Батюшин не задержался с выполнением своих обещаний, и вскоре я получил разрешение убыть в законный отпуск. Согласно нашему уговору, выписал проездные документы на Кавказ через столицу, спихнул дела на заместителя, забрал готовые бумаги в канцелярии и покинул расположение части на служебном легковом автомобиле. Появился тут у меня такой буквально несколько дней назад. Пришлось и шофера под это дело подыскивать. Такого, чтобы и дело знал, и язык за зубами мог удержать. Мало ли куда понадобится ехать и мало ли с кем я могу встречаться. По служебной линии, конечно, а не по той причине, о которой можно было подумать. Мне и одной Лизаветы с ее пока еще смешной ревностью хватает…
Да, по пути домой завернули на железнодорожный вокзал за билетами. Поедем вечерним поездом, первым классом. И купе выбрал такое, чтобы подальше находилось от курительной комнаты. Не терплю запах табачного дыма, у меня от него сразу голова дико болеть начинает. Как в своем времени отказался от этой вредной привычки, так с тех пор и начались эти боли. И даже здесь, как оказалось, имеется точно такое же неприятие табака, несмотря на перенос…
Лиза сначала предсказуемо обрадовалась моему отпуску, заметалась по комнате, засуетилась со сборами, а потом так же предсказуемо огорчилась. Нет, не из-за того, что собирать нечего. Собирать как раз есть что. Недаром же мы с ней столько времени и денег на походы по столичным магазинам потратили… Огорчилась чуть позже, когда чемоданы на белый свет выставили, а раскрасневшаяся от суеты супруга присела к столу перевести дух. Тогда-то и сообразила, что полеты у нее теперь откладываются на неопределенное время. А у них между собой негласное соревнование идет, кто кого в процессе обучения обгонит, кто толковее и быстрее всю программу пройдет. Она же не одна летать учится, вместе с ней еще несколько молодых офицеров решили приобщиться к небу. Из механиков перейти в летчики. Вот и соревнуются друг с другом. И Лизе не хочется перед мужчинами пасовать, и парням стыдно девушке уступать. Они между собой соревнуются, а нам от этого соперничества только хорошо – уровень знаний растет не по дням, а по часам…
Все молодое пополнение пока учим у нас, до поры. Через месяц состоится очередной выпуск в Гатчинской авиашколе, после которого сразу же объявят о новом наборе. Вот мы туда их и направим. Пусть пилотское свидетельство там получают, так оно престижнее будет. Отправил бы в Гатчину и Лизу, но девушек в летную школу не принимают. Так что придется Лизавете пока оставаться без заветных «корочек». Единственной возможностью их получить остается заграница – Франция, например, но туда уже я жену не отпущу. И воевали мы только что с ними, а фамилия моя там наверняка известна, и просто не желаю отпускать далеко от себя. Такой вот я собственник. А то знаю я этих французов! Не то что не уверен в супруге, скорее в себе не уверен. Я же с ума сойду от переживаний – как она там и что с ней…
Ладно, это все лирика, не до нее в эту минуту. Пришлось успокаивать жену обнимашками и поцелуями. Закончилось все это успокоение в кровати, чему мы оба, в общем-то, не противились. А то, что до поезда осталось всего несколько часов, так это такая ерунда! Главное – мы!
Да и что нам собираться-то? Только недавно вещи из чемоданов вынули и по полкам разложили. Покидать их обратно много времени не займет. А к поезду нас шофер отвезет.
