Приближается время, когда, надеюсь, мы с вами увидимся, – и все же мне не спится – великое счастье так же волнительно, как и горе, поэтому я продолжу свой дневник.
Так как мне доселе не доводилось посетить Бат[166], вчера вечером было решено поехать туда, чтобы показать мне этот знаменитый город. Сегодня утром после завтрака подали три экипажа, и мы выдвинулись в путь: леди Луиза и миссис Бомонт с лордом Мертоном, мистер Коверли, мистер Ловел с миссис Селвин и я с лордом Орвиллом.
Едва мы проехали полмили, как какой-то джентльмен из почтовой кареты, что следовала за нами, окликнул слуг:
– Эй, парни! Это часом не мисс Энвилл там, среди этих, как их там?..
Я немедленно узнала голос капитана Мирвана, и лорд Орвилл остановил фаэтон. Капитан вышел из кареты и уже через мгновение стоял перед нами.
– Ну-с, мисс Энвилл, как вы поживаете? Я слыхал, вы теперь мисс Белмонт. Как там поживает мадам Француженка?
– Полагаю, у мадам Дюваль все хорошо, – отвечала я.
– Надеюсь, она снова на плаву и готова к бою, – сказал он, многозначительно подмигивая. – Небось, отлежалась и корму подлатала! А как там бедный мусье Страдалец? Все такой же, с отвисшей лошадиной челюстью, э?
– Они не в Бристоле, – сказала я.
– Не в Бристоле! – разочарованно протянул капитан. – Но на свадьбу-то старая вдовушка явится? Где же еще ей похвастаться лионским шелком? Уж мы с ней спляшем новомодную джигу[167]! Когда же она пригребет-то?
– Она вовсе не приедет.
– Не приедет! Черт возьми, что за ужасная новость! Я всю дорогу только и думал, какую бы шутку с ней сыграть!
– Вы очень любезны! – рассмеялась я.
– Я бы ни в жисть не повелся на уговоры Молл и не потащился бы сюда, если бы знал, что ее здесь нет. Скажу по секрету, я задумал устроить старой карге очередную взбучку!
– Так это мисс Мирван убедила вас поехать?
– Да, мы всю ночь в экипаже тряслись.
– Мы! – вскричала я. – Так мисс Мирван с вами?
– Кто, Молли? Да, она здесь, в этой самой карете.
– Боже правый, сэр, почему же вы мне раньше не сказали? – воскликнула я, немедленно выпрыгнула из фаэтона с помощью лорда Орвилла и бросилась к своей дорогой подруге. Лорд Орвилл распахнул дверь кареты, и нет нужды рассказывать, с какой неподдельной радостью мы встретились.
Мы попросились поехать вместе, и лорд Орвилл был так добр, что пригласил капитана Мирвана в свой фаэтон.
Как же я обрадовалась такому своевременному визиту моей дорогой Марии! Едва услышав о моих новостях, вместе с леди Говард и любезной миссис Мирван она принялась изо всех сил уговаривать своего отца согласиться на поездку, и он не смог устоять перед их мольбами. Однако она призналась, что если бы капитан не ожидал встречи с мадам Дюваль, едва ли согласился бы так охотно. Мирваны прибыли к миссис Бомонт всего через несколько минут после того, как мы скрылись из виду, и легко перехватили нас в пути.
Я не стану подробно писать о нашей беседе: вы и так хорошо представляете себе, о чем мы разговаривали и что обсуждали.
Мы остановились в большой гостинице, где нам пришлось попросить комнату, так как леди Луиза до смерти устала и пожелала чем-нибудь подкрепиться, прежде чем отправиться на прогулку.
Как только мы собрались все вместе, капитан, бесцеремонно расцеловав меня, воскликнул:
– Ну-с, мисс Белмонт, желаю вам счастья! Но я слыхал, вас не устраивает ваше новое имя!
– Не устраивает? Право же, это не так, сэр.
– Тогда почему вам так не терпится сменить его?
– Мисс Белмонт? – крайне удивился мистер Ловел. – Я прошу прощения!.. Не сочтите за дерзость, но позвольте сказать: я всегда думал, что имя этой юной леди – Энвилл.
