Ночью Вику не спалось. Он лежал и пялился в потолок, думая о ма. На душе было скверно, к горлу подступали слезы. Чтобы немного отвлечься, достал из шкафа «Братьев Карамазовых», как следует осмотрел книжку на предмет скрытых посланий и невидимых чернил. Тщетно.

Полистав Феликсов блокнот, Вик глянул на часы: пять утра. За окном уже светало. Через сколько-то часов Лев Аронович сядет писать весточку Сергею Павловичу. Нужно лишь перехватить конверт, и Вик все поймет, только… не стало бы поздно.

Если вспомнить вчерашние письма, выходило так, что один брат хотел помешать другому, но, будучи связанным клятвой, напрямую действовать не отваживался. Не потому ли Мещерский-Уцеховский вызвал его на тот странный разговор? И покойничек Багрицкий что-то знал, оттого и помер.

Зеллер говорила, в день похорон квартиру Багрицкого взломали. Вик помнил прощание у дома, что-то двухголовых он в толпе не заметил. Не братья ли наведались в квартирку?..

Старшие книжку назад не требовали, псам она тем более не нужна, а держать этакое у себя опасно. Вик все равно узнает, в чем была «загвоздка», получив сегодняшнюю переписку, и заодно от книжки избавится. А главное – выполнит просьбу Уцеховского.

Или Мещерского.

* * *

К горинскому особняку Вик приехал в семь утра. Хозяин, надо полагать, спал без задних ног. Вик будить Горина не собирался, книжку и охраннику вручить можно. Только инкогнито. Перебросить через ограду‚ и поминай как звали. Там не дураки сидят, уж разберутся, что к чему.

Вик был готов исполнить маневр, когда увидел на лужайке возле черного хода знакомую фигуру. Конечно, их разделяла почти сотня метров, но сложно не узнать человека, носящего за спиной шкаф. Горин связан с пожирателями?

Прячась за деревьями, Вик подобрался совсем близко. Симеон Фердинандович, пошатываясь и позвякивая ложками с поварешками, что крепились к шкафу веревочками, поковылял прочь, мелко крестясь. Чего это с ним?

Вик перелез через ограду, оглядываясь в поисках охраны. Никого. Минута‚ и он уже у черного хода. Дверь приоткрыта‚ и слышны голоса – до боли знакомые. Вик заглянул в щелку.

В полутемном зале маячили фигуры пожирателей. Доктор Лунц – куда ж без него? – и еще два знакомца. Все были чертовски заняты, а то бы Вика непременно заметили.

Был тут и приколоченный к креслу Горин. Хозяин дома издевательски отвечал доктору, обещаясь оплатить лечение в лучшей стоматологической клинике. Неужели пожиратели явились за Кристин?..

– Не помешал?

Вик толкнул дверь и шагнул в сумрачную залу.

Теперь стало видно, что к подлокотнику прибита левая рука хозяина дома, – в правой Горин держал бутылку, которой угрожающе поигрывал, время от времени делая глоток и морщась от боли.

Один из троицы, тот, который в прошлую встречу играючи скрутил Вика, не дав сбежать, валялся на полу в осколках битого стекла; рядом лежал молоток.

У двух прочих – с глазами-монетками и усача – видок тоже был помятый, а у Лунца вместо рта – кровавое месиво. Поначалу Горин Вику даже обрадовался, отсалютовав бутылкой, но, приметив томик «Карамазовых», спал с лица и загрустил.

– Полагаю, вы за этим пришли? – Вик положил книжку на стол и сразу отступил к стене.

Лунц зло сверкнул глазами, рот у него словно провалился внутрь‚ и нормально говорить доктор не мог. Усач хмыкнул, взял томик, открыл, извлек ампулу и, надев пенсне‚ изучил содержимое, будто записной ювелир. Затем пожал плечами и отдал футляр и ампулу человеку с глазами-монетками.

– Полагаю, уговор исполнен, – помедлив, сказал тот, даже не взглянув на протестующе замычавшего Лунца. – Господа.

Слегка поклонившись, человек с глазами-монетками и его товарищ взвалили бакенбардного на плечи и потащили к выходу. Доктор отправился следом, кланяясь‚ как китайский болванчик‚ и роняя кровавые капли из изуродованного рта на весьма дорогущий паркет. Напоследок приподнял шляпу и прошамкал:

– Свидимся еще.

На том и расстались.

* * *

Вик покинул дом Горина, даже не удосужившись обсудить случившееся – ну его к черту. Накупил гостинцев и отправился к ма, просидев с ней до обеда. Выходило, что ее снова положат в больницу. Ма была ко всему безучастна, словно ей вообще все равно, что с ней дальше будет. Наверно, препараты так действуют.

