Огонь плясал, пробирался по балкам и перекрытиям, роняя обгоревшее дерево. Падая, искры разлетались подобно звездному полотну, которое рухнуло с небосвода. Юти подумала, что есть всего лишь две по-настоящему завораживающие вещи в этом мире: созидание чего-то прекрасного и его же разрушение.

Донжон Теола простоял неизменным не одну сотню лет. Неприступный, непокорённый. И теперь умирал из-за воли одной маленькой девочки.

Юти забилась в самый тёмный угол, справа от входа. Застыла, точно жизнь вовсе покинула её. Двигались лишь её глаза, цепко бегающие по растерянным стражникам, бестолково снующим по лестницам. Они ещё не понимали, что донжон уже не спасти, не потушить и не сохранить. А Одарённая тем временем ждала, пока всё новые и новые солдаты оставляли свои посты, пробираясь сюда. Как муравьи в разворошенный муравейник.

* * *

И когда рухнула самая большая балка, обвалив третий этаж, когда стражники разразились криками и проклятиями, проворной тенью она выскользнула наружу. Девочка быстро огляделась, удовлетворённо рассматривая пустые, будто скорбящие в своём одиночестве башни, и лёгкой поступью устремилась к подземелью. Подле которого её ждал пухлый кондитер, в одно мгновение вновь превратившийся в Ерикана.

— Долго, — только и сказал учитель, не выказав, впрочем, ни малейшего недовольства.

Юти ничего не ответила. Наставник сам приучил её: если тебе нечего сказать, то худшее, что ты можешь сделать — начать оправдываться.

Темница встретила их холодом и сыростью, точно они спустились в глубокий погреб. Трещали и коптили на стенах редкие факелы, почти не давая света, шуршала под ногами каменная пыль. Нос свербило от запаха клопов и долго не мытых тел. У Юти на мгновение закружилась голова.

Тёмный и узкий коридор, Юти даже удивилась, снаружи стены выглядели заметно шире, расходился в две стороны. Девочка слышала в отдалении негромкие голоса и звон цепей. И у неё родилось ощущение, что Одарённая попала в царство мёртвых, которым так пугали старые боги. Казалось, здесь не было жизни, да и она не могла быть. Существовали лишь блеклые тени, отдалённо похожие на людей. Девочка подобралась к Ерикану так близко, что норовила вот-вот наступить учителю на пятки. Но наставник был единственным реальным человеком в этом мире сумрака. И двигался он на пляшущий вдалеке огонёк.

Каждый собственный шаг рождал внутри Юти неведомый первобытный страх. Коридор разошёлся в стороны, только вместо стен теперь его ограждали толстые железные прутья решёток. Ужасными щупальцами хтонических чудовищ на них появлялись пальцы, как только обитатели тюрьмы слышали нетвёрдые шаги девочки. Ерикан двигался бесшумно, словно и вовсе плыл по воздуху.

Юти не видела лиц и блеска глаз пленников. Только их руки — заскорузлые, грязные, неживые. Они существовали будто сами по себе. Сотни рук, запертые в одной из самых древних крепостей.

— Гор… Горс, что там за шум? — услышала она молодой звонкий голос, когда они подошли к свету ближе. Обладатель его волновался, оттого сначала дал петуха. — Горс?!

Юти выглянула из-за плеча Ерикана и увидела двух стражников. Одному, крепышу с крохотным шрамом возле уголка правой губы и обритой головой, отчего его лопоухие уши выглядели ещё больше, чуть за тридцать. Второму, долговязому доходяге с редкой бородкой, которая росла беспорядочными пучками, и того меньше.

— Горс, — пробормотал лопоухий, уже понимая, что перед ним не товарищ и потянулся за оставленным на столе мечом. Там же лежала нехитрая снедь, мятый жестяной кувшин, три кружки, шлёмы тюремщиков и масляный фонарь.

Ерикан двигался так же стремительно, как куница увидевшая зазевавшегося суслика. Юти не успела понять, как учитель оказался возле лопоухого и одним хлестким ударом опрокинул стражника в доспехах. Звон железа будто разбудил это царство мёртвых. Юти вздрогнула от сонма едва слышных голосов, шёпот словно коснулся её кожи, заставляя волоски на ней подняться дыбом.

Долговязый лишь успел встать, когда Ерикан надавил на его лоб двумя перстами, вновь усадив на колченогий табурет на массивных ножках. Сейчас учитель напоминал девочке посланника одного из старых богов, который благословлял свою паству. Только вместо пространственного напутствия наставник произнёс вполне конкретные слова.