– Черт возьми, – воскликнул капитан, – где-то я уже видал вас прежде! Вы случайно не тот молодчик из театра, который сам не знал, что давали: трагедию, комедию или концерт уличных скрипачей?
– Полагаю, сэр, – запинаясь, ответил мистер Ловел, – однажды… Кажется, я имел удовольствие видеть вас прошлой весной.
– Проживи я еще хоть сотню весен, разве такое забудешь? – отвечал капитан. – Черт возьми, я тогда знатно повеселился! Ну, как бы там ни было, я рад видеть, что вы все еще не отбросили копыта (при этом он грубо пожимал руку мистера Ловела). Простите за дерзость, почем вы нынче платите за вечер, чтобы разогнать гробовщиков?
– Я, сэр?.. – растерянно переспросил мистер Ловел. – Право, я не думаю, что моей жизни угрожает неотвратимая опасность… Определенно, сэр, я вас не понимаю.
– Вы не понимаете? Сейчас объясню! Дамы и господа: вот этот самый джентльмен, который перед вами, платит по пять шиллингов за вечер, только чтобы продемонстрировать друзьям, что он жив!
– Совсем недорого, – вставила миссис Селвин, – учитывая важность этих сведений.
К тому времени леди Луиза отдохнула, и мы отправились на прогулку.
Очаровательный город Бат оправдал все мои ожидания. Полумесяц[168], открывающийся с него вид и элегантная симметрия Цирка[169] восхитительны. Променады[170] же скорее разочаровали меня: один из них ничем не лучше, чем очередная мощеная лондонская улица; второму же не хватает истинной элегантности, хотя вид оттуда на Прайор-Парк[171] и Эйвон очень живописен. Я думала, это будет нечто большее, нежели просто широкая мостовая.
В павильоне[172] я поразилась, увидев купающихся дам. Они были в шляпках, но мне кажется непристойной сама мысль о том, что кто угодно может увидеть леди в таком положении.
– Клянусь, – сказал капитан, глядя на купальню, – вот где старухе-француженке стоило бы сплясать фанданго[173]! Черт возьми, как было бы весело сделать с ней круг-другой в этой луже!
– Мадам Дюваль была бы очень обязана вам за такую невероятную любезность, – сказал лорд Орвилл.
– Чтоб вы знали, – отвечал капитан, – я от нее просто без ума! Никогда прежде так не увлекался старухами.
– Право, – воскликнул мистер Ловел, тоже глядя на купальщиков, – ума не приложу, почему на дамах такие жутко уродливые наряды[174]! Я много размышлял об этом, но так и не понял.
– Я бы хотела ввести в моду что-то новенькое, – сказала леди Луиза. – Никогда не любила купания, а все из-за нелепых туалетов! Ну же, не сочтите за труд, помогите мне придумать что-нибудь!
– Кто, я? Дорогая сударыня, – сказал мистер Ловел, самодовольно улыбаясь, – я не в силах помочь даме с таким изысканным вкусом, как ваш. К тому же я вовсе не разбираюсь в модных фасонах. Право, за всю жизнь я изобрел не больше трех! Но у меня никогда не было ни малейшей склонности наряжаться, никакого представления о стиле или элегантности.
– О, фи, мистер Ловел! Что вы такое говорите? Все мы знаем, что вы задаете ton в beau monde[175]! Заявляю: вы одеваетесь лучше всех.
– Ах, дорогая сударыня, вы совсем смутили меня! Это я-то хорошо одеваюсь? О нет, я даже не уверен, что прилично выгляжу, чтобы появляться на людях. Я до смерти боюсь выбирать туалеты. Поверьте, ваша светлость, сегодня утром я целых полчаса думал, что же мне надеть!
– Разрази меня гром, – воскликнул капитан, – жаль, что меня не было рядом! Со мной дело пошло бы быстрее. Полчаса думать о тряпках! Да кому, черт возьми, есть дело до того, что на вас надето?
– О капитан, – вмешалась миссис Селвин, – не сердитесь на джентльмена за то, что он думал по какой бы то ни было причине. Уверяю вас, он нечасто этим грешит.
– Право, сударыня, вы невероятно добры, – огрызнулся мистер Ловел.
