Мадам Дюваль встала сегодня очень поздно, мы едва закончили завтракать в час дня, когда мисс Брэнгтон, ее брат, мистер Смит и месье Дюбуа зашли, чтобы справиться о нашем здоровье.
Молодой Брэнгтон, подозреваю, явился по указанию своего отца, а вот его сестра и мистер Смит, как я вскоре обнаружила, имели свои причины, чтобы посетить нас. Они едва перемолвились парой слов с мадам Дюваль и тут же бросились ко мне с вопросами:
– Прошу, сударыня, – сказал мистер Смит, – кто был тот джентльмен?
– Кузина, – вскричала мисс Брэнгтон, – разве это был не тот самый, с которым вы сбежали тогда вечером из оперы?
– Точно! Это он и был! – вставил молодой Брэнгтон. – Клянусь, я его едва увидел и сразу понял, что это лицо мне знакомо!
– Даже если и так, забудь об этом! – приказала его сестра. – Да он самый настоящий джентльмен из всех, кого я когда-либо видела. Вы согласны, мистер Смит?
– Но вы не дали этой леди ответить. Сударыня, так как зовут этого джентльмена?
– Уиллоби, сэр.
– Уиллоби! Кажется, я слыхал это имя. Сударыня, он женат?
– Боже, нет же, он не женат! – вскричала мисс Брэнгтон. – Он слишком элегантен для женатого. Кузина, а как вы с ним познакомились?
– Скажите, мисс, – выпалил молодой Брэнгтон на одном дыхании, – чем он занимается[111]?
– Право, я не знаю, – отвечала я.
– Чем-нибудь очень аристократичным, осмелюсь сказать, – добавила мисс Брэнгтон. – Он так прекрасно одет!
– Это явно что-то, что приносит кругленькую сумму, – сказал мистер Смит. – Наряд его стоит не меньше тридцати-сорока фунтов, уж я-то в туалетах разбираюсь! Сударыня, сколько у него годового дохода?
– Да хватит уже о нем! – воскликнула мадам Дюваль. – Слышать не могу это имя! Наимерзейший человек! Я ему ничего плохого не делала, я и пальцем его не тронула, а он стал сообщником этого негодяя, капитана Мирвана, чтобы меня прирезать!
Все, кроме меня, столпились вокруг нее и засыпали вопросами, поэтому никто не услышал громкого стука в дверь. Так прямо в середине рассказа мадам Дюваль в комнату неожиданно вошел сэр Клемент Уиллоби. Все удивились, и, с видом смущенным и виноватым, словно боялись, как бы он не рассердился на них за то, что слушали мадам Дюваль, отступили к своим стульям и через мгновение уже чинно расселись.
Поклонившись всем присутствовавшим, сэр Клемент, обращаясь к мадам Дюваль, как всегда непринужденно сказал:
– Я имею честь нанести вам визит, сударыня, чтобы спросить, нет ли у вас посланий в Говард-Гроув, куда я отправляюсь завтра утром.
Увидев вспышку ярости в ее глазах, он не дождался ответа и повернулся ко мне.
– Ежели вы, сударыня, имеете распоряжения для меня, я буду рад иметь честь их исполнить.
– У меня их нет, сэр.
– Нет! Даже к мисс Мирван! Ни сообщения? Ни письма?
– Я отправила письмо мисс Мирван вчера по почте.
– Я бы вызвался быть вашим гонцом, если бы только раньше знал ваш адрес.
– Ma foi! – воскликнула мадам Дюваль, оправившись от удивления. – Да такого свет не видывал!
– Чего – такого, сударыня? – воскликнул неустрашимый сэр Клемент, быстро оборачиваясь к ней. – Надеюсь, никто вас не обидел?
– Что? Вы-то надеетесь?! – вскричала она, задыхаясь от ярости и вскакивая со стула. Так же поступили и остальные: через мгновение все были на ногах.
Но и это не смутило сэра Клемента. Он притворился, будто бы признательно кланяется всем присутствовавшим в благодарность за их любезность.
– Пожалуйста, господа… Прошу, не беспокойтесь. Продолжайте сидеть.
– Извольте, сэр, – сказала мисс Брэнгтон, предлагая ему стул, – не желаете ли сесть?
– Вы очень добры, сударыня. В самом деле, я лучше сяду, чтобы никого не беспокоить.
С этими словами этот чудак уселся, все остальные тут же последовали его примеру. Даже мадам Дюваль была так ошеломлена его дерзостью, что не могла и слова вымолвить.