— Шариб Нарахель Фирель, молодой амиста, прислан сюда недавно.

Долговязый вновь поднялся, даже не глядя на незваных гостей, подхватил фонарь и стал медленно удаляться по коридору. Ерикан снял с пояса лежащего без чувств стражника связку длинных ключей и последовал за ним. Юти поспешила за учителем, больше всего боясь остаться в темноте. Словно могла лишиться собственного тела и превратиться в один из многочисленных бесплотных голосов.

Вскоре стражник остановился у одной из камер, глядя на неё пустыми глазами, в которых даже не было намёка на хоть какую-то малейшую мысль. Как только лампа озарила решётку, пытающиеся рассмотреть происходящее пленники отпрянули вглубь своего убежища, будто свет мог причинить им вред.

Ерикан пару секунд смотрел в замочную скважину, после чего перебрал несколько ключей и взял один из них. Юти даже не удивилась, когда услышала, как тот с мерзким скрежетом проворачивается. После чего учитель распахнул створку и голосом, который не подразумевал неподчинения, произнёс.

— Нарах, выходи.

И всё же возникла заминка. В окутанной мертвенной тьмой камере явно что-то происходило, больше похожее на испуганный спор. Юти не удержалась, выхватила фонарь из рук стражника и сама шагнула внутрь.

Её взору открылась неприглядная картина. Будто согнанные в стадо овцы в стену вжалось около десятка пленников в оборванной одежде. Они щурились от яркого света и пытались укрыться дрожащими от страха руками. И вместе с тем пленники успели вытолкнуть вперёд тощую фигуру, пытаясь принести её на заклание, ради собственной безопасности.

— Нарах, — позвала Юти.

Юноша дрогнул, медленно опустив руки и затравленно поднял голову. Весь его вид внушал недоверие.

Одарённая с неким трепетом глядела на амиста, сына богатого торговца, которые всего за несколько месяцев превратился в ободранного голодранца. Такого можно было встретить в трущобах Райдара. Никто бы и не подумал, что совсем недавно этот юноша жил в самом богатом квартале Сотрета.

— Юти? — всё ещё щурясь, спросил он.

Девочка хотела ответить утвердительно, однако у неё встал ком в горле. Вместо этого она решительно подошла к Нараху, отчего остальные пленники ещё больше заволновались, подобно водам Кровавого моря, на которые налетел ураган, и положила руку на плечо, давая убедиться в своей подлинности.

Она чувствовала, как напряжён амиста. Словно перед ним оказалась не старая знакомая, а плод насмешки злобного сиел. Юти потянула амиста за руку, и Нарах не сразу подался за ней, будто царство смерти старых богов не хотело его отпускать. Лишь оказавшись в коридоре на глазах юноши появились крупные слёзы.

— Юти, — прошептал он так тихо, словно боялся звука собственного голоса.

Внутри девочки разгорался вулкан. Ярость подкатывала к горлу, грозясь извергнуться тысячами проклятий. Она не могла простить себя за то, что Нарах оказался здесь. За то, что с ним произошло.

— Надо освободить всех! — грозно сказала она.

— Держи, — протянул ей связку ключей Ерикан. — Только ответь мне, зачем ты хочешь освободить пленников?

Свет фонаря отражался в лукавом взгляде учителя. Даже сейчас, в этом проклятом месте, наставник насмехался над ней.

— Посмотри на них, — подняла фонарь Юти и от его света пленники вновь вздрогнули.

— Посмотрел, — кивнул учитель. — И что, думаешь, они здесь незаслуженно? Ты можешь поговорить с каждым. И услышать слезливую историю, про то, как кто-то топил младенцев, ибо был неурожайный год и остальные бы не выжили. Другой расскажет, как резал заблудших путников, чтобы прокормить свою семью. Третий будет рассказывать о несправедливости Имперской политики, которую он хотел искоренить отравлением мешавшего ему торговца.

— Возьми Нараха, — попыталась спорить Юти. — Он здесь несправедливо!

— Несправедливо для кого? — улыбнулся учитель, но движение его губ не источали жизнь. Напротив, будто повинуясь магии подземелья, всё лицо Ерикана стала застывшей восковой маской. — Для маленькой преступницы, которая на своём пути нарушила кучу законов Империи? А что скажут Серебряные Вороны, у которых есть приказ найти убийцу и покарать всех, кто ему помогает? Или безутешная мать убитого солдата из Сотрета? Будут ли они считать заключение пособника в тюрьму несправедливым?

Юти молчала. Пусть в словах Ерикана и сквозила насмешка, однако все они были пропитаны горькой истиной.

