После посещения храма на Юти нашло благостное спокойствие. Ей даже почудилось, что она одна из самых обычных жителей Сотрета. Одарённая может прогуливаться по пыльным улицам целый день, заходить в крохотные лавки, смотреть за грубыми играми местной детворы, слушать брань уставших стражников. Словно не Юти убила Наместника Шестого Предела, и теперь вынуждена бежать из родного края.

— Когда мне нужно будет надеть серое Кольцо для самостоятельного лечения? — внезапно спросила она учителя.

— Когда захочешь. Ты готова.

Девочка остановилась, внимательно посмотрев на Мастера. Она глубоко вздохнула, набрав полную грудь воздуха, а на выдохе мысленно надела подарок Аншары. Одновременно с этим Юти держала в голове всё то, что сказал утром элементи.

Тёплая волна внизу живота стала нарастать с пугающей быстротой. Девочка закусила губы, сдерживая стон. Её колени задрожали, на глазах выступили слёзы. И если бы не Ерикан, поддержавший её за локоть, она бы рухнула не землю.

Одарённая судорожно сглотнула и задышала так тяжело, точно только что пробежала путь от Шестого Предела до Первого не останавливаясь. Она не понимала, что с ней произошло. И что самое главное — почему это ей так понравилось.

— Второе Кольцо в способности, да ещё завязанное на теле, вот и эффект такой, — пояснил Ерикан. — Хотя вы, женщины, всегда переносите овладевание даром чувствительнее мужчин. Идти можешь?

— Да, — слабым, чужим голосом ответила Юти.

Это было похоже на ложь. Её ноги стали ватными, а низ живота по-прежнему сладостно ныл. Юти поглядела на средний палец и довольно улыбнулась. Два Кольца, похожие узорами, но вместе с тем разные по структуре, красовались одно над другим.

— Учитель, расскажи мне о Кольцах кехо, — сказала Юти.

Ерикан посмотрел на неё таким взглядом, будто девочка попросила объяснить в двух словах сложность пути воина. Наконец он тронул её за плечо, мягко, почти по-отечески, и сказал одно-единственное слово: «Пойдём».

Они двинулись вниз по вытянутым улицам, прочь от богатого квартала, туда, где пахло смолой, которой конопатили лодки, рассыпанными из порванного мешка пряностями, потрошёной рыбой после ночного улова, рассохшимися от ветра и соли досками сухого дока. Улица заканчивалась так внезапно, от домов в два-три этажа переходя в невысокие деревянные постройки, что открывшийся простор грозился тебя раздавить.

Кровавое море тщетно пыталось обмануть смотревших на неё ровной гладью воды. Оно было поистине огромно. Убегало на тысячи лье на юг, с запада огибало мыс Трёх Мертвецов и только на севере отдавало права морю Тимерскому, которое ласкало земли Конструкта полноводной рекой Тиизой. Как и любая неподвластная человеку стихия, Кровавое море знало свою силу и часто показывало её в самый неподходящий момент. Даже малые дети знали, что воды к югу от Сотрета так же непостоянны, как слова восточных кочевников о мире.

Юти учили, что у Кровавого моря нет границ. И если есть возможность избежать путешествия по нему, то так и следует поступить. Потому что Кровавое море сожрёт тебя и выплюнет, набив требуху солью и водорослями. Даже сейчас многочисленные шхуны и барки, стоявшие в порту на приколе, казались беспорядочно разбросанными мелкими камнями посреди бескрайней пустыни.

Ерикан взобрался на один из оставленных после разгрузки полых ящиков, а потом поднял к себе девочку. Его рука взметнулась в ту сторону, откуда взошло солнце. И указывала на несколько вытянутых щепок и крошечных точек посреди бескрайнего простора.

— Видишь, вон там? Это ныряльщики за суригами. Каждый день их подают к столу самого Наместника и богатых амиста. Раз в неделю самыми быстрыми жеребцами отправляют ко дворцу Императора. Суригами не самые редкие моллюски в этом море, однако добыть их нелегко. Они живут на большой глубине. Поэтому все ныряльщики за ними…

— Ирхи, — догадалась девочка, как всегда с презрением произнеся это слово.