Зато настроение у обоих превосходное, от Лизиной печали и следа не осталось. К машине вышла вообще розовая от смущения. Да и то, как ни торопились, а чуть было и впрямь не опоздали. Потому что мне потребовалось продолжение, поскольку вид супруги, склонившейся над чемоданом, вновь вызвал неудержимое желание. Чуть было на этом самом чемодане я ее и не… Гм, даже и не заметил, как вновь оказались в кровати. И что-то очень уж я это дело затянул, наслаждаясь процессом сам и доставляя удовольствие Лизе. Вижу же…
Хорошо, супруга спохватилась первой. Ойкнула, отпихнула меня в сторону и выпрыгнула из постели. Поймать не успел. Жаль, жаль, а я бы не отказался еще разок провести рукой по бархатной коже плеча, опуститься пальцами чуть ниже, погладить упругое и одновременно нежно-мягкое…
Заметалась Лизонька по комнате, собирая разбросанное белье, метнулась в ванную комнату, зажурчала водой из-под крана, еще раз ойкнула – водичка-то холодная, ее греть нужно заранее. Выскочила, фыркнула на смеющегося и ни в какую не желающего покидать супружеское ложе меня и бросилась набивать чемоданы. Уже не особо разбирая, что за чем должно идти. Потом разберемся, как она легкомысленно прокомментировала тут же свои действия. Ну и еще раз фыркнула в мою сторону, заставляя все-таки покинуть кровать и в свою очередь приступить к сборам. А что мне собираться? Военному человеку собираться две минуты. Да и те уйдут в основном на переходы из комнаты в комнату…
Эх, хорошо быть молодым! Когда водитель в дверь позвонил, мы уже были готовы к выходу. Показали ему на чемоданы, отправили его с ними вниз, еще раз осмотрелись вокруг на предмет забытых вещей, обнялись и поцеловались на дорожку и закрыли за собой входную дверь. Ключи оставили консьержке.
Так что к автомобилю вышли вовремя, перешучиваясь между собой на ходу. А то, что покрасневшие оба, так это точно от спешки. Всем же понятно, что очень торопились со сборами…
Купе двухместное, салон мягкий, сам по себе располагает к душевной и комфортной поездке. Но увы… Лишнего себе уже ничего не позволяли. И соседи рядом, а слышимость через тонкие стенки отличная, и супруга сказала твердо: «Хватит на сегодня!» Так, в щечку себя несколько раз дозволила чмокнуть, и на этом все…
Жаль. А ведь были у меня на этот счет кое-какие планы, были…
Столица встретила ветром с залива и солнцем. По уже устоявшейся привычке добрались на извозчике до гостиницы и заселились в номер. Можно было вместо извозчика и на такси доехать, но нам захотелось так. Из коляски обзор по сторонам не в пример лучше, чем из маленького окна автомобиля. Да и себя показать не грех. Лиза вон как мной гордится, моей формой, наградами и погонами. Ну и к себе привлекает понятную долю внимания при этом, не без этого. Генеральша! Пусть потешит самолюбие, она это точно заслужила!
Пока то-се, время уже и к обеду подобралось. Спустились в ресторан, столик в углу заняли, за пальмами, подальше от любопытных взглядов, заказали и первое, и второе с десертом. С женой все понятно, там питание чисто символичное для соблюдения фигуры, а мне нужно потерянные вчера калории восстанавливать и к новым подвигам готовиться. Так что я не постеснялся с выбором, да и закусок разных набрал, горячих и холодных. Не так-то и много оказалось, на столе еще и место свободное осталось. А стол здесь не чета тем нашим, столовским квадратным на четыре персоны. Тут он побольше будет. А вот с крепкими напитками мимо. Морс, морс и морс, к удивлению официанта.
Посидели хорошо, отдали должное кушаньям, наговорились вволю. Вышли в фойе, тут к нам и подошел человек Батюшина в штатском. Или Джунковского… Что у первого, что у второго в штате гражданского персонала хватает, с первого взгляда не угадаешь ведомственную принадлежность. Не представился, конверт незапечатанный передал и тут же откланялся.
Внизу не стал я содержимое конверта просматривать, поднялись в номер. Успокоил Лизу, мол, дело привычное, ничего особенного в подобной передаче корреспонденции не вижу, а у самого в груди сердце предчувствием застучало. Почуяло очередную авантюру…
Достал листок дорогой бумаги с коротким текстом, даже и не с текстом, а всего лишь с парой написанных от руки строчек. Без подписи, что интересно. Прочитал сначала сам, хмыкнул и передал листочек супруге. Вижу же, как у нее от любопытства глазки горят. Секрета в письмеце никакого нет, да и сама передача послания в фойе ресторана при всем честном народе наряду с незапечатанным конвертом секретности точно не подразумевает.
А смысл такой – приглашают меня завтра в Царское Село. А к кому конкретно, так и не понятно. Куда именно, тоже не ясно. Удивляюсь я от этих власть имущих. Считают себя центром вселенной. А я вот так не считаю. И даже не предполагаю, кто это из них способен вот так конвертами разбрасываться. Впрочем, вру. Конечно, предполагаю, что уж себя-то обманывать. Вариантов немного, но они есть. Или Сам, что маловероятно, или Мария Федоровна. Больше нет у меня знакомых в той стороне.