— Воин не живёт понятием справедливости и правды, Сила не подразумевает таких критериев, — заключил Ерикан. — Воин руководствуется собственным кодексом. Поэтому мы здесь, чтобы освободить твоего… приятеля. Но не вздумай прикрывать собственные желания справедливостью. Потому что у каждого она своя. И ты будешь в ответе за совершенные поступки.

Юти опустила голову, протягивая ключи обратно. Однако Ерикан не собирался щадить ученицу.

— Сделай всё сама! — каждое слово отлетало от стен, пощечинами расцветая на пылающих щеках девочки. — Поступи так, как считаешь правильным.

Казалось, тело не слушалось Одарённую. Чужие руки медленно захлопнули дверь камеры и провернули два раза ключ, закрывая замок. Живой мир отпрянул, и тени внутри мёртвого царства вновь ожили.

Стражника Ерикан оставил там же, уверяя, что скоро тот придёт в себя. Юти подумалось, что тюремщик такой же пленник здесь, как и те, кто находятся с другой стороны решетки. На прощание девочка лишь забрала догорающий масляный фонарь. Ей хотелось, чтобы путь обратно освещало как можно больше света.

Воздух внутреннего двора, несмотря на гарь и запах паленого мяса, показался Юти таким свежим, будто она вновь очутилась на высокогорье Хребта Дракона. Огонь уже переполз на крышу, беснуясь и радуясь долгожданной свободе. Несмотря на огромное количество солдат, никто не обратил на них должного внимания.

Лишь когда троица пробралась к лестнице, ведущей на стены, и одолела добрую её половину, кто-то из стражников заметил незнакомцев. Пусть и не сразу, но солдаты организовали погоню. А если быть точнее — разделились на три большие группы. Две из них ринулись к соседним башням, а третья последовала за теми, кто посмел вторгнуться во владения имперской тюрьмы.

Юти готовилась к битве. Она не видела другого исхода, пусть наставник и говорил, что задача проникнуть в Теол лежит на плечах Одарённой, а выйти из него — проблема Ерикана. Но уж слишком слаженно действовали солдаты. Вероятно, они намеревались подобраться к незваным гостям одновременно и нанести удар всей мощью закованного в сталь кулака.

Тем неожиданнее стало для Юти, когда Ерикан заставил девочку и Нараха лезть на самый край стены. Ветер издевательски трепал одежду, будто маня шагнуть вперёд. А далеко внизу виднелся высушенный ров, каменистое дно которого всё равно отвергало намерения беглеца спрыгнуть вниз. Была бы там вода…

Однако учителя подобные недочёты не остановили. Наказав подопечным не дёргаться, он сгрёб их, точно два набитых ветошью куля, и шагнул в пустоту. Юти вскрикнула и закрыла глаза. Ветер продолжал хлестать её, казалось, теперь даже яростнее. Твёрдая стена ушла из-под ног. Только они не рухнули камнем вниз… а стали медленно спускаться. Будто собранный из кожи и костей змей, которым балуются детишки охотников в Пределах, мягко снижается, потеряв восходящий поток воздуха.

Юти запоздало заметила, как горят сразу два обруча на правой руке учителя. Да, Ерикан не мог своей волей заставить подняться их в воздух и перенестись через стены. Но мягко спланировать, даже с таким балластом, как два человека, оказалось под силу Мастеру-элементи.

— Что теперь? — спросила после своего первого «полёта» Юти. Несмотря на то, что они всё это время снижались, девочка про себя всё равно окрестила произошедшее «полётом».

— А что делает каждый здравомыслящий человек, которого преследуют превосходящие по численности солдаты, да ещё вооруженные луками? — задал вопрос учитель и тут же сам на него ответил. — Бежать.

И не говоря больше ни слова, припустил так резво в сторону Хребта Дракона, что даже стартовав вслед за ним, Юти оказалась на весьма порядочном расстоянии. Правда, существовал ещё один веский аргумент, почему девочка отстала. И имя ему было Нарах.

Сын торговца за время пленения сильно отощал. Он и раньше не отличался завидной дебелостью, однако заточение сыграло с Нарахом злую шутку. В прорехах одежды виднелись его торчащие ребра, осунувшееся лицо пусть не лишилось прежней красоты, но то оказалось тенью, смутным отблеском былого очарования амиста. Даже бронзовая кожа, казалось, выцвела в застенках Теола.

