Этот неугомонный капитан, если дать ему волю, не успокоится, пока не доведет мадам Дюваль до горячки. Похоже, его единственная отрада – пугать или выводить ее из себя; он только и делает, что изобретает новые способы ей досадить.
Вчера утром она снова не спустилась к столу. Пока мы завтракали в ее отсутствие, капитан, выразительно взглянув на сэра Клемента, дал нам понять, что она, по его мнению, достаточно передохнула, и можно приступать к новой военной кампании.
Намерения капитана были очевидны, поэтому я решила сразу же постараться предотвратить его коварные замыслы. Когда завтрак закончился, я вышла из гостиной следом за миссис Мирван и попросила ее без промедления вступиться за мадам Дюваль.
– Милая моя девочка, – отвечала она, – я уже попыталась урезонить его, но все мои убеждения напрасны, пока его любимец, сэр Клемент, подстрекает капитана продолжать.
– Тогда я пойду и поговорю с сэром Клементом, – сказала я. – Я уверена, что он перестанет, если я к нему обращусь.
– Будьте осторожны, моя дорогая, – улыбнулась миссис Мирван. – Иногда опасно просить что-либо у мужчин, которые слишком горят желанием услужить…
– В таком случае, дорогая сударыня, позволите ли вы мне самой поговорить с капитаном?
– Охотно! Я даже провожу вас к нему.
Я поблагодарила миссис Мирван, и мы пошли искать капитана. Он прогуливался в саду с сэром Клементом. Миссис Мирван любезно начала разговор:
– Мистер Мирван, я привела с собой просительницу.
– Э, что еще стряслось? – воскликнул он.
Я очень боялась рассердить капитана и, запинаясь, выразила надежду, что он не вынашивает нового плана навредить мадам Дюваль.
– Новый план! – вскричал он. – Ну вы же не думаете, что старый сработает во второй раз? Не то, чтобы он так уж плох, но я боюсь, что во второй раз она не купится.
– Право же, сэр, – отвечала я, – она уже достаточно выстрадала. Надеюсь, вы простите меня, если я позволю себе вольность сказать: я считаю своим долгом сделать все, что в моих силах, чтобы защитить мадам Дюваль от новых потрясений.
Капитан сей же миг помрачнел и, резко отвернувшись от меня, буркнул, что я вольна поступать как хочу, но что я еще пожалею о своем заступничестве.
Я была очень расстроена этим выговором и ничего не ответила. Сэр Клемент горячо вступился за меня, а я ушла и оставила их одних.
Миссис Мирван, которая никогда не разговаривает с капитаном, когда тот не в духе, с облегчением последовала за мной и с присущей ей любезностью принесла тысячу извинений за дурные манеры своего мужа.
Расставшись с ней, я пошла к мадам Дюваль. Она только что встала и осматривала одежду, которая была на ней в тот злосчастный день.
– Ну и ну! – негодовала она. – Подойди, дитя! Ты только взгляни! Pardi, сколько живу – никогда такого не видела! Все мои вещи испорчены, и что самое ужасное – платье-то было, можно сказать, новехонькое! Это уже второе, которое превратилось в лохмотья! Сама дура, что надела его в этой глуши. Ни за что больше ничего нарядного носить не стану в этом вашем Говард-Гроув, даже проторчи я здесь с десяток лет!
– Может быть, вы позволите служанке попробовать отгладить его или почистить, сударыня?
– Да она только хуже сделает. Ты только посмотри, вот это вот – плащ! Mon Dieu! Ни дать ни взять – половая тряпка! Вот ведь я невезучая, беда-то какая, хоть плачь! А ведь я, между прочим, купила его за день до того, как уехала из Парижу! Да еще и чепец мой пропал: куда этот негодяй его зашвырнул, Бог весть! А ведь это был чудо какой красивущий чепец, у меня нет другого такого с розовой лентой… По правде сказать, если б я не надеялась увидеть месье Дюбуа, я бы ни за что его не надела. В этой глухомани рядиться и смысла нет.
Затем мадам Дюваль поведала мне, что всю ночь провела в размышлениях, как бы утаить от капитана потерю накладных волос. Она придумала соорудить из большого кисейного платка нечто вроде капюшона и обмотать им голову, сославшись на зубную боль.