Письмо письмом, это ладно, но вот что насторожило – это же насколько плотно меня под контролем держат? А ведь я никакого особого внимания и любопытства к своей персоне ни в поезде, ни на вокзале, ни на улице не заметил, никакой явной слежки за нами внутри гостиницы не обнаружил. А конвертик с приглашением вот он… Уже на столике лежит… А ведь это приглашение еще написать нужно, сюда привезти…
– Поедешь?
– Поеду. Предварительно с Николаем Степановичем свяжусь и с Владимиром Федоровичем. Смущает меня, что приглашение совершенно обезличенное. Если только пригласивший считает себя настолько важной персоной, что может и не подписываться…
– Я с тобой поеду!
– Ли-за! Никуда ты со мной не поедешь! – отрезал, как припечатал. – Будешь сидеть в номере до моего возвращения!
И сразу же остановил вскинувшуюся супругу:
– Если это ловушка и меня таким образом выманивают за город… Да ну, бред какой-то. То не нужно давать еще один повод этим людям и выходить одной из гостиницы. Мне еще не хватало за тебя волноваться!
– А ты будешь за меня волноваться? – прильнула ко мне жена.
– Лиза-а, – взмолился я. – Перестань.
– Ладно, – мгновенно посерьезнела супруга и тут же из взбалмошной, избалованной девицы превратилась в себя обычную, умницу и красавицу. – Не волнуйся, буду сидеть в номере тихо, словно мышка… – И не удержалась, добавила, забавно сморщив носик: – Серая…
– Вот и умница, – выдохнул с облегчением, пропуская последнее уточнение мимо ушей. Но вовремя спохватился и грамотно отреагировал: – А то давай, отвезу тебя к родителям. Там ты одна точно не останешься…
– Нет уж! Одна не поеду! – отрезала Лиза. – Останусь в номере. Приедешь и вместе потом к родителям съездим. Ты собирался кому-то звонить?
– Сейчас… – и я потянулся к телефонной трубке. – Барышня? Соедините меня, пожалуйста, с…
Ни Батюшина, ни Джунковского я на месте не застал. Посидел в приемной у каждого из них по полчаса, никого не дождался и уехал, оставив через адъютантов сообщение о моем приезде в город, название гостиницы и цифры номера. Ну а что? Бывает и такое, когда начальство отсутствует по своим служебным надобностям. Ну не по личным же? Как же можно, чтобы такие люди и по личным на службе отсутствовали… Остается надеяться, что сегодня кто-нибудь из них со мной на связь обязательно выйдет. А пока… Пока можно и Сикорскому позвонить. Вот только из номера теперь нам до вечера никуда не выйти, возможного звонка нужно ждать. Да и не до вечера, а скорее, до ночи. Рабочие часы что у того, что у другого ненормированные и четких границ служения Отечеству и царю, а значит, и нахождения на службе, нет.
Так что погожу я сегодня еще кому-то звонить. Потому что после звонка Игорю Ивановичу наверняка последует обязательное приглашение в гости, и что тогда делать? Отказываться от приглашения не резон, потому что объяснить истинные причины такого отказа не смогу, придумывать же что-то другое… Тоже нехорошо. Если только в ответ сюда в ресторан пригласить? Посидим здесь же внизу, поговорим по душам, пообщаемся. Жены повидаются, поболтают о своем, о женском. Все Лизе хоть какое-то развлечение. Ну и мне, само собой. Опять же в личном разговоре со старым товарищем можно кое-каких интересных тем и коснуться, это вам не по телефону через телефонистку и коммутатор болтать, где весь узел связи при желании может малейшие подробности разговора услышать, тут уже можно кое-что частное рассказать… Так и сделал.
В ресторане просидели недолго. Чета Сикорских приглашение приняла, но от ужина отказалась, разговор вышел не то что короткий, но какой-то скомканный. То ли у Игоря настроение было ни к черту, то ли еще по каким-либо причинам, но приехал он на встречу явно с камнем на душе. И не то чтобы напоказ выставлял это свое нежелание общаться, наоборот, всячески скрывал поганый настрой за веселой болтовней. Но все равно заметно, что что-то не то на сердце у товарища, не первый день с ним знакомы. Да и супруга Игоря то и дело косилась в его сторону настороженно, периодически дотрагивалась пальцами до его нервно сжимающейся в кулак руки. И сразу же отдергивала, словно обжигалась…
Так что не задалась наша встреча. Расспрашивать о причинах подобной нервозности не стал. Захочет, сам все расскажет. Ну а не захочет, так зачем тогда вообще в душу человеку лезть? Правда, Игорь прекрасно отдавал себе отчет в своем странном поведении. Потому что сразу после окончания нашего чисто символического ужина извинился и быстренько свернул встречу, практически силком утянув за собой и супругу. Попросил проводить их с женой до выхода и уже на улице еще раз извинился уже перед Лизой персонально. Распрощался с нами у своей машины и намекнул напоследок, что очень желал бы завтра с утра меня на заводе лично видеть:
– Сможешь приехать завтра?
