Над усадьбой Грезецких медленно угасал холодный октябрьский вечер. Последние лучи солнца бессильно тонули в пелене сырого тумана, пришедшего с Мертвого залива. Воздух был тяжелый – пахло дымом, мазутом, горелой резиной и влажной прелой листвой. Туман, словно живой, медленно полз по вырубленному пустырю, где когда-то шумел терновый сад.

Ариадна сидела возле ограды и с помощью толстого куска арматуры играла с порыкивающим от удовольствия механическим сфинксом.

Звонили далекие колокольни, пытались отпугнуть кружащий над Искрорецком срамолет Феникса Грезецкого.

Казалось, все было как обычно. Только между мной и Никой невидимой стеной висело тягостное, вязкое молчание.

Мы сидели в беседке. Ника куталась в толстый плед. Она все еще выглядела очень изможденной. Лицо Ники, обычно такое живое и веселое, было бледным, почти прозрачным. Под глазами залегли глубокие тени, еще не зажили до конца ссадины на лице.

Две недели. Именно столько прошло с того момента, как мы спасли Нику, и все это время мы с ней по какому-то молчаливому согласию не заговаривали о том, что случилось на складе. Я не трогал этой темы ни когда она лежала в Императорском военном госпитале, ни когда только вернулась в усадьбу. И вот я наконец понял, что время истекло.

Я нашел в себе силы нарушить тишину. Голос прозвучал неожиданно устало:

– Ника… Что это было?

Она не подняла глаз, тонкие пальцы сжали бахрому пледа.

– Дух-помощник. Ыыргын-Оорхол. Его посылает к человеку Невыразимая.

– Это я понял. – Я отвернулся от нее, всмотрелся в пелену тумана. – Я тебя о другом спрашиваю. Как это вообще случилось?

– Я в темноте рисовала… Видно, перепутала что-то в символах, и он слишком буквально все толковать начал.

Я вновь посмотрел на Нику, чувствуя подкатывающую к горлу злость.

– Какого. Черта. Ты. Можешь. Призывать сибирского. Духа?! Я об этом тебя спрашиваю.

– Ну я же говорила, мы изучаем то, что происходит за Обью.

– Вот так изучаете? – Я вскочил, не в силах сдержаться. – Это же хуже, чем с сатаной якшаться!

– Намного хуже, – тихо согласилась Ника, все еще не поднимая глаз.

– И зачем тогда? – устало спросил я.

– Потому что иначе мы их не остановим. – Ее голос вдруг стал твердым. – Чтобы победить врага, его нужно познать. До самого дна.

– «Познать»? Так это называется? Я думал, вы ищете их слабые места, способы защиты, а вы что делаете? Проводите ритуалы по вызову этих тварей.

Я замолчал, не в силах подобрать слов, которые не звучали бы как обвинение.

– Чтобы найти слабое место – нужно изучить весь механизм. Я понимаю, что ты чувствуешь. Поэтому вся эта работа полностью засекречена. Я не могла говорить, прости. Да и если бы сказала, ты бы со мной видеться не стал.

Я взял руку Ники в свою и вздрогнул, ощутив, как она холодна.

– Что еще я не знаю?

– В остальном я говорила правду. – Она посмотрела мне в глаза, и я уже не мог понять, насколько она со мной честна. – Виктор, – тихо произнесла она. – Это… сильно изменит твое отношение ко мне?

Я отвернулся, глядя на то, как туман окончательно хоронит последние контуры вырубленного сада. Глубоко вздохнул, а потом выпустил ее ладонь и махнул на все рукой.

– Изменит. Конечно, изменит. Но думаю, мы как-нибудь справимся. Ариадна слуг Клекотова нарубила, ты слуг Клекотова нарубила, ну что тут сказать, должны же у вас с ней быть какие-то общие интересы.

– Это не я! Я не хотела!

– Да я знаю, тише. Не напрягай голос. – Я вновь взял в руки ее холодную ладонь. – Скажи мне одно, пожалуйста. Ты правда больше от меня ничего не скрываешь?

– Правда.

– Ну и то хорошо. – Я улыбнулся.

Я обнял ее, и она прижалась ко мне всем телом. Гладя ее волосы, я смотрел в застилающий Мертвый залив туман.

Где-то вдали прозвучал перезвон бронепалубного храма. Зашипели взлетающие освятительные ракеты. В небесах негодующе взревели шестикрылые гогары.

Я сжимал Нику и как никогда сильно почувствовал, в какие клещи зажало нас, людей. Северный Ядовитый океан с каждым годом становился все ближе. С востока день за днем наползали зеленые тучи. Альбион подчинял себе запад. На Юге безраздельно царила Гниль.

Мы теряли наш мир шаг за шагом, километр за километром, но я знал одно: человек умеет бороться. Пока Господь и наука с нами, шансы отстоять планету у нас еще есть.

Я посмотрел на Нику и вдруг улыбнулся – устало, но искренне.

– Ничего. Справимся.

Она несмело улыбнулась в ответ.

В этот же момент раздался шум и оглушительный лязг. Ариадна швырнула арматуру в воздух, и охранный сфинкс с грохотом понесся за куском металла. Напарница направилась к нам.

– В общем, мы все решили. – Я улыбнулся подошедшей сыскной машине.

Она села подле нас и ответила кивком:

– Я очень рада, что вы продуктивно проводите время. Знаете, у меня тоже было время подумать. Я тоже все решила. – Она внимательно посмотрела на нас. – Ника, когда личные диалоги с Виктором вам наскучат, а я подскажу, они наскучат вам именно сейчас, мы пообщаемся на иную тему. Я хочу, чтобы вы рассказали мне об Осветове. Как мне кажется, это весьма интересный человек.