Вчера мистер Смит исполнил свое обещание и отвез в Воксхолл всю компанию: мадам Дюваль, месье Дюбуа, Брэнгтонов, мистера Брауна, себя самого и… меня! Ведь все попытки избежать их общества и никуда не ездить с ними, увы, тщетны.
Прежде, чем мы выдвинулись, разгорелась тысяча споров. Сначала о том, когда мы должны были ехать: мистер Брэнгтон, его сын и молодой Браун были за шесть часов, а дамы и мистер Смит – за восемь. В итоге остановились на последнем.
Затем не могли уговориться о том, как добраться. Кто-то был за лодку, кто-то за экипаж, а мистер Брэнгтон и вовсе хотел идти пешком. В конце концов все же выбрали речной путь[101]. Только эта часть поездки и доставила мне удовольствие: вечерняя Темза была прекрасна!
Сам сад очень красивый, но слишком уж правильный. Мне же по душе, когда прямых аллей меньше, а не когда
тропа – к тропе, у рощицы – двойник.[102]
Деревья, украшенные сияющими гирляндами, и толпа, собравшаяся вокруг оркестра, в самом деле смотрятся блестяще и нарядно. Будь я в более приятной компании, то сочла бы Воксхолл чудесным местом, просто созданным для развлечений и удовольствия. Давали восхитительный гобойный концерт: я была в таком восторге, что будто бы перенеслась в зачарованную страну! Не хватало лишь утонченных спутников, с которыми можно было бы разделить это наслаждение! Слушать гобой на свежем воздухе – божественно!
Мистер Смит весь вечер держался возле меня и был так назойлив и дерзок, что надоел мне до смерти. Месье Дюбуа – единственный, к кому я обращалась по доброй воле. Он вежлив и любезен. С тех пор, как я покинула Говард-Гроув, я не встречала подобного собеседника. Разговариваем мы по-английски. Несмотря на то, что месье Дюбуа плохо владеет языком, изъясняться по-французски я все-таки стесняюсь. Мы часто общаемся: так можно избежать общества Брэнгтонов, мистера Смита и мистера Брауна, а заодно угодить мадам Дюваль: она всегда радуется, когда месье Дюбуа уделяют внимание.
Когда мы прогуливались возле сцены, раздался звон колокольчика. Сию минуту мистер Смит подошел ко мне, схватил меня за руку, да так быстро, что я никак не могла увернуться, и увлек меня за собой. Мы пробежали несколько ярдов, прежде чем я сумела спросить, куда мы направлялись. Разумеется, все это время я пыталась высвободиться, и в конце концов преуспела: мы остановились.
– Вы просите остановиться, сударыня! – вскричал он. – Да надо мчаться со всех ног, иначе пропустим каскад[103]!
С этими словами он снова потащил меня куда-то, и мы снова куда-то побежали в толпе. Я недоумевала, что же вызвало такую сумятицу. Вскоре к нам присоединились мадам Дюваль и Брэнгтоны. Мое удивление и неведение так развеселили их, что они до конца вечера подшучивали надо мной. Молодой Брэнгтон так хохотал, что едва держался на ногах.
Каскад произвел на меня большое впечатление: он бесподобно красив!
Но не только мои восторги по поводу каскада позабавили моих спутников. Они специально водили меня по саду, чтобы понаблюдать за моей реакцией на многие другие развлечения и иллюзии Воксхолла.
Около десяти часов вечера мистер Смит выбрал ложу[104] на самом видном месте, и мы отправились ужинать. Каждое кушанье подвергалось критике, хотя в итоге все было съедено до крошки. На протяжении всей трапезы беседа шла о том, как дорого стоила еда и какая прибыль при этом была извлечена хозяевами заведения.
Когда принесли вино и сидр, мистер Смит сказал:
– Давайте же развлекаться! Сейчас или никогда! Ну, сударыня, как вам нравится Воскхолл?
– Нравится! – вскричал молодой Брэнгтон. – Да разве он может не понравиться? Она ни в жисть такого не видывала!