– Завтра… Завтра смогу. Если только пораньше с утра. Позже никак. Меня будут ждать в Царском Селе. Если только после этой поездки смогу к тебе подъехать… Или на следующее утро… Как лучше сделать?
– Лучше завтра с утра…
Однако… Придется завтра обязательно ехать на завод. Очень насторожил меня Игорь своим странным сегодняшним поведением и этим не менее странным приглашением. Выходит, испорченное настроение у товарища связано с производственными делами? Да ну, вряд ли! Никогда Игорь не смешивал производственные проблемы с личными.
Я проводил взглядом отъезжающую машину и тут же постарался выбросить из головы до завтра все эти предположения. Не хватало еще и самому начать сейчас голову ломать, в гадания и предположения ударяться, окончательно испортить вечер и себе, и Лизе. Встряхнулся и придержал супругу в вестибюле за локоток, перенаправил ее от входа в ресторан к лестнице. За ужин мы, как приглашающая сторона, рассчитались, поэтому нечего попусту за столом сидеть. У нас в номере найдется более подходящее занятие… Вещи, например, разобрать…
На завод я приехал с утра пораньше. Думал опередить товарища, но не вышло – к моему приезду Игорь уже находился у себя в кабинете и действительно работал с бумагами, а не создавал вид, что шибко занят делами. Поднял голову, кивнул приветственно и показал рукой на стул напротив. Лицо отекшее, усталое и глаза красные. То ли от недосыпу, то ли как раз от усталости.
– Хорошо, что пораньше приехал, а то я уже весь извелся, полночи не спал, – Игорь отложил в сторону какие-то чертежи. – Второву вчера вечером позвонил, рассказал о твоем приезде. Он тоже обещал с утра подъехать. Ну а пока его ждем… Рассказывай, зачем тебе это нужно?
– Что именно? – удивился я вопросу. И здесь какие-то непонятные делишки творятся!
– Вот это… – Игорь выдвинул ящик стола, достал распечатанный конверт и положил его перед собой. Посмотрел на него как на нечто противное и кончиком карандаша подтолкнул в мою сторону.
– А что это? – перевел я взгляд с конверта на Сикорского.
– А то ты не знаешь… – скривился мой товарищ.
– Можно посмотреть? – не спешу брать пакет в руки.
– Не смешно! – вновь скривился Сикорский.
Хм. Беру конверт, достаю листочек. Текст, сразу видно, коротенький, на пару абзацев. Разворачиваю и вчитываюсь. Смысл прочитанного с первого раза не улавливаю, читаю еще раз и еще. Розыгрыш? Да не может быть! Тогда что? Поднимаю голову и медленно проговариваю:
– Я этого не мог написать. Это подлог. Обман. Кто-то хочет ввести тебя в заблуждение. Кому-то нужно внести разлад в нашу компанию.
Игорь внимательно слушает и смотрит мне прямо в глаза, словно пытается за словами увидеть нечто недосказанное. А я продолжаю говорить, потому что и сам опешил от прочитанного, растерялся до такой степени, что даже не знаю, как реагировать на такое. И тяну время. Мне нужно все осмыслить и прийти в себя.
Как нельзя вовремя приезжает Второв, и я получаю так необходимую мне в этот момент передышку.
Николай Александрович хлопает за собой входной дверью, быстрыми, даже стремительными шагами проносится по кабинету, плюхается на противоположное от меня кресло – и все это проделывает молча. Даже не здоровается с нами. Смотрит на меня, переводит взгляд на Сикорского:
– Что решили? Как договорились?
Я вообще теперь ничего не понимаю, перевожу ошалевший взгляд с одного на другого. Они что, вот это всерьез восприняли? Так и держу злополучный листок бумаги в руке. Опускаю глаза, еще раз прочитываю коротенький текст и аккуратно кладу лист на стол. Пора брать ситуацию под контроль. Потому что, в отличие от своих товарищей и компаньонов, я точно знаю, что не писал этих слов.
