.

Касаткина Т. А. О творящей природе слова: Онтологичность слова в творчестве Ф. М. Достоевского как основа реализма в высшем смысле. М.: ИМЛИ РАН, 2004.

Касаткина Т. А. Характерология Достоевского: Типология эмоционально-ценностных ориентаций. М.: Наследие, 1996.

Кони А. Ф. Фёдор Михайлович Достоевский. Любое издание.

Носов С. А. Колокольчики Достоевского: Записки сумасшедшего литературоведа. М.: АСТ, Редакция Елены Шубиной, 2025.

Степанян К. А. Путеводитель по роману Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание»: учебное пособие. М.: Изд-во Московского университета, 2014.

Тихомиров Б. Н. «Лазарь! гряди вон»: Роман Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание» в современном прочтении: книга-комментарий. СПб.: Серебряный век, 2005.