– Так что же, – спросил капитан, – вы тут когда-нибудь ныряли?
– Нырял, сэр! – повторил мистер Ловел. – Что за странное слово! Но если вы имеете в виду купание, то я имел честь проделывать это много раз.
– Не сочтите за дерзость, скажите-ка, а что вы тогда делаете с этим вашим гнездом на голове? На вас столько жира и помады! Бьюсь об заклад, вы бы всплыли, как поплавок, если б нырнули!
– Что может быть проще! – воскликнула миссис Селвин. – Конечно, он всплыл бы вверх головой, она же легче всего!
– Чтобы проверить, – сказал капитан, – надо бы сделать из него солдата, и тогда уж решать, что легче – голова или ноги. Ну да ладно, ставлю десять фунтов к шиллингу: если я зашвырну его в воду головой вниз, он всплывет на своих напомаженных кудрях, крутнувшись, как волчок!
– По рукам! – воскликнул лорд Мертон. – Принимаю ваше пари.
– Правда? Черт меня возьми, тогда я проделаю это, вы и глазом моргнуть не успеете!
– Хи-хи, – деланно рассмеялся мистер Ловел и тут же отошел от окна, – клянусь честью, это очень любезно, но как можно спорить на кого-то без его согласия?
– Ловел, вы вне игры, – сказал мистер Коверли, – любой человек может делать ставки на вас, если пожелает. Ваше мнение тут неважно, даже если бы спорили на то, что ваш нос – небесно-голубого цвета.
– Да, – кивнула миссис Селвин, – спорить можно о чем угодно, даже о сущей бессмыслице: например, о том, что ум ваш блещет ярче, чем ваш наряд.
– Я против, – сказал мистер Ловел. – Быть предметом спора – это сомнительная привилегия. Я попрошу воздержаться от подобной вольности.
– Просите сколько хотите, – рявкнул капитан, – вот только кому есть до того дело? Предположим, я хочу поставить на то, что у вас нет ни одного зуба! И как вы мне помешаете?
– Позвольте поинтересоваться, сэр, и как же вы это докажете?
– Как? Да выбив у вас все зубы!
– Выбив зубы, сэр! – ужаснулся мистер Ловел. – Ей-богу, никогда не слышал ничего страшнее! Позвольте отметить, что никакое пари, по моему мнению, не может оправдать такую дикость!
Тут вмешался лорд Орвилл и поспешил отвести нас к экипажам.
На обратном пути мы разместились по каретам так же, как по дороге сюда. Миссис Бомонт пригласила всю компанию на обед и была так любезна, что попросила мисс Мирван погостить у нее во время ее пребывания в городе. Капитан будет жить в Хотуэллзе.
Первые полчаса после нашего возвращения мы выслушивали извинения мистера Ловела за то, что он будет обедать в костюме для верховой езды.
Миссис Бомонт, обратившись ко мне и мисс Мирван, спросила, как нам понравился Бат.
– Я надеюсь, – сказал мистер Ловел, – леди не считают, что действительно увидели Бат.
– Почему же нет? – воскликнул капитан. – Думаете, они засунули свои глаза в карманы?
– Нет, сэр, но я полагаю, вы не найдете ни одного человека… Ни одного человека какого бы то ни было сословия, который, побывав за одно утро в паре-тройке мест, скажет, что «видел Бат».
– Так вы думаете, – не сдавался неугомонный капитан, – что увидели бы больше, если бы поехали около полуночи?
– Нет, сэр, нет, – сказал мистер Ловел с надменной улыбкой, – я вижу, вы меня не поняли: мы никогда не называем такие поездки «увидеть Бат». Ехать нужно в сезон[176].
– Что же, черт возьми, можно увидеть только в одно время года?
Мистер Ловел снова улыбнулся, но, по-видимому, отвечать счел ниже своего достоинства.
– Батские развлечения, – сказал лорд Орвилл, – все схожи. Через какое-то время они наскучивают. Но хуже всего в Бате то, что тут раздолье для заядлых игроков.
– Надеюсь, милорд, вы не хотели бы запретить игру, – воскликнул лорд Мертон. – Это же самая соль жизни! Черт меня подери, да мне без игры белый свет не мил!