– Доброе утро, Николай Александрович!
– Да какое оно доброе! – хмурится Второв. И не выдерживает, с ехидной, едва заметной усмешкой кривит бледные губы, выплескивает на меня собственное раздражение: – А поведай-ка мне, Сергей Викторович, какая муха тебя укусила, что ты так срочно решил свою долю из компании забрать и с нами разбежаться? Или решил магаданским золотом лично заняться?
Если до этого момента я еще собирался что-то нормально объяснить, как-то воздействовать на здравый смысл собеседников, то после упоминания о золоте у меня срывает планку.
– А ты, Николай Александрович, кроме как о золоте больше ни о чем думать не можешь?! По себе меня меряешь? Так зря! – перевожу взгляд на Игоря. С силой шмякаю ладонью о лакированную столешницу. Оба моих, смею надеяться, товарища вздрагивают от неожиданности. А я громко прихлопываю рукой злополучное письмо. – Дай чистый лист!
Сикорский достает из стола бумагу, пихает в мою сторону. Планирует вниз листок, скользит по лакированному дереву столешницы, сбивает чуть в сторону конверт. Тянусь за ручкой, одновременно резким жестом затыкаю собиравшегося что-то сказать Второва. Рука подрагивает от злости и перо с силой втыкается в чернильницу. Да и ладно! Корябаю на листе точно такой же короткий текст, царапая листок и разбрызгивая по сторонам мелкие фиолетовые капельки. Пофиг! – На, смотри! Сличай!
Толкаю оба листка Игорю и откидываюсь на спинку стула.
Мой, не хочу пока думать иначе, товарищ наклоняется над столом, сравнивает два одинаковых текста и явно над ними зависает.
Не выдерживает затянувшейся паузы Второв, вскакивает с места, склоняется над столом и тянется рукой к листочкам. Но не хватает их, отдергивает пальцы в самый последний момент, словно обжигается. Шумно плюхается назад… Жалобно кряхтит под ним венское кресло, скрипит гнутыми ножками по деревянному полу. А Второв выдавливает:
– Ну?! Что там?
– Сам смотри, – отталкивает от себя листки Игорь. И поднимает голову, смотрит мне глаза в глаза. – Это как так?
– А вот так! – И из меня в этот момент словно выпускают весь воздух. Растекаюсь на стуле. Хорошо еще, что стул со спинкой и есть какая-то подпорка для спины. Неужели засомневались? Э-эх!
Но и оставлять подобное недоверие просто так нельзя. Это сейчас я удивительно вовремя в столице оказался. А если бы нет? Если бы вот в такой подобный момент где-нибудь в забайкальских или европейских ебе… Гм. Далеко находился? Тогда что? Все?
Поэтому собираюсь с духом и выпрямляюсь на стуле. Ну, держитесь, дорогие компаньоны.
– Удостоверились? А вот скажи мне, друг мой разлюбезный, ты вот так легко любой бумажке якобы от меня верить будешь? А если какой-либо сволочи в голову придет написать, что я, например, немецкий шпион? Ты тогда что? К жандармам побежишь? Погоди, – остановил жестом собравшегося что-то возразить Игоря. И развернулся к Второву: – А у тебя только золото на уме? Ты за его блеском вообще больше ничего и никого не видишь? Не ожидал я от вас подобного недоверия…
Дальше оправдываться не стал. Уехал. Потому что мог наговорить всякого разного. Как еще остановился, не знаю. Вышел за проходную, собрался было выругаться да сплюнуть на мостовую, но остановился. Люди же вокруг. Негоже позорить неподобающим поведением офицерский мундир…
А в гостинице сразу же портье подскочил, подносик с еще одним конвертиком протягивает. А у меня при виде очередного конвертика чуть глаз не задергался. И практически сразу же смех разобрал, как только сообразил о своей опаске. Насилу от хмыканья удержался. Конвертик принял, портье чаевыми за услугу отблагодарил и, перепрыгивая через ступеньку, быстренько по лестнице на этаж поднялся и в номер прошел. Как только дверь за собой захлопнул, так сразу и прочитал очередное послание. Прочитал и выдохнул с облегчением. Потому что в последнее время меня вот такие конвертики стали настораживать. И Лизавета как-то подозрительно поглядывает… Пришлось коротко посвятить супругу в детали утренней встречи с компаньонами.