– По правде сказать, я думаю, что этот капитан – отъявленный негодяй! Он вечно надо мной насмехается. А уж джентльмен из него, как из медведя: стоит кому-то попасть в беду, так он давай хохотать! Ненавижу, когда надо мной глумятся. Ей-богу, ничего хуже и не придумаешь!
Миссис Мирван, как я узнала, пыталась отговорить мадам Дюваль от намерения обратиться в суд, чтобы разыскать мнимых грабителей: она боится, что капитана разоблачат во время пребывания гостьи в Говард-Гроув. Это непременно привело бы к грандиозному скандалу. Так что она изо всех сил старалась доказать, насколько бесполезно взывать к правосудию, ведь мадам Дюваль не могла описать обидчиков, на которых собиралась жаловаться, не слышала их голосов, не видела их лиц – а значит, опознать разбойников или получить возмещение совершенно невозможно.
Во время своего рассказа мадам Дюваль горько сетовала на свою злосчастную судьбину: дескать, у нее не получится отомстить за свои страдания! Однако ж она клялась и божилась, что дела так не оставит:
– Если позволить таким негодяям творить что угодно, если закрывать глаза на их бесстыдства, они так и будут бесчинствовать как ни в чем не бывало, связывать честных людей, швырять их в канавы и тому подобное. Но я посоветуюсь с месье Дюбуа, как только разнюхаю, где он спрятался. Уж на его-то совет я имею право – после того, как со мной приключились все эти беды, а все почему? Потому что он шлялся возле Тауэра!
– Месье Дюбуа, сударыня, наверняка будет крайне огорчен услышать о случившемся.
– И что с того толку? Мое платье это обратно не расповредит[79]. Я уж месье Дюбуа в глаза выскажу, что не очень-то ему благодарна! Мне-то не легче, хоть он тут и не при чем! Кабы он видел, как со мной обошлись, как швырнули в канаву, он бы меня от пугала не отличил! Слушай, дитя: что бы ты там ни думала, я не успокоюсь, пока не доберусь до того негодяя!
– Не сомневаюсь, сударыня, что вы вскоре разыщете его.
– Pardi, если я найду мерзавца, то его вздернут, ручаюсь! В толк взять не могу, с какой стати он больше всего обозлился именно на меня!.. Ни с того ни с сего! Ума не приложу, чем я могла ему так насолить. Я ж его и не видела никогда прежде! Ну а то, что я немного покричала – как тут не кричать, когда боишься, что тебя прибьют на месте?
Во время этого разговора мадам Дюваль пыталась привести в порядок свою голову, но никак не могла добиться, чтобы платок сидел так, как ей того хотелось. Если бы я не видела этого своими глазами, то ни за что бы не поверила, что в ее возрасте женщина может уделять столько внимания своей внешности. Не знаю, какова ее цель, но кажется, что забота о туалетах – ее главное занятие в жизни.
Я вышла от мадам Дюваль и, спускаясь по лестнице, столкнулась с сэром Клементом. Он принялся пылко настаивать, чтобы я оказала ему честь и поговорила с ним минуту-другую. Не дожидаясь ответа, он повел меня в сад. Однако я потребовала, чтобы мы остановились у двери.
С очень серьезным видом сэр Клемент сказал:
– Мисс Энвилл, я льщу себя надеждой, что наконец придумал план, который вы одобрите. Поэтому, хоть он и губителен для меня, я к нему прибегну.
Я попросила его объясниться.
– Я заметил ваше желание спасти мадам Дюваль и едва сдержался, чтобы не высказать невеже-капитану мое истинное мнение о его диком поведении. Но я не хочу ссориться с ним, ведь иначе мне откажут от дома, в котором вы живете. Я старался убедить его, чтобы он оставил свой новый нелепый замысел, но он неумолим. Поэтому я решил придумать какой-нибудь повод и внезапно покинуть это место – столь дорогое мне, ведь здесь остаетесь вы – та, кем я восхищаюсь и кого обожаю! Поэтому я побуду в Лондоне, пока капитан не перестанет чудить.