– Мне очень жаль это слышать, – серьезно сказал лорд Орвилл, глядя на леди Луизу.
– Ваша светлость не может быть судьей в этом вопросе, – продолжал лорд Мертон. – Но если однажды мы усадим вас за карточный стол, впредь жить не сможете без игры!
– Надеюсь, милорд, – намекнула леди Луиза, – вы никогда не оставите карты ради кого-то из присутствующих.
– Ваша светлость, – сказал лорд Мертон, опомнившись, – может заставить меня отказаться от чего угодно.
– Кроме как от нее самой, – ввернул мистер Коверли. – Ей-богу, милорд, думаю, я вам тут подсобил!
– А вы находчивы, Джек, – отвечал его милость, – у вас всегда наготове острое словцо. Я вот не претендую на подобные таланты.
– В самом деле, милорд? – спросила саркастичная миссис Селвин. – Что ж, это удивительно, учитывая, какой бы вы имели успех.
– Скажите, сударыня, – сказал мистер Ловел леди Луизе, – слышали ли вы новости?
– Новости! Какие новости?
– Да как же, слухи, которые ходят в Бристоле относительно одной особы.
– Боже, нет. Расскажите же!
– О нет, сударыня, прошу вашу светлость простить меня. Это большой секрет, и я не упомянул бы о нем, если бы не решил, что вы уже все знаете.
– Господи, как вы можете быть таким чудовищем? Что за несносный человек! Конечно, вы со мной поделитесь, разве нет?
– Ваша светлость знает: я всегда рад повиноваться вам, но, клянусь честью, я и слова не скажу, если вы не пообещаете соблюдать строжайшую секретность.
– От меня бы вы такого обещания не дождались, – встрял капитан, – так что пришлось бы вам в кои-то веки заткнуться! Секретность, ха! Черт меня дери, и не стыдно вам призывать к секретности, когда собираетесь что-то рассказать женщине! Я бы охотнее разболтал тайну всему женскому полу, чем доверил ее такому фрукту, как вы!
– Такому фрукту, как я, сэр! – повторил мистер Ловел, роняя нож и вилку и напуская важный вид. – Я в самом деле не имею чести понимать вас.
– Не понимаете – и ладно, – сказал капитан. – Я вам объясню, как только пожелаете.
– Клянусь честью, – возмутился мистер Ловел, – я не стану скрывать, что мне полагалось бы почувствовать себя задетым. Однако наверняка это какая-то морская фразочка, так что я оставлю ее без внимания.
Тут лорд Орвилл, чтобы сменить тему, спросил мисс Мирван, собирается ли она провести всю следующую зиму в Лондоне.
– Нет, конечно, – вмешался капитан. – С чего бы? Она уже все там повидала.
– Так Лондон, – сказал мистер Ловел, улыбаясь леди Луизе, – стоит рассматривать только как набор достопримечательностей?
– Ну, мистер Всезнайка, а как вы сами его рассматриваете? Отвечайте же!
– О, сэр, вы едва ли поймете меня. Я недостаточно владею морским жаргоном, чтобы донести до вас свое мнение. Не думает ли ваша светлость, что задача достаточно трудна?
– О боже, ну конечно! – воскликнула леди Луиза. – Я бы скорее научила своего попугая говорить по-валлийски.
– Ха-ха-ха! Очаровательно! Ей-богу, ваша светлость сегодня в ударе, хотя, право же, вы всегда в ударе! Однако нужно честно признать: флотские джентльмены имеют свои обычаи, равно как и язык, разительно отличные от наших. Так что совершенно неудивительно: для морских волков Лондон – обычный спектакль, на который один раз сходишь – и довольно. Ха-ха-ха!
– Ха-ха! – откликнулась леди Луиза. – Какой вы забавный!
– Хе-хе! Клянусь честью, не могу удержаться от смеха! Разве можно увидеть Лондон за несколько недель!
– С какой же стати там задерживаться? – воскликнул капитан. – Торчать по целому дню на каждой улице?
Леди Луиза и мистер Ловел обменялись улыбками.