– Лично мне Воксхолл по душе, потому что это место для изысканной публики, а не для плебеев, – сказала мисс Брэнгтон.
– Наверное, быть здесь для вас – огромная радость, мисс? – спросил мистер Брэнгтон. – Вы, небось, никогда не бывали так счастливы?
Я постаралась выразить согласие, и все же они, кажется, были удивлены моей сдержанностью.
– Мисс должна задержаться в Лондоне до конца сезона, – настаивал молодой Брэнгтон, – уж тогда-то ей будет что сказать! Ей-богу, последняя ночь лучше всех прочих, вместе взятых: шум, гам, тарарам[105], все вокруг бегают, визжат, кричат, бьют лампочки, женщины носятся туда-сюда, как ужаленные! Я б и за пять гиней не пропустил такое зрелище!
Я была очень рада, когда всем надоело сидеть. Подозвали официанта, чтобы он принес счет. Мисс Брэнгтон захотели прогуляться, пока джентльмены платили за обед, и предложили мне пойти с ними. Однако я отказалась.
– Вы, девочки, делайте, что хотите, – сказала мадам Дюваль. – Что до меня, то я без кавалеров и с места не сдвинусь.
– Думаю, кузина тоже останется, – сказала мисс Брэнгтон, с упреком глядя на мистера Смита.
Я испугалась, как бы подобная мысль – будто я не хочу уходить из-за него – не пришла в голову и не польстила мистеру Смиту. Поэтому я, к несчастью, попросила мадам Дюваль отпустить меня с сестрами Брэнгтон. Разрешение было получено, и мы разошлись, договорившись позже встретиться в картинной галерее.
Туда бы я немедленно и направилась, но сестры сказали, что для начала немного развлекутся. Они хихикали и разговаривали так громко, что на нас начали оборачиваться.
– Ну, Полли, – сказала старшая, – пойдем-ка прогуляемся по темным аллеям[106]!
– Да, давай, – согласилась младшая, – там-то мы и спрячемся! Тогда мистер Браун подумает, что мы заблудились.
Я горячо запротестовала против этого плана, сказав, что так мы до конца вечера не вернемся к мадам Дюваль и остальным.
– О господи, – вскричала мисс Брэнгтон, – я так и знала, что мисс обязательно начнет кочевряжиться без кавалера!
Я не сочла нужным отвечать на эту дерзость и вынуждена была последовать за ними в длинную аллею, в которой было почти совсем темно.
Мы почти дошли до конца, когда столкнулись с большой шумной компанией джентльменов, внезапно появившейся из-за деревьев. Они что-то громко кричали, опершись один на другого, и неудержимо хохотали. Завидев меня и сестер Брэнгтон, они взялись за руки и окружили нас: мы не могли ни идти дальше, ни вырваться из этого кольца. Мои спутницы завопили, я тоже была крайне напугана. Ответом на наши возгласы послужили взрывы смеха, и на протяжении нескольких минут мы были пленницами, пока один из джентльменов не схватил меня и не сказал, что я «прехорошенькое создание».
Напуганная до смерти, я изо всех сил пыталась вырваться и преуспела, несмотря на его попытки меня удержать. Со всей резвостью, которую способен придать лишь страх, я почти бегом поспешила назад по аллее, надеясь вернуться в освещенное место, к компании, которую мы по глупости покинули. Но до того, как я оказалась в безопасности, я столкнулась с группой мужчин, один из которых преградил мне путь и крикнул:
– Куда это ты так торопишься, красотка?
Увы, он стоял прямо передо мной, и бежать мне было некуда, кроме как прямиком в его объятия! Я остановилась.
Тут два каких-то человека схватили меня за руки, один из них дерзко предложил поиграть со мной в догонялки, в то время как остальные стояли вокруг и смеялись.
Я растерялась от ужаса и так задыхалась от бега, что не могла говорить, в то время как другой мужчина, приблизившись, сказал, что я «прекрасна, как ангел», и пригласил присоединиться к ним. Тогда я пролепетала:
– Ради всего святого, джентльмены, позвольте мне пройти!
Тогда один из них внезапно выбежал вперед и вскричал:
– Боже правый! Что это за голос?
