Был вечер следующего дня. Мы сидели в сыскном отделении. Я, Ариадна и поручик Бедов.

– Я просто не знаю, что делать, – честно признался я друзьям. – Раньше все так просто было, а теперь вдруг эти деньги черти сибирские принесли. И что? Я как с Мороковым поговорил, так и понял: по меркам города я прекрасно живу. У меня жизнь идеальная. Дорогая квартира, неплохое жалование. А у всех остальных? Как мне городу-то помочь? Сумма для меня большая, а для всего Петрополиса – ничтожная.

Бедов покивал:

– Я, Виктор, что предлагаю: ввиду твоего благородного замысла ты должен раздать деньги страждущим. Если не знал, я, кстати, очень даже страждущий. Начинай с меня. Тысяч десять и – не знаю, как там Петрополис, но вот я прям буду полностью спасен от всех творящихся вокруг ужасов. Может, не навсегда, но на годик-другой точно.

Поручик усмехнулся и приложился к фляжке.

Я вздохнул и посмотрел на коллегу:

– Все бы тебе шутить. Я вот что думаю, может, и правда открыть доходные дома на Фабричной стороне? Только сделать их комфортными, с канализацией, с комнатами просторными, а брать дешево, чтобы семьи могли себе позволить. А деньги с жильцов на благотворительность тратить.

– Так. – Бедов прищурился. – То есть ты на Фабричной стороне хочешь построить дома комфортнее и дешевле, чем остальные? Ну-ка, подскажи мне, Томас ты наш Мор доморощенный, через сколько хозяева других доходных домов твою лавочку спалят?

Я строго посмотрел на Бедова:

– Думаю, они побоятся связываться с сыскным отделением. И вообще, мало ли будет препятствий, но ведь нужно же хоть что-то делать. Кругом скотство и декаданс. Нужно что-то менять. Нельзя так это просто оставить. – Я указал на город за окном. – Бедов, ну что ты все скалишься? Ну ведь и ты понимаешь, там, снаружи, деньги эти людям куда сильнее нужны.

– Секунду, Виктор, постой. Подожди, – прервал меня Бедов. Взяв со стола кружку, поручик сунул ее мне в руки, затем нашел графин и налил в кружку немного воды. Потом, ни слова не говоря, он отобрал кружку и внимательно ее изучил, более того, даже пролил несколько капель на стол и рассмотрел их в свете лампы.

Затем наконец озадаченно посмотрел на меня:

– Странно.

– Что странно?

– Вода в вино не превратилась, вот что странно. А то ты такие речи ведешь, что я ожидал. – Бедов развел руками.

Ариадна с интересом посмотрела на Бедова, а затем обернулась ко мне.

– А ведь в целом он прав. Вы мне очень дороги, но знаете, у нас есть всего два года, чтобы решить стоящую перед вами моральную проблему.

– Почему только два года? – напряженно спросил я.

– Виктор, так вам же тридцать один исполнилось, если будете вести себя так и дальше, то через два года вас все обязательно к кресту приколотят – вот почему.

– Ариадна!

– Что Ариадна? Вы на кресте нетранспортабельны будете. Все расследования встанут.

Бедов расхохотался и дал Ариадне пять. Я сложил руки на груди.

– Да идите вы оба к чертям сибирским! Нашлись тут, комедианты венецианские!

Бедов рассмеялся вновь и, поглядев на время, откланялся. Я подошел к окну и взглянул в клубы черного дыма, закутавшего улицы нашей столицы.

В стеклах отразилась синева глаз Ариадны. Сыскная машина тихо подошла ко мне.

– Извините, Виктор, если это может служить оправданием, знайте – мне было очень весело.

Она помолчала, а затем тронула меня за плечо:

– Виктор, вы правда дороги мне, и я просто не хочу, чтобы вы витали в облаках. Взгляните на этот город. Вы все верно сказали: четыреста тысяч – это не та сумма, что может ему помочь. В одиночку вы ничего не сделаете. Хотите что-то изменить, ищите еще людей.

Мы помолчали, и я мысленно признал ее правоту.

– А что ты думаешь насчет моей идеи с домами?

– Сотне человек это поможет. Ситуацию в городе не изменит никак. Но почему нет? В конце концов, как говорил Апостол Муравьев в своем пятом послании к жителям Декабрии: муравьи носят по песчинке, а муравейники строятся.

– Вот даже не буду спрашивать, откуда ты знаешь эту цитату.

– Перед отлетом я взяла у Десницына несколько телефонных справочников Декабрии. Ах, если бы вы знали, какое это чудо! У них в алфавите на два знака меньше, и «ер» они в конце слов не ставят. Казалось бы, мелочь, но как это освежает ритм справочника. А имена там какие: Стальяна, Бореалла, Аркадмий, Чугунокентий. Восхитительно. Ну и на последних страницах очень много забавных и порой нелогичных цитат.

Ариадна заулыбалась.

Мы помолчали, а затем я обернулся к напарнице:

– Что ты будешь делать со своей половиной?

Ариадна удивленно посмотрела на меня.

– Мы напарники. Дело мы раскрыли вместе.

– Виктор, вы – человек, я – машина. Вы вводите данные, я выдаю результат.

– Ариадна. Хватит. Никаких человек и машина. Половина здесь твоя, и точка. Так что будешь с ней делать?

Ариадна улыбнулась, а затем отвернулась:

– Виктор, мне не на что их тратить. Все мои расходы оплачиваете либо вы, либо Инженерная коллегия. Меня это полностью устраивает. Пока распоряжайтесь ими так, как посчитаете нужным. Идея у вас хорошая – чем выше уровень жизни, тем ниже уровень преступности, а чем меньше преступности, тем более качественно я могу работать. Пробуйте, Виктор, ищите единомышленников. Посмотрим, может, вам что и удастся. В конце концов, вы же человек, а мир меняют люди.

Мы замерли у высокого окна. Темный дым клубился над Петрополисом, однако мне показалось, что в этот момент он стал немного светлее.