— Одарённые с одним Кольцом, — мягко закончил учитель. — Как правило, все они развивают способность непродолжительное время дышать под водой. Понимаешь?

Юти пожала плечами. Кто-то из ирхов носит тяжёлые грузы, кто-то дышит под водой. На всё есть свой спрос.

— В Доме Правды Конструкта используют Одарённых с одним Кольцом, которые ненадолго способны сливаться со стенами. Таким образом раскрываются заговоры и предотвращаются покушения против амиста.

Ерикан замолчал, внимательно глядя на девочку. Юти не издала ни звука, не в силах понять, куда клонит учитель.

— На кораблях, что пересекают Кровавое море, всегда есть однокольцевый, способный видеть ночью так же ясно, как днём. Он предупреждает рулевого о скалах или мелях. В этом и есть вся суть развития Одарённого. Тебе нужно понимать, что ты хочешь от Дара.

— Но ведь можно с помощью Метаморфоза и видеть ночью, и становиться хамелеоном, и дышать под водой, — догадалась Юти.

— Именно, — улыбнулся Ерикан. — Однако на каком уровне ты сможешь этого добиться? На знаешь, а я скажу. С помощью одного Кольца Метаморфоза ты сможешь лишь немного менять своё тело, с помощью двух копировать определённые способности животных, с помощью трёх, например, отрастить себе когти, как у кривоцапа или небольшие крылья. И так далее.

— Теперь я поняла, — кивнула Юти. — Всё дело в том пути, который ты выбрал. Если хочешь добиться быстрого результата, то стоит сосредоточиться на определённой области. Если желаешь овладеть всеми, то путь будет долог и труден.

— К тому же, не забывай о тех знаниях, которыми необходимо обладать, чтобы развивать способности. Если ты в своей жизни видела только сельдь, то не будешь плавать как дельфин. Так что ты решила?

— Я не хочу быть, как ирхи. Я не стану довольствоваться малым.

— Другого ответа я и не ожидал, — сказал Ерикан. — Иначе бы ты не была дочерью своего отца.

Учитель больше не стал ничего говорить. Он спустился с ящика и молча пошёл наверх. Видимо, направляясь к дому семейства Шариб. Собственно, Юти и сама бы чего-нибудь перекусила. Но раз уж Ерикан находился в таком хорошем расположении духа, девочка не могла этим не воспользоваться.

— Учитель, расскажи о своих способностях кехо.

— Одарённых не принято о таком спрашивать, — улыбнулся Мастер. — Если ты хорошо знаешь о воине, то сможешь его победить.

— Ты боишься, что я когда-нибудь одолею тебя?

Впервые за всё время их знакомства Ерикан рассмеялся. Не лукаво улыбнулся, не дёрнул губами в едва заметной усмешке, а действительно рассмеялся. Громко и заливисто. Даже слёзы на глазах выступили.

— Об этом я почему-то ещё не думал, — ответил он ученице. — Что до твоего вопроса, то если поразмыслишь, ты сама можешь назвать большую часть моих способностей.

Юти задумалась. Наверное, в другой ситуации она бы ничего не ответила. Однако бледно-васильковые глаза источали веселье, будто приглашая её поучаствовать в какой-то крайне забавной, но незнакомой игре.

— Ты превратил стрелу егеря в розу. Понятно, что это направление сиел. Но чтобы поймать стрелу на излёте… — девочка задумалась, вспоминая увиденное, — для этого необходимо быть чрезвычайно быстрым.

Ерикан довольно кивнул, придавая Юти уверенности. Приободрённая девочка продолжила рассказывать о своих наблюдениях.

— Ты можешь очень долго не есть и не пить. Я слышала о таком, пусть и не видела. Не знаю, это отдельная способность или часть какой-то более значимой…

— Отдельная, — перебил её Ерикан. — Когда-то я был очень юн и глуп. Поэтому вместо длинного пути, который предпочитаешь ты, выбрал короткий. С другой стороны, управление метаболизмом подтолкнуло меня к такой способности, о существовании которой многие и не догадываются.