– Голос прелестнейшей актриски[107], какую я когда-либо видел, – отвечал один из моих преследователей.
– Нет-нет-нет, – выпалила я, – я не актриса, отпустите меня, дайте мне пройти!
– Ради всего святого! – воскликнул тот, в ком я вскоре узнала сэра Клемента Уиллоби. – Это она!
– Сэр Клемент Уиллоби! – вскричала я. – О сэр, помогите мне! Помогите мне, или я умру от страха!
– Джентльмены, – воскликнул он, немедленно оттеснив своих спутников от меня, – пожалуйста, предоставьте эту леди мне.
Все вокруг громко рассмеялись, двое или трое сказали, что Уиллоби «настоящий везунчик». Но один из них возмутился и сказал, что не отпустит меня, потому что за ним – право первенства, и он его не отдаст!
– Вы ошибаетесь, – сказал сэр Клемент, – эта леди… Я объясню вам позже, но, я уверяю вас, вы ошибаетесь.
Затем, взяв меня за руку, которую я ему охотно протянула, он увел меня под шумное одобрение, громкий хохот и улюлюканье его наглых спутников.
Как только мы от них оторвались, сэр Клемент удивленно воскликнул:
– Мое прелестнейшее создание, какое чудо, какой странный поворот судьбы привел вас в такое место?
Сгорая со стыда от того, при каких обстоятельствах мы столкнулись, я какое-то время молчала. Тогда он повторил свой вопрос, но я лишь пролепетала:
– Я… Я даже не знаю, как, но… я потеряла своих спутников.
Он схватил меня за руку и, пылко сжав ее, страстно сказал:
– Как жаль, что мы не встретились ранее!
Удивленная такой неожиданной вольностью, я в гневе вырвала руку.
– Так вот какой вы защитник, сэр Клемент?
Тогда я заметила то, о чем из-за смятения не догадалась раньше: он ведет меня вовсе не на свет, а наоборот, еще глубже в темные аллеи!
– Боже правый! – вскричала я. – Где я? Куда мы идем?
– Туда, – отвечал он, – где нас не увидят.
Пораженная, я резко остановилась и сказала, что не сдвинусь с места.
– Почему нет, ангел мой? – спросил сэр Клемент, снова пытаясь завладеть моей рукой.
Сердце мое забилось от негодования, я изо всех сил оттолкнула его и возмутилась, как смел он так нагло себя вести со мной.
– Нагло? – переспросил он.
– Да, сэр Клемент, нагло! От вас, моего знакомого, я ожидаю защиты, а не подобного недостойного обращения!
– Ради всего святого, – страстно вскричал он, – вы уходите от разговора! Скажите, почему, как вы здесь оказались? Разве это место для мисс Энвилл? Эти темные аллеи! Без компании! Без сопровождения! Я едва верю своим глазам!
До глубины души оскорбленная, я в гневе отвернулась от него, не соблаговолив что-либо ответить, и пошла в освещенную часть сада, туда, где были люди.
Сэр Клемент последовал за мной, но какое-то время мы оба молчали.
– Так вы не объясните, как здесь оказались? – спросил он наконец.
– Нет, сэр! – с презрением ответила я.
– И в то же время не позволите мне самому сделать выводы?
Его возмутительная манера изъясняться привела меня в такое негодование, что в груди у меня стеснилось, и я залилась слезами.
Сэр Клемент бросился ко мне и упал передо мной на колени, будто бы ему было все равно, даже если бы его застали в этом положении, и взмолился:
– О мисс Энвилл! Прекраснейшая из женщин! Простите мое… мое… Я прошу, простите меня, если я оскорбил, если я задел вас! Я… я готов был убить себя при одной мысли о…
– Неважно, сэр, все это неважно! Если я смогу найти своих друзей, я никогда больше не заговорю с вами, никогда больше не взгляну на вас! – воскликнула я.
– Боже правый! Святые небеса! Жизнь моя, что же я такого сделал? Что же я такого сказал?
– Вы сами знаете, сэр, что и почему. Но не удерживайте меня здесь, позвольте же мне уйти и уходите сами!