А письмецо оказалось от адъютанта Батюшина. Предлагалось мне незамедлительно прибыть в Управление. Ну уж нет! Хватит! Сначала в Царское Село съезжу…
Посмотрел на Лизу, вздохнул тяжко и… Сначала чаю выпил. С баранками.
Остыл и за телефонную трубку взялся. Попросил соединить с Управлением. А уже там меня переключили на приемную генерала. Доложил о приглашении.
Батюшин все-таки настоял на немедленном визите, а взамен пообещал после разговора лично отвезти в пригород. Согласился, куда я денусь…
Внизу по моей просьбе к гостиничному входу мигом подогнали извозчика, и я медленной скоростью в одну лошадиную силу поехал еще на одну встречу. Буду надеяться, что у Батюшина меня подложными письмами не обрадуют. Но рассказать о них нужно Николаю Степановичу обязательно. И Джунковскому хорошо бы еще поведать о произошедшем во всех подробностях. Посмотрим, кто из них что мне присоветует…
И да, еще одно. Самое, пожалуй, для меня на сегодняшний день главное. Не спорю, генеральские погоны и новая должность греют самолюбие как мне, так и моей супруге. Но! Нужны они мне в данный момент, как… Прошлогодний снег. Пусть это звучит грубо, пусть противоречит в какой-то мере моим личным жизненным принципам. Но… Опять это пресловутое «но»…
Все дело в том, что оставаться дальше на службе для меня лично и вообще для дела будет значить оставаться на одном месте. А мне необходимо двигаться вперед. Двигаться самому и тащить за собой… Да все тащить! К чему прикоснусь, то и тащить! И это не метафора. Вон, авиационная отрасль с моим появлением в этом мире какой значительный скачок вперед сделала. Металлургию, химическое производство в развитии подстегнула. А остальное? Социальная сфера значительные изменения претерпела. Рабочие на заводах и фабриках приняли долевое участие в распределении и получении прибыли. Крестьянство получило землю в реальности, а не в качестве прописных букв на лозунгах и декларациях. Такое себе вполне даже мягкое переустройство общества. И иностранное влияние с моей подачи в самом начале моего здесь пути в итоге практически сведено на нет. Достижение? Однозначно!
Все это стало возможным благодаря некой свободе передвижения, поведения, некоего негласного покровительства сверху, выраженного в виде закрывания глаз на некоторые мои вольности по службе и так называемые чудачества.
Это с одной стороны. А с другой – нежелание власти видеть меня в столице. Не понравилась моя правда тут кое-кому. Но она же не моя, эта правда! Да и плевать, что не понравилась. Зато войну выиграли, революции не случилось, столько людей уберегли… Страна другая стала! Отрадно осознавать, что и я по мере своих скромных сил приложил руку ко всем этим свершениям…
А теперь меня вновь поставили в строй, ограничили свободу передвижения и действий. Поэтому пришла пора уйти в очередную отставку. Чем буду заниматься? Вернусь ли на завод? Вряд ли. И не потому, что затаил обиду на Игоря за его недоверие, а потому, что на самом деле нечего мне в столице делать. Я лучше в Псков вернусь. Буду развивать городскую инфраструктуру, заводик какой-никакой открою… По летательным аппаратам, например. Малым, вроде такси. Уверен, что они будут пользоваться значительным спросом. Можно еще на базе местных автомобильных мастерских открыть производство более современных, в моем понимании, надежных и комфортных автомобилей. Да и многое другое пора бы начинать делать. Мелкое, но не менее значимое для населения. Сколько всего можно запустить в производство…
Да, само собой в столице и техническая база лучше, и возможностей в решении каких-либо задач гораздо больше. Но зачем еще больше столицу развивать и расширять? Можно же и о других городах подумать? О провинции? Почему бы и на необъятных просторах Великой России людям не жить так же, как живут лишь в центре? Что нужно для этого? Работа и зрелища… Вот и дадим людям то, что они хотят получить…
Где на все это взять деньги? Для начала у меня есть собственные доходы, и их должно хватить на первом этапе. А дальше придется привлекать сторонние капиталы, акционировать производство. И кадры. Главное, уже сейчас необходимо начинать искать необходимые кадры.