— Хорошо, — кивнула Юти, довольная собой. — Следующее — восстановление. Ты способен лечить собственное тело. Сам утром признался.

— Так, — улыбнулся старик.

— Четвёртое… — Одарённая задумалась лишь на минуту. — Всё-таки Метаморфизм. Ты слишком много о нём знаешь

— Допустим, — ухмыльнулся Ерикан.

— Тогда что последнее? — девочка стала перебирать различные варианты. — Сила? Или укрепление тела? — она с сомнением посмотрела на наставника. — Прыгучесть?

— Ты гадаешь, — не спросил, а констатировал Ерикан, жестом остановив её. Таким образом учитель показал, что диалог закончен.

Но для Юти этот разговор стал большой удачей. Наконец-то она узнала об учителе хоть что-то. И заодно выбрала для себя определённый путь развития. Осталось всего ничего — достать побольше Колец. А для этого необходимо было либо убивать Одарённых, либо тварей Скверны.

Только теперь, когда Сотрет проснулся, Юти наконец ощутила насколько большим он был. Вчера они прибыли слишком поздно, сегодня покинули дом амиста Шариб невероятно рано. Но вот теперь, когда открылись мастерские, распахнули двери лавки, кричали друг другу докеры, недовольно бурчали закованные в сталь стражники, а улицы наполнились людьми самой разной степени благородства, девочка начала осознавать величину столицы Первого Предела.

Сверху, с «амистовых холмов», как назвала их Юти, этот муравейник выглядел ещё более впечатляющим и пугающим. Одарённая почувствовала себя жительницей глухой деревни, первый раз оказавшейся в Конструкте. А вот Ерикан был невероятно невозмутимым. Даже тех самых чернокамзольщиков, выскочивших им навстречу, он ловко остановил лёгким прикосновением и продолжил свой путь, точно ничего не произошло. А хвалёная окспаха осталась стоять истуканами.

— Шариб Мустафа Фирель будет предлагать тебе деньги, — сказал внезапно Ерикан. — Не бери их.

— Мне? — удивилась Юти. — Почему?

— Потому что мне уже предлагал, — спокойно ответил старик.

— И сколько? — вся подобралась Юти.

— Шестьдесят храмовок, — зевнул Ерикан.

А у девочки дыхание перехватило. Шестьдесят серебряных храмовок — целое состояние. На них можно было купить пару верховых коней, не архасейцев, конечно, а местных толстобоких жеребцов, оружия, провианта, да ещё хватило бы на приличный ночлег до самого Конструкта! Шестьдесят серебряных храмовок! Конечно, ближе к Конструкту предпочитали вести расчёт головами, однако Юти было без особой разницы. Серебро есть серебро.

* * *

Когда Император пришёл к власти, то одним из первых решений произвёл денежную реформу. Все разномастные деньги старых королей и их наместников были заменены. Так динары Востока, лилианы Запада, статеры Юга и солиды Севера уступили место золотым Империалам с изображением главного Ворона, Вития Керая Кулен Первого.

Население новообразованного государства с великим удовольствием обменивало старое золото на новое. Императорские деньги весили больше даже по сравнению с солидами, самыми крупными монетами, ходившими в обороте по землям Одарённых.

Однако в этом и состоял хитрый план главного Ворона. Золота у народов под десницей Керая Первого было не так много, как серебра. Основная торговля во всех землях, за исключением нескольких варварских территорий, велась преимущественно храмовками — мелкими монетами с изображением сложенных в молитве рук, одна ладонь на другой. Их главный Ворон тоже предложил заменить. Торговцы, амиста и прочий люд, у кого под матрасом было хоть несколько монет, воодушевлённые историей с золотом, побежали менять старые деньги на новые. И оказались жестоко обмануты.