– Я не сдвинусь с места, не добившись прощения! Я не могу расстаться с вами, пока вы гневаетесь!
– Постыдитесь, сэр, постыдитесь! – возмутилась я. – По-вашему, я заслуживаю такого обращения? Вы решили воспользоваться тем, что я одна, и оскорбить меня?
– Нет, сударыня, – запротестовал сэр Клемент, поднимаясь с колен. – Я бы скорее поплатился жизнью, чем поступил так дурно. Но я был настолько изумлен, а вы не снизошли объяснить, как вы здесь оказались…
– Сэр, вы задали свой вопрос в такой манере, – сказала я, – что я не считаю нужным на него отвечать.
– Не считаете нужным! Признаюсь, я не ожидал вызвать такое неудовольствие у мисс Энвилл.
– Возможно, сэр, если бы вы этого ожидали, поступили бы иначе.
– Жизнь моя, разумеется, вы знаете, что нет на земле человека, кто обожает вас так же страстно, так же пылко, так же нежно, как я! Почему же вам нравится меня мучить? Держать в неизвестности? Терзать подозрениями?
– Я, сэр? Мучаю вас? Вы заблуждаетесь. Ваши домыслы, ваши подозрения, ваше недоумение – не более чем плод вашего воображения, и, поверьте мне, сэр, они не радуют, но лишь оскорбляют меня. Но так как вы сами все это выдумали, вам стоит самому ответить на все свои вопросы.
– Боже правый! Как такое высокомерие и такое очарование могут сочетаться в одном человеке!
Я не ответила, но, ускорив шаг, угрюмо двинулась вперед, не говоря ни слова. Так я шла, пока наглец не схватил меня за руку, не сжал ее изо всех сил и не принялся столь настойчиво молить меня о снисхождении, что я была вынуждена нарушить молчание и, только чтобы избавиться от его назойливости, крайне неохотно даровать ему прощение: право, я не знала, как иначе противостоять его бесконечным уговорам. Каждый раз, когда я вспоминаю тот вечер, вновь испытываю отвращение!
Вскоре мы оказались в середине толпы, и теперь, будучи вне опасности, я забеспокоилась за сестер Брэнгтон. Хотя это была их вина, что подвергли себя опасности, я переживала за них. При этой мысли все мои колебания, вызванные гордостью, испарились. Я решила как можно скорее найти своих спутников. Вздохнув, я вспомнила о бесплодных попытках тогда, после оперы, утаить свое злополучное знакомство с людьми совсем иного круга. Теперь мне ничего не оставалось, кроме как признать горькую правду.
Поэтому я поспешила в залу с целью послать молодого Брэнгтона на помощь своим сестрам. Вскоре я заметила мадам Дюваль и остальных, рассматривавших одну из картин.
Признаюсь честно, мой дорогой сэр: я ничего не могла с собой поделать, мне очень не хотелось представлять такое общество сэру Клементу. Ему, который привык видеть меня в совсем другой компании! Шаг мой замедлился, когда я подошла к ним, но они сами меня заметили.
– Ah, Mademoiselle! – вскричал месье Дюбуа. – Que je suis charmé de vous voir![108]
– Мисс, а где же мисс Полли? – спросил мистер Браун.
– Вас так долго не было, мисс, – сказал мистер Брэнгтон, – мы уж было подумали, что вы заблудились. Но где вы потеряли своих кузин?
Сэр Клемент удивленно посмотрел на меня. Я не знала, что ответить.
– Pardi, – воскликнула мадам Дюваль, – да чтобы я еще раз вас отпустила! Мы все так перепугались! А вы наверняка и думать про нас забыли!
– Ну, мисс вернулась – это главное! – сказал молодой Брэнгтон. – Что до Бид и Полл, они-то уж как-нибудь сами о себе позаботятся. А знаете, что самое смешное? Мистер Смит пошел вас искать!
Все это они выпалили на одном дыхании, но в конце концов мне дали возможность ответить. Тогда я пояснила, что мы зашли в темные аллеи, нас напугали какие-то люди, и поэтому мы разделились.