Он договорил, но я не знала, что ответить, и потому хранила молчание. Он поднес мою руку к губам и сказал:
– Должен ли я, мисс Энвилл… Должен ли я в самом деле покинуть вас? Добровольно пожертвовать высшим дарованным мне счастьем и однако ж не удостоиться ни единого слова, ни единого одобрительного взгляда?
Я отняла руку со смешком:
– Сэр Клемент, вы сами слишком хорошо знаете цену вашей любезности – напоминать о ней излишне.
– Очаровательная, очаровательная девушка! Ваш ум, ваша сообразительность с каждым днем все больше околдовывают меня!.. Но должен ли я, смогу ли я расстаться с вами? Разве нет никакого другого способа…
– О сэр, неужто вы уже пожалели, что пообещали оказать добрую услугу мадам Дюваль?
– Мадам Дюваль? Жестокое создание, вы даже не позволите мне отнести на ваш счет жертву, которую я собираюсь принести?
– Можете отнести ее на чей угодно счет, как вам будет угодно, сэр. Но мне надо идти.
Я бы ушла, но сэр Клемент удержал меня и не без раздражения сказал:
– В таком случае, коли я не смог угодить вам, мисс Энвилл, вы вряд ли удивитесь, если я постараюсь угодить себе. Раз мой план не снискал вашего одобрения – а ведь лишь ради него он и был задуман, – почему я должен следовать ему к моему крайнему неудовольствию?
Какое-то время мы оба молчали. Я вовсе не хотела, чтобы сэр Клемент отказался от замысла, который так успешно расстроил бы намерения капитана и в то же время оградил меня от его гнева. Я бы немедленно и с благодарностью приняла предложенную сэром Клементом услугу, если бы предостережение миссис Мирван не напугало меня. Когда он все же призвал меня к ответу, я иронично заметила:
– Я думала, сэр, сознание того, какую большую любезность вы мне оказываете – для вас достаточное вознаграждение. Но раз я ошибаюсь, придется поблагодарить вас самой. И теперь, – сказала я, приседая в низком реверансе, – надеюсь, сэр, вы удовлетворены.
– Прекраснейшая из женщин… – начал было он, но я вырвалась и убежала наверх.
Вскоре после этого мисс Мирван сообщила мне, что сэр Клемент только что получил письмо, которое вынуждает его немедленно покинуть Говард-Гроув и что он уже заказал экипаж. Тогда я рассказала ей об истинном положении дел. Ведь я ничего не скрываю от мисс Мирван, она такая любезная и добрая, что я с радостью поверяю ей все.
За обедом, признаюсь, всем не хватало сэра Клемента. Хотя когда мы вдвоем, он обращается со мной с возмутительной вольностью, в обществе и в светской беседе сэр Клемент очень весел и приятен. Капитан же так расстроился из-за отъезда гостя, что едва вымолвил хоть слово с тех пор, как тот откланялся. А мадам Дюваль, которая впервые спустилась вниз после приключившегося с ней несчастья, была вне себя от радости, что не встретилась с сэром Клементом.
Нам вернули деньги, которые мы оставили на ферме. Сколько же усилий капитану пришлось приложить, чтобы спланировать злоключения, которые он нам уготовил! И все же его наверняка разоблачат. Мадам Дюваль уже недоумевает: сегодня утром она получила письмо от месье Дюбуа, в котором он даже не упоминает о своем мнимом заточении. Однако пока она ни о чем не догадывается: его молчание она объясняет опасениями, что письмо могли перехватить.
Пока сэр Клемент был здесь, мне так и не представилось возможности спросить о его друге лорде Орвилле. Странно, что он сам ни разу не упомянул о нем. Право, я удивлена, что и миссис Мирван сама не заговорила о милорде, а ведь она, по-видимому, всегда относилась к нему с большой симпатией.
А теперь все мои мысли помимо моей воли вновь поглощены письмом, которого я вскоре жду из Парижа. Визит сэра Клемента, однако, несколько отвлек меня в это тревожное время, и поэтому я очень рада, что он приезжал именно сейчас. Прощайте, мой дорогой сэр.