Так что все-таки подаю прошение об увольнении со службы и уезжаю из столицы. Думаю, что Лиза меня поддержит…
Да, еще один момент. Второв-то теперь с меня не слезет. Особенно в свете только что произошедших недоразумений. А с ним вместе, зуб могу дать, за новые золотоносные прииски и государь житья не даст. Может и со службы не отпустить. Придется на размен договариваться. И обязательно предварительно заручиться поддержкой Владимира Федоровича Джунковского, а через него и Марии Федоровны… По старой-то памяти должны помочь… Вот только Мария Федоровна женщина суровая и строгая, просто так ничего делать не будет, особенно когда дело касается членов ее семьи. Что бы ей такого взамен пообещать, какую животворящую идейку подкинуть? Ладно, тут, главное, разговор начать, а уже по мере его развития сориентироваться…
Вот такие мысли и крутились у меня в голове, пока я до Батюшина добирался.
Первым делом Николай Степанович из меня вытянул все подробности дела с подложным письмом, выслушал мои умозаключения, тут же вызвонил Джунковского и быстро с ним переговорил. Положил трубку, посмотрел на меня оценивающе:
– Прошение на высочайшее имя об отставке написали?
– Какое прошение? – удивился я непритворно. Я ведь только-только, как обо всем этом подумал, сам еще до конца в своем решении не уверился, а Николаю Степановичу уже все известно… Или у меня опять все на лице написано?
– То самое, Сергей Викторович, то самое. Одна логическая выкладка из другой следует. Или соизволили передумать? Нет? Ну тогда вот вам лист бумаги, пишите. И поторопитесь, у нас с вами времени совершенно не осталось. А до Царского Села дорога не близкая…
Мария Федоровна… Вдовствующая императрица, матушка нашего нынешнего государя… Волевая и решительная, железная характером правительница, когда дело касается государственных дел, и мягкая добросердечная женщина в личной жизни…
Именно к ее кабинету нас с Батюшиным и проводили, стоило только оказаться ранним вечером перед парадным входом в Екатерининский дворец Царского Села. Машину пришлось оставить перед шлагбаумом дворцового караула и дальше идти пешком.
Удивился ли я этому? Не то чтобы да, больше склонялся к тому, что меня все-таки его величество видеть желает, но и подобного варианта со счетов не сбрасывал. Да и Батюшин подозрительно спокоен, словно загодя знал, к кому именно мы направляемся. Так что и я, пока докладывали о нашем прибытии, постарался отбросить в сторону эмоции и нацепить на себя маску холодного безразличия. Посмотрим еще, кто там внутри будет находиться.
Распахиваются перед нами двери, следует приглашение войти, и я шагаю вслед за Батюшиным, одним быстрым взглядом фиксируя обстановку в кабинете. Ну, чего-то подобного я и ожидал от этого приглашения и внутренне готов был к подобной встрече. Так что присутствие в кабинете государя удивления почти не вызвало. Не готов был в этом кабинете лишь Владимира Федоровича Джунковского увидеть. Но еще больше удивился, когда моего основного компаньона, Второва, рядом с ним обнаружил. Хорошо хоть удивление внутри себя удержал, наружу эмоции не вырвались. А по составу присутствующих сразу стало понятно, чего мне от разговора ожидать. Или, скорее, чего от меня всем этим присутствующим нужно. Чую, сменяют мою отставку на сведения…
Что самое интересное, судя по всему, Батюшин был в курсе, к кому и зачем меня привез. Очень уж спокойно он себя повел в кабинете. Словно знал заранее. И первым делом к царю подошел, бумагу мной собственноручно написанную и подписанную передал.
Николай Александрович прочитал мое прошение и отложил его в сторону. Не совсем в сторону, бумагу перед матушкой положил на стол. И только теперь присел к столу рядом с ней. И нам предложил последовать его примеру. Стульев в кабинете достаточно, каждому из нас хватило. Можно было бы и на один из диванчиков усесться, но разговор предполагается сугубо деловой, поэтому никаких диванчиков.
И первым начал говорить Батюшин. Насколько сумел понять, всем присутствующим уже было известно про подметное письмо. Ну еще бы, недаром же и Второв в кабинете присутствует… И когда только успел сюда примчаться? Наверняка мысли о золоте припекают, не дают спокойно жить. Да и Джунковский… Батюшин же лично с ним при мне по телефону связывался, информацию передавал. Так что удивляться осведомленности присутствующих не стоит. Да и сам Николай Степанович не стал акцентировать внимание на этом моменте, мол, был такой факт и ладно. А вот на мое прошение обратил общее внимание…
И сразу же понятно стало, почему. Потому что разговор сразу же перехватил государь и без всяческих экивоков предложил начать рассказ о… О золоте, о чем же еще! Получается, предлагает некий размен, подпись под прошением на сведения о месторождении. Да с превеликим удовольствием.