– Темные аллеи! – повторил мистер Брэнгтон. – Скажите на милость, что завело вас туда? Вы, небось, сами искали приключений на свою голову!
Это оскорбительное предположение настолько же задело меня, насколько удивило сэра Клемента, который смотрел на всех в очевидном замешательстве. Однако я сказала молодому Брэнгтону, что не стоит терять времени, ведь его сестры прямо сейчас нуждаются в его помощи и защите.
– Да как же я их защищу? – поинтересовался их грубиян-брат. – Пусть сами себя и защищают, раз надумали шляться в темноте, мне все равно!
– Ну, – сказал простодушный мистер Браун, – вы как хотите, а я, пожалуй, пойду поищу мисс Полли.
Тогда вмешался отец и настоял, чтобы сын тоже отправился на поиски. Мистер Браун и молодой Брэнгтон ушли.
Теперь мадам Дюваль впервые заметила сэра Клемента. Повернувшись к нему с видом крайне недовольным, она выпалила:
– Ma foi, так это вы! Ну и ну! Удивительно, дитя, как ты позволяешь этому… этому человеку с тобой общаться.
– Мне очень жаль, сударыня, – сказал сэр Клемент с деланным изумлением, – если я имел несчастье обидеть вас. Но когда вы узнаете, что мне выпала честь помочь мисс Энвилл, вы едва ли пожалеете о нашей с ней встрече.
Мадам Дюваль уже начала было со своего привычного «ma foi», когда внимание сэра Клемента полностью переключилось на мистера Смита. Внезапно подойдя ко мне сзади и бесцеремонно положив руки мне на плечи, он провозгласил:
– Ага, моя прекрасная беглянка, наконец-то я вас нашел! Уж я решил во что бы то ни стало вас отыскать, даже если бы вы под землю провалились, я все сады обшарил! Жестокая, как вы могли нас бросить?
Я обернулась и посмотрела на него. Взгляд мой выражал такое презрение, что, я надеялась, он умолкнет. Но у него не хватило ума понять меня, и, попытавшись завладеть моей рукой, он добавил:
– С виду такая скромная леди, кто бы мог подумать, что устроите нам такую свистопляску! Ну-ну, не жеманничайте, только подумайте, как я утрудился, бегая за вами по всему саду!
– Это, сэр, вы сделали по своей собственной воле, – отвечала я.
Я отошла от мистера Смита и встала с другой стороны от мадам Дюваль.
Возможно, я слишком горда, но я не могла выносить, как этот человек так дерзко и фамильярно обращался со мной при сэре Клементе, который наблюдал за мистером Смитом с крайним удивлением.
Когда я отвязалась от мистера Смита, сэр Клемент подошел ко мне и тихо спросил:
– Так вы здесь не с Мирванами?
– Нет, сэр.
– Скажите… Могу ли я спросить, давно ли вы их покинули?
– Нет, сэр.
– Какой я невезучий! Вчера я послал уведомление капитану, что буду в Говард-Гроув завтра утром! Однако я уеду оттуда как можно скорее. Вы долго пробудете в городе?
– Полагаю, что нет, сэр.
– А затем, когда покинете город… В какую сторону… Позволите ли вы мне спросить, куда вы поедете?
– Право, я не знаю.
– Не знаете! Но вы больше не вернетесь к Мирванам?
– Я… Я не могу сказать, сэр.
Затем я повернулась к мадам Дюваль и заговорила с ней будто бы о чем-то важном, так что сэр Клемент был вынужден прерваться.
Конечно, он не мог не заметить необъяснимых перемен в моем положении. В этих его вопросах, в его неуемном любопытстве есть что-то, чего я никак не ожидала от человека, который при желании может быть столь любезен, как сэр Клемент Уиллоби. Видимо, он думает, что, раз мое окружение переменилось, это позволяет ему обращаться со мной иначе. Правда, он всегда был необыкновенно дерзок по отношению ко мне, но никогда – столь неуважителен и груб. Теперь я поняла, что он изменчив, как флюгер, и это наблюдение уронило его в моих глазах еще больше, нежели все его прошлое поведение.