Когда Вик, падая от усталости‚ вернулся домой, мечтая проспать неделю, в дверь постучали.

– Не помешал?

На пороге стоял пьяный в хлам Горин. Он вообще трезвым бывает?

Вик дал Горину войти; пожалуй, компания не повредит. Все равно заснуть бы не получилось, а Горин притащил пару бутылок вина, что оказалось весьма кстати.

К тому же Горин оправдал свое существование почти сразу – какого-то лешего приперлась Балтрушайтис Б., и Горин очень длинно и очень затейливо ее обругал, а потом захлопнул дверь перед самым носом г-жи. Еще бы мистеры заглянули, и пусть хоть попереубивают друг дружку.

Выпив пару бокалов, Вик сам не заметил, как провалился в сон и продрых до самого вечера. Когда насилу продрал глаза, Горин все так же сидел в кресле, пил и рисовал в блокноте. На полу валялись многочисленные карандашные наброски. Из небрежных линий то тут, то там проступало лицо хорошенькой девушки с темными волосами. Наверно, это горинские картины он видел в мастерской на мансарде, а расстреливала их Кристин. Чем-то они ей не нравились.

Вик отправился на кухню, пить вино на пустой желудок – плохая идея. Навстречу ему тотчас вышла Савельевна с подносом, оформив очередной книксен. Боже, когда это уже кончится?..

Вик с нетерпением ждал Генриховну с новой порцией корреспонденции – изучить письма братьев. Перепить Горина – занятие неблагодарное, а собеседник из него все равно был никакой.

– Я жив‚ и честь моя спасена, – патетически заговорил Горин, когда Вик о нем и думать забыл. – Однако этим я благодарен не кому-нибудь, а вам – сопляку, по сути, еще мальчишке. Я бы застрелился, но тогда погибнет и Кристин, а этого я не хочу. Вызвать вас на дуэль и прихлопнуть, как надоедливую муху? Но за это Кристин никогда меня не простит. Поэтому я…

«Вот и делай людям добро, – подумал Вик. – На дуэль он меня вызовет, Дантес психованный».

* * *

Весточку от братьев удалось перехватить лишь в воскресенье, когда Вик совсем уж отчаялся. Выгнать Горина не было никакой возможности, а сам он уходить не желал. Да и веселее было с ним: провести выходные, терзаясь мыслями о ма, – так и в самом деле рехнуться недолго.

Вик быстро раскидал газеты с журналами, оставив лишь два письма. Автором одного был Лев Аронович, а другого – Сергей Павлович. А вот адресат сегодня был один. Мещерский-Уцеховский писали ему, Вику.

Сперва Вик вскрыл письмо Льва Ароновича, оно было совсем коротким:

Виктор,

Вы затеяли нечестную игру, и потому считаю своим долгом предупредить: не лезьте в чужие дела, поверьте, ничем хорошим это не кончится. Но самое главное – держитесь подальше от квартиры Багрицкого. Есть тайны, которые лучше не тревожить.

Мещерский

Второе письмо, от Уцеховского, было еще короче – вместо листа бумаги с парой строчек там лежал ключ от квартиры. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, от какой именно.

В который раз Вик не знал, как быть. Горин пьянствовал и в напарники не годился. Да и стоит ли его посвящать?.. Багрицкий был связан с магазинчиком, пожирателями и чтением, но как? Видно, это все же он надоумил Балтрушайтис купить синдром Стендаля, сам того не желая‚ втянув в эту чрезвычайно запутанную историю Вика.

Ко всему прочему Сергей Павлович со Львом Ароновичем – любители изъясняться загадками – пойди разбери. Уцеховский говорил, что брат – заядлый путешественник и некое амазонское племя едва не сделало его своим вождем. Совершил восхождение на гору. Какую хоть? Занятно было бы посмотреть.

«Тихо-тихо ползи, Лев Аронович, по склону Фудзи, вверх, до самых высот…» Впрочем, размер не тот. А еще говорил, мол‚ брат «связался с людьми, которые тщатся перевести Библию». Очередной импортозаместительный удар по MaDS, надо полагать.

Вик взвесил ключ на ладони. Как же поступить?..

* * *

Замок щелкнул, и дверь открылась. Вик скользнул в прихожую, включив фонарик – зажигать свет в квартире покойника не самая лучшая идея, а все окна – и зеркала – оказались плотно занавешены, так что было сумрачно.

Вик заметил, что в квартире повсюду висят часы, их сердитое тиканье сбивало с мысли. Зачем их столько? Идут секунда в секунду… Прежде чем приступить к обыску, Вик, поддавшись соблазну, немного похимичил с часами – безумие, конечно, только мало ли.