– Ручаюсь, коли мне надо было показать вам Лондон, я бы протащил вас от Сент-Джеймса до Уоппинга[177] за одно утро.
На их лицах вновь появились еще более презрительные улыбки. Заметив это, капитан сердито посмотрел на мистера Ловела и сказал:
– Эй, щеголь! Хватит скалиться! Я такой жаргон не понимаю! Коли продолжите, я вам уши надеру!
– Я против, сэр! – сказал мистер Ловел, сильно побледнев. – Это неприлично – так разговаривать с джентльменом!
– Протестуйте сколько угодно, – огрызнулся капитан, – но если уж я надумаю вам всыпать, то мало не покажется!
Затем, потребовав кружку эля, он с превеликим удовольствием осушил ее и вызывающе многозначительно подмигнул.
Мистер Ловел не ответил, но заметно помрачнел. Вскоре мы оставили джентльменов.
Мне пришло два письма: одно от леди Говард и миссис Мирван, в которых были любезнейшие поздравления, а второе от мадам Дюваль. Но, к моему немалому удивлению и тревоге, я не получила ни слова от вас!
Кажется, мадам Дюваль очень рада моим последним новостям. Сильная простуда, пишет она, мешает ей приехать в Бристоль. У Брэнгтонов все хорошо. Вот что она рассказала: «Мисс Полли скоро выходит замуж за мистера Брауна, а мистер Смит переехал, из-за чего дома стало ужасно скучно. Но это не самое ужасное. Pardi, хотела бы я, чтобы это было так! Со мной обошлись, как с пустым местом: месье Дюбуа имел подлость вернуться во Францию без меня». В заключение она заверила меня, как вы и предсказывали, что я одна унаследую все ее состояние, когда стану леди Орвилл.
За чаем к нам присоединились все джентльмены, кроме капитана Мирвана. Он отправился в гостиницу, где собирался ночевать, и попросил дочь поехать с ним, чтобы она забрала свое барахло, как он изволил выразиться.
Едва они отбыли, все еще мрачный мистер Ловел отметил:
– В жизни не видел такого вульгарного, грубого человека, как этот капитан! Клянусь честью, он приехал сюда только для того, чтобы затеять ссору. Но, даю слово, я не доставлю ему такого удовольствия.
– Право, – воскликнула леди Луиза, – он меня до смерти напугал, в жизни не слышала, чтобы кто-то говорил такие жуткие вещи!
– Полагаю, – серьезно сказала миссис Селвин, – он угрожал надрать вам уши, мистер Ловел, не так ли?
– Ей-богу, сударыня, – пробормотал мистер Ловел, краснея, – если обращать внимание на каждое слово людей низшего сорта, от их грубости покоя не будет. Так что, на мой взгляд, разумнее оставаться выше этого и вовсе не замечать их.
– Неужели? – переспросила миссис Селвин все так же серьезно. – И молчаливо сносить оскорбления?
Тут я услышала, как экипаж капитана остановился у двери, и побежала вниз, чтобы встретить Марию. Она была одна и сказала, что ее отец определенно что-то задумал против мистера Ловела и послал ее вперед. Мы прогуливались в саду до его возвращения. Вскоре к нам присоединился лорд Орвилл. Он попросил позволить ему пойти с нами и не лишать его нашего драгоценного общества. Мой дорогой сэр, с радостью признаюсь: я никогда еще не проводила получаса в таком полном счастье!
Кажется, все огорчились, когда капитан вернулся, чего не скажешь о нем самом: он был чем-то доволен не меньше, чем мы трое до его приезда. Он пощекотал свою дочь под подбородком и потер руки, едва сдерживая ликование. Мы проводили его в гостиную, где, даже не поздоровавшись с миссис Бомонт, он напустил на себя серьезный вид, подошел к мистеру Ловелу и рявкнул:
– Нет ли у вас брата в здешних краях?
– У меня, сэр? Нет, слава Небесам, я свободен от такой обузы.
– Я встретил кой-кого так на вас похожего! Я бы поклялся, что он ваш брат-близнец, – воскликнул капитан.
– Я бы с огромным удовольствием на него посмотрел, – сказал мистер Ловел, – право же, я не имею ни малейшего представления, кто это, и мне крайне любопытно его увидеть.