И все же, взглянув на мистера Смита, я едва не рассмеялась. Заметив, что сэр Клемент заговорил со мной, он отошел в сторону и, казалось, немедленно растерял всю свою самоуверенность и спесь. Сравнивая себя с баронетом, видя его платье, пораженный его видом, манерами, осанкой, непринужденной веселостью, он наблюдал за сэром Клементом с завистливым восхищением, а сам, сознавая свое ничтожество, как будто превратился в пустое место.
Вскоре мистер Браун подбежал к нам:
– Ого, так что ж, мисс Полли еще не вернулась?
– Вернулась? – удивился мистер Брэнгтон. – Я думал, вы пошли искать ее сами, разве нет?
– Да, но я не сумел ее найти, хотя обежал полсада.
– Полсада? Почему же вы не обошли весь?
– Так я и сделаю, но я для начала решил зайти и посмотреть, не вернулась ли она сама.
– А где Том?
– Не знаю, но мы разошлись. Мы встретили каких-то джентльменов, его знакомых, и он сказал мне ступать и искать мисс Полл самому. Говорит, мол, есть развлечения и получше! Прям так и сказал!
Закончив говорить, этот глупец снова ушел, а разгневанный мистер Брэнгтон сказал, что сам примется за поиски.
– Ну вот! – вскричала мадам Дюваль. – И этот нас бросил! Если дело так пойдет, нам всю ночь придется ждать, пока все они вернутся!
Заметив, что сэр Клемент вновь собирается засыпать меня вопросами, я повернулась к одной из картин. Притворившись крайне заинтересованной, я спросила у месье Дюбуа кое-что относительно изображенных фигур.
– O! Mon Dieu! – вскричала мадам Дюваль. – Не спрашивайте его. Лучше спросите мистера Смита, он-то здесь частехонько бывает! Пожалуйте, мистер Смит, вы же наверняка сможете рассказать нам все об этих картинах.
– Да, сударыня, о да, – откликнулся мистер Смит, просияв, когда к нему обратились.
Он подошел с напускной важностью, которая, однако, придавала ему очень нелепый вид, и пожелал узнать, что же надо объяснить в первую очередь.
– Я уже видел все эти картины и превосходно знаю каждую деталь, ведь я очень люблю живопись, сударыня! И, натурально, скажу я вам… я думаю, что красивая картина это… Это очень… Действительно, очень… Что-то очень красивое.
– Я тоже так считаю. Но, сэр, что же символизирует эта фигура? – спросила мадам Дюваль, указывая на Нептуна[109].
– Что! Ну, это, сударыня, это… Боже правый, я не понимаю, что со мной, но я совершенно забыл его имя… И все же я знаю это имя так же хорошо, как и мое собственное… Вообще-то он генерал, сударыня! Все они – те, что на картинах, – все они генералы, да!
Я заметила, что сэр Клемент закусил губу, чтобы не рассмеяться. Я последовала его примеру.
– В жизни не видывала, чтобы генералы в этаком чудно́м наряде расхаживали! – удивилась мадам Дюваль.
– Какой внушительный! – обратился сэр Клемент к мистеру Смиту. – Не иначе как генералиссимус всей армии!
– Да, сэр, да, – отвечал мистер Смит, почтительно кивая и крайне довольный тем, что к нему обратились так уважительно. – Вы совершенно правы, но я не могу припомнить его имя… Возможно, вам, сэр, это удастся?
– Нет, увы, – отвечал сэр Клемент, – мои знакомства среди генералов не настолько широки.
Ироничный тон сэра Клемента совсем обескуражил мистера Смита. Он снова отошел на почтительное расстояние: его, по-видимому, сильно уязвило, что ему так и не удалось доказать значимость своей персоны.
Вскоре мистер Брэнгтон вернулся с младшей сестрой Брэнгтон, которую он спас от группы дерзких молодых людей, но так и не смог найти старшую. Мисс Полли была по-настоящему напугана и пообещала, что никогда больше не пойдет гулять по неосвещенным аллеям. Ее отец, оставив дочь с нами, отправился на поиски ее сестры.