Вик тщательно изучил содержимое ящиков письменного стола. В одном обнаружилась рукопись, озаглавленная «КРОВЕЛЬХОЛЛ». А помимо рукописи…

Порошки и флаконы – кто-то здесь здорово успел похозяйничать, одними часами дело не обошлось. Стеклянные колбочки – в вязкой жидкости плавают кусочки мозговой ткани, на каждой склянке этикетка: «Синдром нелинейного восприятия времени», «Виндиго», «Мотыльковое безумие», «Куфунгисиса», «Синдром Котара», «Па-ленг», «Призрачная болезнь», «Цзоухожумо»… Да здесь пол-отдела экзотических расстройств собрано!

И дневниковые записи, одни сплошные формулы вперемешку с цитатами из Нового и Ветхого Завета. Очередной безумец… Или нет?

В шкафу завозились и вроде как зашептались, потом дверцы распахнулись‚ и наружу полезли руки, цепляясь за что придется, вытягивая следом грузное тело.

Вик, забыв про пистолет в кармане, схватился за стул, чтобы между ним и существом из шкафа была хоть какая-то преграда.

– А вы упрямы, юноша, – сказал Лев Аронович Мещерский, так до конца и не покинув шкаф; в руке он сжимал охотничье ружье, нацеленное Вику в живот. – Жаль обрывать знакомство, но поверьте: для вас это наилучший выход.

Сергей Павлович на Вика даже не взглянул. Он словно и впрямь находился от брата за тридевять земель.

– Что это значит? – спросил Вик дрогнувшим голосом. – Потрудитесь объяснить.

Мещерский, щелкнув курками, изрек:

– У той сказки, про дьявола и зеркало, есть продолжение. Слушайте. Из осколков зеркала один предприимчивый человек наделал много маленьких зеркал. Стал их продавать и несказанно разбогател. А на вырученные деньги построил храм. Люди смотрелись в зеркальца, а после шли молиться. Одни просили бога сделать их лучше, а другие рассказывали на исповеди, сколько успели нагрешить. Так до сих пор и ходят.

Мещерский поднял ружье и замер. Теперь его взгляд беспокойно блуждал по комнате. Вик, успевший проститься с жизнью, совсем забыл, что сбил время на всех часах в квартире. Теперь Лев Аронович не знал, какая рука подчиняется ему, а какая брату. Мещерский злобно глянул на Вика‚ и тотчас появилась пятая ладонь – с хронометром. Прежде чем Мещерский успел узнать‚ который час, Вик стулом выбил часы, вероятно, сломав пятой конечности запястье, и дал деру.

Мещерский, конечно, мог его играючи прикончить, но выстрела не последовало: братья были верны данному некогда слову. Безумие, да и только.

* * *

Вик налил в термос кофе, положил в контейнер три куска яичницы с колбасой и плотно закрыл крышку. Вытащил магазин, пересчитал патроны, вставил обратно и передернул затвор; поставил на предохранитель и убрал пистолет в карман.

– Ты куда? – спросил Горин, выползая из ванной.

– На работу, – мрачно ответил Вик, закидывая сумку на плечо.

Боже, когда он уже свалит?

Со всеми предосторожностями, на какие хватило фантазии, Вик покинул дом-корабль. Он был почти рад отправиться на работу. А спустя несколько часов наверняка жутко захочет домой. По мнению некоторых, это и есть счастье.

От мыслей голова шла кругом. Как теперь быть с Мещерским-Уцеховским? Кто из братьев больше безумен? Сергей Павлович или Лев Аронович? И безумен ли?..

Получалось, не у одной Liz кругом свои люди. Связаться с пожирателями, это ж надо! С другой стороны, а чего тут такого? Лунц с компанией не гнушаются любой, даже самой грязной работы. И еще ловко долги выбивают. Из феноменально-то богатых господ.

Фонарь не горел, часы не шли. Агента с плакатом «ТУЛЬПЫ ТОЖЕ ЛЮДИ!» сегодня что-то было не видно. Никак выходной решил взять?

– Привет! – Эльза, как всегда, светилась энтузиазмом. – Фрау Граббе сказала, что придет позже‚ у них с Elizavetoy Petrovnoy дела.

Вик угрюмо кивнул. Эльза предложила пока закрыть магазин – все равно обслуживать покупателей не получится; Вик не возражал.

– Это тебе, – Эльза протянула стаканчик эспрессо.

Вик угощение принял, но пить не стал – вылил украдкой в цветочный горшок. Не нравилась ему Эльзина доброта с утра пораньше. Может, в стаканчике слабительное – с нее станется.

Вик послонялся туда-сюда по торговому залу, понятия не имея, чем себя занять. Эльза принялась за уборку, а Вик сказал, что почитает Гегеля у себя в кабинете, намереваясь как следует вздремнуть.

– Везет тебе, – сказала Эльза. – Я бы тоже с удовольствием перечитала, да времени нет.