В этот момент слуга капитана, открыв дверь, сказал:
– Невысокий джентльмен внизу спрашивает мистера Ловела.
– Велите ему подняться, – сказала миссис Бомонт. – Но где же Уильям?
Слуга скрылся за дверью, ничего не ответив.
– Представить себе не могу, о ком идет речь, – продолжал мистер Ловел, – не припоминаю никакого невысокого джентльмена, кто был бы сейчас в Бристоле, кроме, конечно же, маркиза Чарлтона, но я не думаю, что это он. Но кто же еще такого маленького роста?..
Слуги загалдели, все взгляды обратились на дверь. Нетерпеливый капитан поспешил распахнуть ее и, захлопав в ладоши, воскликнул:
– Ей-богу, вот тот самый человек, которого я принял было за вашего родственника!
И, к нашему превеликому изумлению, он втащил в комнату обезьяну, разодетую в полный костюм à la mode[178]!
Почти все испугались. Бедный мистер Ловел себя не помнил от негодования. Леди Луиза визжала, не умолкая. Мисс Мирван и я невольно вспрыгнули на стулья, и даже миссис Бомонт последовала нашему примеру. Лорд Орвилл загородил меня собой, а миссис Селвин, лорд Мертон и мистер Коверли принялись громко, безудержно хохотать. К ним присоединился капитан и смеялся до тех пор, пока не повалился на пол.
Сквозь общий гвалт пробился пронзительный голос леди Луизы:
– Уберите это! – визжала она вне себя от страха. – Уберите этого монстра! Я упаду в обморок, я упаду в обморок, если вы его не уберете!
Разъяренный мистер Ловел спросил у капитана, что тот имеет в виду.
– Имею в виду? – переспросил капитан, как только к нему вернулся дар речи. – Да просто хотел показать вам, как вы выглядите, только и всего!
Он поднялся, указал на обезьяну и добавил:
– Ну-с, леди и джентльмены, рассудите сами! Они ж похожи как две капли воды! Жизнью клянусь, если б не хвост, вы бы и не заметили разницу!
– Сэр, – воскликнул мистер Ловел, топнув ногой. – Я скоро выйду из себя!
– Давайте же повеселимся! – продолжал неугомонный капитан. – Поменяйтесь фраком и жилетом с мусье Зубоскалом, и вы сами не отличите, кто есть кто!
– Не отличить себя от обезьяны! Уверяю вас, сэр, со мной нельзя так обращаться!.. Я этого не стерплю, будь я проклят, если стерплю!
– Ого, здорово! – воскликнул капитан. – Неужто сударь гневается? Ну-ну, не злитесь, подойдите, он вас не укусит. Давайте, пожмите ему лапу, он вам ничего не сделает! Подойдите, поцелуйтесь же и будьте друзьями!
– Кто, я? – вскричал мистер Ловел, вне себя от досады. – Пока я жив, я ни за что не дотронусь до мартышки!
– Вызовите его на дуэль, – предложил мистер Коверли, – а я буду вашим секундантом!
– Отличная идея! – сказал капитан. – А я буду секундантом моего приятеля, мистера Клацкогтя. Ну же, чего мешкать-то! Деритесь не на жизнь, а на смерть!
– Упаси Боже, – воскликнул мистер Ловел, отступая, – я бы скорее сразился с бешеным быком!
– Мне тоже не нравится эта тварь, – сказал лорд Мертон, – она так ужасно скалится!
– О, я до смерти напугана, – закричала леди Луиза, – уберите это, или я умру!
– Капитан, – воззвал лорд Орвилл, – дамы встревожены, и я вынужден просить вас отослать обезьяну.
– Да чем одна обезьяна опаснее другой? – отвечал капитан. – Но если это порадует дам, давайте выставим их обоих!
– Что вы имеете в виду, сэр? – вскричал мистер Ловел, поднимая свою трость.
– Это вы что имеете в виду? – проревел капитан. – Опустите трость, я вам говорю!
Бедный мистер Ловел, слишком напуганный, чтобы накинуться на капитана, но слишком разъяренный, чтобы подчиниться, обернулся и, совсем не подумав о последствиях, изо всех сил ударил обезьяну.