Пока мисс Полли рассказывала о своих приключениях (причем самым внимательным слушателем был сэр Клемент), мы заметили вошедшего мистера Брауна.
– О, это он! – вскричала мисс Полли. – Дайте-ка я спрячусь, только не говорите ему, что я здесь.
Тогда она встала за мадам Дюваль так, что ее совершенно не было видно.
– Так мисс Полли все еще не вернулась! – сказал ее простодушный обожатель. – Ума не приложу, куда она подевалась! Я искал, искал и искал повсюду, но не могу ее найти, ну никак не могу!
– Мистер Браун, не стоит ли вам пойти и продолжить поиски юной леди? – предложил мистер Смит.
– Да, сэр, – отвечал он, садясь, – но для начала я маленько передохну. Вы не представляете, как я устал.
– О, фи, мистер Браун, фи! – вскричал мистер Смит, подмигивая нам. – Устали искать даму! Как вам не стыдно! Идите-идите!
– Ну сейчас, сэр, сейчас! Но вы бы тоже устали, если бы сделали столько кругов по саду. И вообще, думается мне, она куда-то ушла из Воксхолла, иначе я бы уж точно ее приметил.
Неудержимое хихиканье Полли наконец выдало ее. Тем и закончилась ее остроумная выходка.
Наконец появился мистер Брэнгтон с мисс Бидди. В гневе и замешательстве она накинулась на меня:
– Значит, мисс, вот так-то вы меня бросили! Ну-с, однажды я отплачу вам той же монетой! Так я и знала: вам неохота было покидать джентльменов, а от меня вы сразу сбежали!
Я так удивилась этому нападению, что и не знала, как ответить. Мисс Брэнгтон продолжила свой рассказ о том, как с ней дурно обошлись, как два молодых человека таскали ее взад и вперед по дорожкам в темноте, да так быстро, что чуть на клочки не разорвали, и множество других подробностей, которыми я не буду вас утомлять. В заключение, глядя на мистера Смита, она сказала:
– Но я определенно считала, что все уж точно будут меня искать. Я не ожидала застать вас здесь за спокойной беседой. Спасибо моей дорогой кузине!
Я поразилась ее словам и ответила:
– Если вы имеете в виду меня, сударыня, то я совершенно не понимаю, каким образом посодействовала вашему несчастью.
– Да это все потому, что вы убежали! Если бы вы остались с нами, наверняка мистер Смит и месье Дюбуа пошли бы нас искать! А раз вы были тут, они никак не могли покинуть вашу светлость!
Обвинения эти были так глупы и беспочвенны, что не заслуживали никакого ответа. Но что за сцена развернулась перед сэром Клементом! Он был настолько же явно удивлен, насколько я – смущена.
Теперь мы должны были подождать молодого Брэнгтона, который еще не вернулся. Все это время я с трудом избегала сэра Клемента, который был вне себя от любопытства и умирал от желания поговорить со мной.
Когда в конце концов подающий надежды юноша вернулся, разразился настоящий скандал между ним и его отцом, который отчитывал его за пренебрежительное отношение к сестрам. Вскоре последние и сами присоединились к перебранке, но Брэнгтон-младший лишь грубо отшучивался и потешался над ними.
Все уже были бы не прочь отправиться домой, но снова возник спор о том, как же поехать: в экипаже или на лодке. После долгой перебранки было решено разбиться на две компании: одни выбрали Темзу, другие – сухопутный маршрут, так как мадам Дюваль наотрез отказалась садиться в лодку ночью.
Тогда сэр Клемент предложил доставить нас с ней домой в безопасности. Его карета, дескать, в нашем распоряжении, раз мадам Дюваль не располагает своим экипажем.
Глаза мадам Дюваль вспыхнули от гнева, а лицо исказилось:
– Pardi, ни за какие коврижки! Ты, дитя, поступай как знаешь, но я ему не доверяю и ни за что с ним не поеду!
Сэр Клемент сделал вид, что не понял, о чем шла речь, но спорить и настаивать не стал. В экипаже должны были ехать мадам Дюваль, месье Дюбуа, мисс Брэнгтон и я.