И я начал свой рассказ, в процессе которого меня практически ни разу не перебивали, а вот потом, когда началось конструктивное его обсуждение, тогда и стало понятно, почему.
То, что на Колыме давно мыли золото частным порядком, государь и без меня знает. Доходили слухи до столицы. Ситуация один в один похожа на не так давно решенную ситуацию с забайкальским золотом. Налево уходила вся старательская добыча.
А тут я со своим знанием. И Второв с его предпринимательским энтузиазмом, которое любую плотину рвет… Особенно если этот энтузиазм подкреплен огромными финансами, возможностями, неуемным личным желанием и внушительными связями на самом верху. Вот только у нас обоих запрет премьера на личное участие в этом деле, который никого из присутствующих в этом кабинете не остановил. Ну еще бы… Погодите, а как же вопрос с моей отставкой?
Джунковский рукой отмахнулся, Батюшин поморщился, глянул искоса как на дите неразумное, государь вид сделал, что ничего не расслышал, одна Мария Федоровна намекнула, что к этому вопросу можно и попозже вернуться. Когда дело будет сделано.
Что-то в последнее время, как я замечаю, вдовствующая императрица все больше и больше тяготеет к производству, прибирает к рукам активы. То там заводик откроет, то тут еще в какое-нибудь дело ввяжется. А ведь все так мирно начиналось, с небольшого пулеметного заводика в Коврове. Как раз с ее подачи «мадсены» и начали выпускать под русский патрон. Хорошая машинка вышла, даже на воспоминания не к месту пробило. Припомнилась ненароком наша шальная атака на германские крейсеры. М-да…
Так что сообразил я правильно: без магаданского золота мне отставки не видать. Ну и ладно, постараюсь на благо Отечества! Пришлось все, что смог из памяти выцарапать, рассказывать. Но Николай Александрович, император Всероссийский, одним рассказом не удовлетворился. Если уж так я хочу в отставку, то значит, буду кровно заинтересован найти это золото. Лично. А распоряжение премьера? Не мое дело? Ладно, пришлось соглашаться.
А там государь крепко взял в свои руки это дело и, как ожидалось, сразу же подключил к нему Второва. Тут же обозначили потребные средства на экспедицию, на людей и необходимые для получения результата ресурсы. И буквально через неделю – я сам подобного не ожидал и не рассчитывал на подобную скорость организации – двумя новыми самолетами мы вылетели на восток по знакомому маршруту. На этот раз мое место было в пассажирской кабине, а не за штурвалом самолета. Как я и думал, Второв не удержался и тоже решил своими глазами посмотреть на перспективные места. Или просто на новые. Удивился присутствию в экспедиционном отряде несколько неожиданных персон из жандармского управления и ведомства Батюшина. Хотя все верно. Как раз их присутствие и будет больше всего востребовано. Местные власти они того, расслабились в отдалении от столицы. И кому как не жандармам приводить эту власть в чувство.
Но все равно, грызет душу неясное предчувствие грядущих неприятностей. Очень уж вид у людей Батюшина официальный и загадочный. Да и мое непосредственное участие в этой экспедиции вызывает явное мое недоумение. Я же все, что знал и вспомнил, рассказал, на карте показал, что еще от меня нужно? И в качестве кого я здесь? Ну не в качестве же наблюдателя и пассажира? Ох, уготовил мне Николай Степанович Батюшин новую гадость. И, похоже, что уготовил с личного одобрения его императорского величества… Долгих лет ему жизни…
И до Иркутска добрались быстро, всего лишь за три с половиной дня, установив этим новый рекорд.
Здесь пришлось задержаться на несколько суток. Требовалось дать отдохнуть экипажам и осмотреть технику. Только после этого перелетели в Якутск и уже оттуда в Магадан. А дальше просто. Про золото здесь все местные давно знали и мыли драгоценный металл по мере сил и возможностей. От нас требовалось обозначить на своих картах участки добычи и пресечь отток металла за границу. Почти то же самое, что в свое время проделали в Забайкалье. Только здесь это будет проблемнее…