Тогда сэр Клемент, словно званый и желанный гость, невозмутимо завел беседу о погоде, ее переменчивости, о летней жаре, царящей в публичных местах, о пустынности города и прочих незначимых вещах.
Никто, однако, ему не отвечал. Мистер Смит казался напуганным, молодой Брэнгтон – пристыженным, месье Дюбуа – удивленным, мадам Дюваль – разгневанной, а я решила не вмешиваться. Все, чего сэр Клемент смог добиться, так это внимание мисс Брэнгтон, чьи кивки и улыбки могли сойти за подобие разговора.
В конце концов, по-видимому, устав от того, что все на него смотрят, но никто не отвечает, он обратился к нам с мадам Дюваль.
– Как жаль, сударыни, что я назначил визит в Говард-Гроув, когда вас там не будет.
– Вот именно, сэр, именно! – воскликнула мадам Дюваль, вскакивая со стула и мгновенно садясь. – Вам нужен кто-то, над кем вы сможете потешаться, и вы наверняка подумываете о том, как бы снова заманить меня туда. Но нетушки, сэр, вам меня не одурачить! Кроме того, – добавила она, повысив голос, – я вас раскрыла! Так что только попробуйте снова поиздеваться надо мной, за мной дело не станет: я сразу же пойду в суд! Если вы только и думаете о том, как бы заставить людей в ночи разъезжать по полям и лесам просто вашей потехи ради, то учтите: я знакома кое с кем из судейских, в том числе с судьей Тайреллом!
Сэр Клемент был явно обескуражен этим отпором, и все же попытался изобразить изумление и заявил, что ничего не понимает.
– Невероятно, и откуда только берутся такие наглецы! Врет мне в лицо и не краснеет, да он ни перед чем не остановится! Хоть всеми святыми клянитесь, пока язык не отсохнет, меня не проймешь! Уж я-то в своем уме!
– Разумеется, сударыня, – слегка колеблясь, ответил сэр Клемент, – я надеюсь, вы не подозреваете, будто бы я когда-либо имел подобные намерения! Мое уважение к вам…
– Эвона, сэр, как вы запели! Но я-то знаю, почему – все это только чтобы добиться своего! В Говард-Гроув вы могли обращаться со мной как с пустым местом, а тут у меня есть свой собственный дом, и вы решили втереться в доверие, чтобы проникнуть сюда! Но я вас раскусила! Зря стараетесь: под моей крышей вы ничего не добьетесь, даже чашки чаю! Видите, сэр, у меня есть, чем крыть: око за око, зуб за зуб!
В этом отпоре было что-то настолько грубое, что даже сэр Клемент смутился и не знал, что сказать.
Было любопытно понаблюдать, как присутствовавшие отреагируют на замешательство сэра Клемента и на решительный и дерзкий отпор мадам Дюваль. Все, кто до того, казалось, не знали, сидеть или стоять, теперь совершенно спокойно устроились на стульях, а мистер Смит, чье выражение лица прежде являло собою воплощение равно униженности и зависти, снова принял свой довольный и заносчивый вид. Молодой Брэнгтон, который явно испытывал благоговейный страх в присутствии такого утонченного джентльмена, как сэр Клемент, снова стал собой: грубым и наглым. Его рот растянулся в широкой ухмылке, когда он услышал, как его тетка показала этому щеголю, где раки зимуют!
Удовлетворенная своим успехом, мадам Дюваль посмотрела вокруг с торжествующим видом и продолжила:
– Так вот, сэр, вы-то небось уже подумали, что все будет по-вашему, вот и решили вломиться ко мне домой и приходить, когда вам вздумается, а потом снова затащить меня в Говард-Гроув, чтобы опять взяться за старое! Но нет, я тоже не лыком шита, так что найдите себе кого-нибудь другого, на кого нападать! Хоть месяц рассказывайте байки про Тауэр, теперь меня не проймешь! Думаете, мне эти ваши шуточки по душе? Ну уж нет, не такая я дура!
– Я уверяю вас, сударыня… Клянусь честью, я в самом деле не понимаю… Я полагаю, возникло какое-то недоразумение…
– А дальше вы небось скажете, что ни словечка не поняли?
– Ни единого, клянусь честью.
«О сэр Клемент! – подумала я. – Вот как высоко вы цените свою честь!»
– Pardi, – вскричала мадам Дюваль. – Какая неслыханная наглость! Вы еще скажите, что я не знаю, как меня зовут!
– Здесь определенно есть какая-то ошибка… Уверяю вас, сударыня…
– Нечего мне зубы заговаривать! – крикнула мадам Дюваль. – Я знаю, о чем я говорю, и вы тоже все понимаете! Это ж вы мне рассказали эту дурацкую историю про Тауэр и про месье Дюбуа! Да там и ноги его не было, всю эту чушь вы сами выдумали!