В ответ она немедленно вцепилась в мистера Ловела, повисла у него на шее и впилась зубами в его ухо.
Мне стало искренне жалко беднягу. Он напыщенный фат, но не сделал ничего, что заслуживало бы подобного обращения.
Было непонятно, кто кричит громче: мистер Ловел или охваченная страхом леди Луиза, которая, наверное, подумала, что ее покусают следующей. Капитан же чуть ли не ревел от восторга.
Не так поступил лорд Орвилл – как всегда человеколюбивый, добрый и великодушный. Поняв, что мне ничего не угрожает, он схватил обезьяну за шиворот, заставил ее отцепиться от мистера Ловела, вышвырнул из комнаты и закрыл дверь.
Мистер Ловел являл собою ужасное зрелище. Лицо его было залито слезами, кровь стекала с уха прямо на фрак. Он рухнул на пол, стеная:
– О, я умираю, я умираю! Я до смерти искусан!
– Капитан Мирван, – возмутилась миссис Бомонт, – я вынуждена признаться, что не вижу ничего остроумного в этой выходке. Мне жаль, что подобная жестокость произошла в моем доме.
– Боже, сударыня, – сказал капитан, отсмеявшись, – откуда ж я знал, что они так поссорятся? Ей-богу, я притащил обезьяну, чтобы они с братом-близнецом подружились!
– Честное слово, – сказал мистер Коверли, – я бы и за тысячу фунтов не позволил так с собой обойтись!
– Глядишь, такое случится и с вами, – пригрозил капитан, – как видите, этому молодчику досталось забесплатно!
Затем он повернулся к мистеру Ловелу.
– Ну же, будьте паинькой, все еще может хорошо закончиться, и вы, и мистер Хвостатый станете добрыми друзьями.
– Я поражен, миссис Бомонт, – воскликнул мистер Ловел, вскакивая, – что вы позволяете так бесчеловечно обращаться с гостем в вашем доме.
– Не слишком ли много шуму из ничего? – фыркнул бесчувственный капитан. – Всего лишь ухо поцарапано, будто бы с вас недавно сняли колодки[179].
– Совершенно верно! – вставила миссис Селвин. – Кто знает, может быть, благодаря этой царапине вы сойдете за автора антиправительственных памфлетов?[180]
– О нет, – простонал мистер Ловел, грустно осматривая свое платье, – мой новый верховой костюм теперь весь в крови!
– Ха-ха-ха, – рассмеялся капитан, – видите, как оно выходит, ежели целый час раздумывать, что надеть!
Мистер Ловел подошел к зеркалу и воскликнул:
– О боже, какая ужасная рана! Я никогда больше не смогу показать ухо!
– Придется вам его спрятать под париком! – подсказал капитан.
– Под париком! – повторил напуганный мистер Ловел. – Чтобы я? Носил парик? Ни за что, я не соглашусь на такое даже за тысячу фунтов в час!
– Право слово, – сказала леди Луиза, – это самое ужасное предложение, что я когда-либо слышала!
Тогда лорд Орвилл, поняв, что эта перепалка едва ли прекратится, предложил капитану прогуляться. Тот согласился и, торжествующе кивнув мистеру Ловелу, отправился вниз с его светлостью.
– Клянусь честью, – сказал мистер Ловел, когда дверь закрылась, – этот малый – самый настоящий дикарь! Его нельзя допускать в цивилизованное общество.
– Ловел, – прошептал мистер Коверли тихо, но при этом так, чтобы все слышали, – вы определенно должны проткнуть его шпагой, нельзя мириться с таким оскорблением.
– Сэр, – отвечал мистер Ловел, – если бы речь шла об обычном человеке, я бы ни секунды не раздумывал, но, право же, биться с этим варваром, который всю свою жизнь только и делает, что дерется… Клянусь честью, сэр, это немыслимо!
– Но, Ловел, – продолжил лорд Мертон тем же деланным шепотом, – вы должны призвать его к ответу.
– Каждый человек, – раздраженно отвечал пострадавший, – лучший судья в том, что касается его собственных дел. Я не спрашивал у вас совета.