И вместе с тем, сердце Юти продолжало странно волноваться, когда она смотрела на Нараха. Нечто незнакомое ей распускалось, как первый цветок, показавшийся после уходящего звенящим ручьём снега. Потому Одарённая то и дело останавливалась, подбадривала еле переставляющего ноги амиста, нежно, но вместе с тем твёрдо подталкивала его, чтобы Нарах не переставал двигаться. И даже когда засвистели стрелы, не оставила того, о чьём освобождении всё это время думала не меньше, чем о мести.

Учителя они нагнали уже у подножья Хребта. Он сидел на скале, свесив ноги, как самый обычный мальчишка и с интересом разглядывал парочку. Его губы скривились в лёгкой ухмылке, а левая бровь с изумлённо изогнулась. И ещё больше Ерикана развеселило, когда Нарах, задыхаясь после быстрого бега, заплакал.

— Юти… Ерр…рикан.

Амиста будто только что осознал произошедшее. Понял, что всё случившееся не дурной сон, какой бывает от макова молока, которое дают тяжело раненым. Не иллюзия и не бред умирающего. Нарах плакал и вместе со слезами в него возвращалась жизнь.

— Юти, — повторил он и обнял девочку.

Кто знает, может быть, если бы рядом оказался Ерикан, и его постигла бы сия участь. Однако вся благодарность пленника досталась Одарённой. Юти почувствовала, как приятно заныл живот, будто от самого вкусного угощения, а спину, от нижнего позвонка до верхнего, охватил жар. Точно вся Сила пыталась сейчас вырваться из неё.

У Юти возникло двойственное чувство. От Нараха не пахло — несло потом и ещё каким-то странным мерзким запахом, которому девочка дала название «дух узника». Но вместе с тем Одарённая не хотела, чтобы всё это заканчивалось.

— Нам… — сиплым голосом начала, беря себя в руки. — Нам надо торопиться. Солдаты пойдут по нашим следам. У них есть лошади.

— В горах нас не достанут, — ответил Ерикан, которому происходящее явно приносило удовольствие.

— Всё равно, — решительно отстранилась девочка.

— Ты права, — утёр слёзы Нарах. — Но мне не хватит и всех слов на всех существующих языках мира, чтобы выразить свою признательность.

— Имперского языка вполне достаточно, — спрыгнул с камня Ерикан. — Ладно, если с благодарностями закончено, то нам и вправду надо двигаться.

Юти ещё долго приходила в себя, отсчитав не одну тысячу шагов. Свежий ветер не холодил, а, казалось, напротив, разжигал нечто разбуженное внутри. Пылал внизу Теол, а вместе с ним горела и Одарённая.

— Ты уверена, что сегодня не совершила ошибку? — спросил Ерикан к концу дня, когда крепость уже скрылась из виду в пелене облаков.

В голосе учителя не было привычной издёвки. Наставник говорил серьёзно, что с ним бывало не так часто. Даже во время учёбы Ерикан постоянно старался поддеть подопечную.

— Нет! — ответила Юти громче, чем следовало.

— Когда-нибудь ты поймёшь, что месть — это не выход, — добавил учитель. — Надеюсь, что поймёшь.

Девочка облегчённо выдохнула, поняв, что речь идёт не о спасении Нараха.

— Месть единственное, что у меня есть.

— На своем пути Одарённый может многое приобрести, — посмотрел Ерикан на тяжело взбирающегося позади амиста. — И многое потерять. Когда он превратится в воина, то предстанет уже совершенно иным человеком.

— Пока рано говорить об этом, — уклончиво ответила Юти.

— Рано. Но подумай о другом. Кто виноват в том, что собака укусила бродягу? Сама собака или хозяин, который натравил её?

Девочка недоуменно посмотрела на Ерикана. Тот тяжело вздохнул, обременённый необходимостью объяснять прописные истины.

— Наместник Шестого Предела, великий воин, достойный правитель, за которым могут пойти другие правители, погибает перед возможной войной с Империей. Как думаешь, не умри твой отец, подчинился бы он новому Императору, стал бы свободолюбивый Наместник служить ему?

Слова были такие простые и выводы такие точные, что Юти споткнулась, чуть не растянувшись на камнях. Ослеплённая местью девочка никогда не задумывалась о подобном. Шесть имен ей было достаточно.

А Ерикан продолжил.

— И это лишь самое очевидное предположение. Я могу назвать тебе ещё несколько. Готова ли ты идти в своей мести до конца?

Юти подала голос не сразу, нервно облизав сухие губы.

— Ответы принесёт лишь новая смерть. И если понадобится, то не одна.

Рука Одарённой при этом сжимала под рубахой прихваченный из Теола конверт.