– Разве не бывает двух людей с одинаковыми именами? Это самая обыкновенная ошибка…
– «Ошибка», как бы не так! Все это было подстроено нарочно! И разве вы не подбежали тогда в маске и не помогли этому капитану, чтобы меня швырнули в канаву? С тех пор я сплю и вижу, как бы вас засудить! Только пальцем меня троньте – и от наказания вам не отвертеться!
Тут мисс Брэнгтон захихикала, мистер Смит презрительно улыбнулся, а молодой Брэнгтон прижал свой платок ко рту, чтобы удержаться от смеха.
Вот теперь сэр Клемент и впрямь оказался в незавидном положении. Он даже смутился и, запинаясь, пробормотал:
– В самом деле, сударыня… В самом деле, вы… Вы не можете быть так несправедливы ко мне и думать… Что я каким-то образом участвовал в… в… в злоключении, которое…
– Ma foi, сэр! – воскликнула мадам Дюваль, все больше распаляясь. – Лучше бы вам попридержать язык! Я знаю, что это были вы, и если вы останетесь здесь и будете надо мной издеваться, я немедленно пошлю за констеблем!
При этих словах молодой Брэнгтон, несмотря на все свои усилия, разразился громким хохотом. От смеха не удержались ни его сестра, ни мистер Смит, который тоже веселился вместе со всеми, пусть и менее бурно.
Сэр Клемент бросил на них взгляд, полный гневного презрения, а затем сказал мадам Дюваль, что не будет просить помиловать его сейчас, но пообещал навестить ее в другой раз, когда она будет одна.
– О, pardi, сэр! Я не желаю вас видеть, и, если бы вы не были самым наглым дерзецом на свете, вы бы со стыда померли, глядя мне в глаза!
Чем больше молодые люди и девицы пытались сдержаться, тем более безудержными становились их «ха-ха-ха!» и «хи-хи-хи!». Сэр Клемент больше не мог терпеть насмешки над собой. Не зная, что ответить мадам Дюваль, он стремительно подошел к мистеру Смиту и молодому Брэнгтону и сурово спросил их, что же их так развеселило.
Его серьезность и разгневанный тон поразили и напугали их. Они немедленно умолкли, как будто по щелчку, и с глупым видом глядели то на него, то друг на друга, сказав лишь:
– Ничего, сэр.
– O, pour le coup[112], – вскричала мадам Дюваль, – это уже слишком! А ну-ка, сэр, по какому такому праву вы явились сюда и указываете моим гостям, что им делать? Скоро уже никому нельзя будет смеяться, кроме вас!
– Леди, сударыня, может вести себя со мной как угодно, – кланяясь, отвечал сэр Клемент. – Следовательно, нет вольности, которой я бы не был рад позволить вам. Однако я не привык давать такого права джентльменам.
Затем, подойдя ко мне, все это время сидевшей в оконной нише, он спросил:
– Мисс Энвилл, могу ли я по меньшей мере сообщить нашим друзьям в Говард-Гроув, что я имел честь покинуть вас в добром здравии?
Он тихо добавил:
– Ради всего святого, мое дражайшее создание, кто эти люди? Как вы оказались в таком странном обществе?
– Передавайте мое почтение всему семейству, сэр, – отвечала я громко. – Надеюсь, у них все благополучно.
Сэр Клемент посмотрел на меня с упреком, но поцеловал мне руку. Затем, поклонившись мадам Дюваль и мисс Брэнгтон, он быстро прошел мимо мужчин и покинул комнату.
Думаю, едва ли он пожелает нанести повторный визит. Едва ли он часто (если вообще когда-либо) оказывался в такой неловкой и неприятной ситуации.
С тех пор как он побывал у нас, мадам Дюваль воодушевлена и пребывает в прекрасном настроении. Она только и мечтает о том, чтобы сюда явился капитан, и уж тогда она ему покажет!.. Мистер Смит, обнаружив, что сэр Клемент – баронет, и увидев, как он уезжает в красивом экипаже, заявил, что ни в коем случае не смеялся бы над незваным гостем, если бы знал о его титуле. Он сокрушался, что упустил такую возможность свести знакомство со столь знатным джентльменом. Молодой Брэнгтон клялся и божился: если бы он только догадывался о высоком положении сэра Клемента, то предложил бы ему заглянуть в магазин на Сноу-Хилл. А его сестра теперь постоянно поет дифирамбы сэру Клементу, говоря, что она сразу поняла по его внешности: он из благородных.