– Ей-богу, Ловел, – сказал мистер Коверли, – вы уже влипли! Вы не можете так просто это оставить!
– Сэр, – вскричал мистер Ловел, – в подобающем случае я был бы так же готов продемонстрировать свою храбрость, как и любой другой! Но дуэль – из-за такого пустяка!.. Об этом стыдно и думать!
– Из-за пустяка! – воскликнула миссис Селвин. – Боже правый, и вы подняли такую шумиху из-за пустяка?
– Сударыня, – ответил бедняга, смутившись, – поначалу я подумал, что меня укусили за щеку, но раз пострадало лишь ухо, это не так уж важно. Миссис Бомонт, позвольте пожелать вам хорошего вечера. Наверняка мой экипаж подан.
И он быстро вышел из комнаты.
Что за переполох поднял этот бедокур-капитан! Если бы я вынуждена была задержаться здесь дольше, даже общество моей дорогой Марии едва ли примирило бы меня с его присутствием, ведь он постоянно сеет раздор.
Когда капитан вернулся и услышал о том, что мистер Ловел молча уехал, его ликование было безграничным.
– Ха! – вскричал он. – Хорошенько же я ему всыпал! Ручаюсь, завтра он не потратит и целого часа на раздумья, что бы такого напялить! Его фрак (тут он повернулся ко мне) отлично сочетался бы с лучшим лионским шелком мадам Модницы! Ей-богу, вот была бы потеха, заявись сюда старая драная кошка, уж я бы и ей наподдал!
Все, кроме лорда Орвилла, мисс Мирван и меня, играли в карты, а мы втроем – о, насколько же более приятно мы провели время!
Мы наслаждались увлекательной беседой, когда слуга принес мне письмо. Он сказал, что оно почему-то затерялось в пути. Сами посудите, что я испытала, увидев, мой дорогой сэр, ваш драгоценный почерк! По моему лицу лорд Орвилл вскоре понял, от кого письмо. Он хорошо знал, насколько это важно, и, заверив меня, что никто ничего не заметит, попросил меня тут же вскрыть его.
Я действительно распечатала письмо, но не сумела дочитать его до конца. Ваше безоговорочное согласие, повергшее меня в трепет; ваши ласковые слова, заверения, что не осталось никаких препятствий для нерушимого союза вашей Эвелины с возлюбленным властелином ее сердца, – все это вызвало у меня такую бурю чувств, что я, хоть и была очень счастлива, никак не могла совладать с собой. Ослепленная слезами благодарности и радости, я оставила попытки внимательно прочесть ваше послание до тех пор, пока не вернусь в свою комнату. Не в силах ответить на расспросы лорда Орвилла, я отдала ему письмо, чтобы оно само рассказало ему обо всем.
Лорд Орвилл был очень тронут вашей добротой. Он поцеловал письмо, вернул его мне и, нежно прижав мою руку к своему сердцу, тихо сказал:
– Теперь вы моя! Ах, моя Эвелина, сможет ли мое сердце вместить такое огромное счастье? Кажется, оно уже переполнено!
Я не ответила. Я едва ли произнесла еще одно слово за весь оставшийся вечер, ведь, когда ты безмерно счастлива, так трудно говорить!..
О мой дорогой сэр! Как мне не терпится выразить ту благодарность, которую я испытываю! Я сделаю это от всего сердца, стоя перед вами на коленях, когда вы благословите меня и когда мой благородный, мой любимый лорд Орвилл представит вам свою удостоенную высокой чести и трижды счастливую Эвелину.
Я постараюсь написать несколько строк в четверг и отправлю их вам с нарочным, чтобы подтвердить наш приезд в Берри-Хилл, если не возникнет никаких помех.
Возможно, я в первый и в последний раз смогу воспользоваться именем, которое теперь ношу. Поэтому, позвольте мне, мой дорогой сэр, подписаться вашей благодарной и любящей Эвелиной Белмонт.
Леди Луиза изъявила желание присутствовать на церемонии, как и мисс Мирван, и миссис Селвин. Мистер Макартни тем же утром обвенчается с моей приемной сестрой, и мой отец сам проводит нас обеих к алтарю.