Я порадовалась про себя, что так баронет во всяком случае не узнает, где мы живем. Вскоре нам попался наемный экипаж, сэр Клемент помог мне сесть внутрь, и мы тронулись.
Мадам Дюваль уже дала указания кучеру, тот взобрался на козлы и мы отъезжали, когда сэр Клемент воскликнул:
– Боже, да это тот самый экипаж, который я заказал для себя!
– Это мой-то, ваша честь? – запротестовал кучер. – Не, да вы что!
Сэр Клемент, однако, клялся в обратном. Наконец кучер признал его правоту и извинился: мол, и в самом деле он запамятовал, что экипаж был за сэром Клементом.
Не сомневаюсь, что он придумал это прямо на месте. Наверняка он сделал какой-то знак кучеру, чтобы тот согласился подыграть. Маловероятно, чтобы экипаж в самом деле был занят, скорее всего, сэра Клемента ждала его собственная карета.
Тогда кучер открыл дверцу, и сэр Клемент, подойдя, заявил:
– Я ни в коем случае не стал бы вас затруднять, но сейчас едва ли получится найти другой экипаж. Вам, вероятно, не захочется ждать здесь, поэтому, прошу, не выходите! Сначала я завезу вас, а потом поеду к себе, если вы будете столь добры и потеснитесь.
С этими словами Клемент натурально запрыгнул в карету и уселся между месье Дюбуа и мной, в то время как мы онемели от изумления. Тогда он приказал кучеру ехать по уже названному адресу.
Первые десять минут сохранялось полное молчание. Наконец мадам Дюваль не сдержалась и воскликнула:
– Ma foi, да я такой неслыханнейшей наглости в жизни не видывала!
Сэр Клемент оставил без ответа ее упрек; разговаривал он только со мной. Я же старалась молчать, когда это было возможно. Мисс Брэнгтон многократно пыталась привлечь внимание сэра Клемента, но тщетно: он на нее даже не взглянул.
Весь остаток пути мадам Дюваль беседовала с месье Дюбуа по-французски, гневно порицая дерзость и самоуверенность.
Я порадовалась, что наше путешествие почти закончилось: мне было крайне не по себе, потому что сэр Клемент постоянно пытался взять меня за руку. Я выглянула из окна, чтобы посмотреть, приближались ли мы к дому. Сэр Клемент, подсев ко мне еще ближе, сделал то же самое, а затем удивленно воскликнул:
– Куда, черт возьми, он нас везет? Да мы же на Брод-стрит-Сент-Джайлз[110]!
– Туда-то нам и надо! – вскричала мадам Дюваль. – А вы свой нос в наши дела не суйте, уж по вашим указаниям я ни в жисть никуда не поеду!
Когда наконец мы остановились возле дома чулочника в Верхнем Холборне, сэр Клемент ничего не сказал, но внимательно осмотрелся по сторонам, изучая район и расположение здания. Затем он сказал, что кучера нанял сам, поэтому сам заплатит за поездку, сел в экипаж и уехал. Месье Дюбуа пошел домой с мисс Брэнгтон, а мадам Дюваль и я вернулись в наши комнаты.
Что за неприятное приключение! Никто из присутствовавших не казался довольным, кроме сэра Клемента, который был в хорошем настроении. Мадам Дюваль была в ярости от встречи с ним; мистер Брэнгтон злился на своих детей; выходка сестер Брэнгтон зашла слишком далеко и чуть не закончилась для них плохо; их брат расстроился, что в Воксхолле не было ночной потасовки; мистер Браун утомился, а мистер Смит чувствовал себя униженным. Для меня же самым неприятным оказалось то, что сэр Клемент Уиллоби увидел меня в окружении таких невоспитанных и пошлых людей, с которыми я словно бы коротко знакома.
Я уверена, мой дорогой сэр, вы, как и я, огорчитесь, что я встретилась с сэром Клементом. Однако нечего опасаться его визита сюда: мадам Дюваль слишком зла на него, чтобы принять у нас.