Издевается, что ли?

Вик зашел в кабинет, сел за стол, устроился поудобнее, сунув под голову «Науку логики» и «Лекции по эстетике». Сон все не шел, хотя ночью он глаз не сомкнул. Что-то нервное, скорее всего. Да и Горин разве даст спокойно пожить?

Опустошив термос с кофе, Вик решил заглянуть в туалет – назрела такая необходимость. На обратном пути все высматривал Эльзу: куда-то она запропастилась.

Вик заметил, что Эльза оставила саквояж без присмотра. Внутри обнаружились сменные протезы для правой руки. Один изрезанный и изрубленный, словно Эльза парировала им удары шпаги. Вик давно подозревал, что вместо правой ладони у Эльзы искусная имитация.

Стеклянная банка с плавающим внутри куском мозга стала сюрпризом. Это еще зачем? Вот ведь чокнутая.

Дверь в комнату ожидания приоткрыта, может, Elizaveta Petrovna вернулась и они там с Эльзой чай пьют? В животе меж тем проснулось ледяное пламя.

Дверь в кабинет начальства была распахнута, но Liz там не оказалось, только Эльза. Младший продавец копалась в ящиках письменного стола. Услышав шаги, подняла голову, на лице – неподдельное удивление. Черт возьми, что она подмешала в кофе?..

Эльза быстро взяла себя в руки, но больше не улыбалась, и немудрено: Вик держал ее на прицеле.

– Зачем тебе работать на эту мегеру? – без обиняков начала Эльза. – Ты же видишь, что она с людьми делает.

– А ты, выходит, святая? Чем тебе Багрицкий насолил? А Макс с Феликсом?

Удар попал в цель. По лицу Эльзы пробежало облачко досады. Видно‚ не рассчитывала, что Вик настолько осведомлен.

– Багрицкий подрабатывал левыми переводами и сам нарвался, – неохотно сказала Эльза. – А Феликс с Максом… с ними вышло скверно, тут ты прав. Но что поделать – где лес рубят, там и щепки летят. Скажу по секрету: скоро на рынке появится новый товар, и постигать истину станет куда проще. И невыразимо приятнее.

– Хотите перевести Библию, но без технологий MaDS ничего не выходит? – И еще раз в яблочко; Эльза даже слегка нахмурилась. – Увидишь Мещерского-Уцеховского, передай от меня привет. А, нет, я лучше им письмо напишу.

– Мы можем договориться. Торговля психическими расстройствами – вчерашний день, а Liz такая упрямая, она ни за что не признает очевидного. Ты в команде?

Кажется, Эльза тоже умела читать по глазам. Бывший младший помощник продавца дернула ладонью, одновременно прыгнув в сторону, – все было исполнено с феноменальной скоростью.

Вик успел выстрелить, но, разумеется, промазал. Его ударило в грудь и швырнуло на пол. Вик опустил взгляд: с левой стороны груди, там, где у всех нормальных людей расположено сердце, торчала рукоять ножа.

Эльза проворно скрылась за дверью. Он выстрелил еще трижды – наудачу, рассчитывая, что хоть одна пуля зацепит попрыгунью, но куда там. Только дверь зря испортил.

Грудь жгло огнем, дышать Вик больше не мог; он хрипел, чувствуя в легких расплавленный свинец. Надо полагать, фрау, тетушка Флопс, Семён Яковлевич и все прочие никуда не ушли, а лежат в киоске, отравленные Эльзой. А злосчастный агент брошен в комнате потерянных вещей с дырой в черепе размером с кулак.

Глаза слипались, Вик моргнул раз, другой, провалился в черноту, вынырнул, открыл глаза и увидел Эльзу – она спешно забирала со стола документы.

На сей раз она удивилась еще сильнее, и Вик, не дав ей опомниться, вскинул руку с пистолетом, одновременно нажав спуск. Целиться он и не думал, но пистолетик – на вид совершеннейшая игрушка, увесистый, правда, зараза, – таки выплюнул один снаряд и встал на затворную задержку – патроны кончились. Вик, конечно, еще пощелкал спусковым крючком, да толку? Но и первый выстрел получился на удивление точным: в лоб.

Голова Эльзы дернулась, как только шейные позвонки выдержали? Эльза выпрямилась, зажав лоб ладонью. Опустила руку, взглянуть на кровь. Чуть левее середины лба у Эльзы чернело аккуратное пулевое отверстие, совсем как на горинских картинах, изрешеченных Кристин.

– В расчете, – пробормотала Эльза и нетвердой походкой вышла из кабинета, только Вик ее и видел.

Чувствуя, как вновь соскальзывает в черную пустоту, Вик подумал, что новая работа сведет его в могилу, а не с ума.

Впрочем, не все ли равно?