Кругляш с изображением Императора весил столько же, сколько и храмовка. Только как выяснилось позже, серебра в нём было в разы меньше. Весь честной имперский люд надолго запомнил этот хитрый фокус, окрестив новые монеты «глупыми головами» (что породило немало волнений в Доме Правды — не об Императоре ли идёт речь?), а после и просто «головами». Храмовки так и остались в ходу, за один империал их давали по восемь штук, тогда как головы бы пришлось отдать не меньше одиннадцати. В зависимости от курса. Иными словами, Император неплохо поправил своё финансовое положение после разорительных войн за восстановления мира в провинциях за счёт простого народа.

Ерикану же давали шестьдесят серебряных храмовок! Юти уже поняла, что старик не любит деньги. Она слышала о таком. Отец говорил, что знал одного человека из Золотых ручьёв. Стоило тому взять в руки несколько медяков, так он покрывался весь красными пятнами и начинал задыхаться. Этим, кстати, бедолага и зарабатывал. Ходил по западным тратториям вместе с сыном, который собирал деньги за представление, а сам веселил гостей. Закончилось, правда, всё не очень хорошо. В итоге бедняга задохнулся на самом деле. Но с Ериканом-то что не так?

На худой конец можно воспользоваться услугами банка. Те стали появляться задолго до Императора, но расцвели именно при его правлении. Юти имела лишь смутное представление об их работе. Как понимала девочка, она могла положить деньги в одном месте, взамен получив бумагу, и предъявив её, забрать серебро где ей заблагорассудится. Таким методом можно спокойно путешествовать по всей Империи, не боясь быть ограбленной. Юти, правда, не понимала, на кой Инрад это всё банкам?

Однако её возражения Ерикан безапелляционно отмёл.

— Мы не возьмём у торговца деньги, — сказал он. — Гораздо важнее иметь человека, к которому ты придёшь в любое время и тот не сможет отказать.

Юти хотела было поспорить. Торговец — не Одарённый. К тому же, если он не дал клятву, то его слову цена — грязный медяк. Спустя полгода Шариб и не вспомнит о них или сделает вид, что попросту не знает. Однако старик не поддавался на уговоры Одарённой. Девочка считала себя упрямой, но теперь поняла, что нашла наставника, у которого есть чему поучиться в этом деле.

Внезапно Ерикан остановился, повелительно показав девочке ладонь. Мол, помолчи. С лицом учителя начали происходить странные метаморфозы. Оно вытянулось, стало похоже на звериное, ноздри расширились, быстро подрагивая и пробуя воздух на вкус. Лишь знакомый разрез и цвет глаз выдавали в этом странном существе известного ей человека.

Вернулся в обычное состояние старик так же быстро, как и произвёл превращение. Девочка стояла в недоумении. Особняк семьи Шариб находился всего в каких-то пятидесяти шагах от них.

— Что не так? — шёпотом спросила Юти.

— Лошадиный пот. Кто-то долго скакал сюда, после чего спрятал животных. Чтобы никто не видел. Сейчас эти люди сидят внутри. Ещё я слышал запах кожаных доспехов, пота и стали.

Будто подтверждая его слова, с другой стороны улицы появился взмыленный Нарах. Выглядел он напуганным и меньше всего сейчас походил на амиста. Одежда пыльная, воротник сбился и испачкан, на лбу крупные бусины пота.

Увидев их, Нарах замахал руками и прижал палец к губам. После чего крадучись приблизился к опешившей девочке и спокойному, как жующему траву волу, Ерикану.

— Я искал вас по всему городу, — задыхаясь, зашептал он. — Так и подумал, что вы отправились к храму. Добрался туда, но там сказали, что вы уже ушли. Пришлось бежать наперерез. Надо уходить, пару часов назад к нам явились Серебряные Вороны. И они спрашивают про вас.

Юти победно посмотрела на старика. Нет, известие её отнюдь не обрадовало. Однако именно сейчас девочку подмывало сказать: «Что там про человека, к которому можно прийти в любое время?». Торговец и есть торговец. Даже у разбойника существует честь, в отличие от очередного менялы.

Точно подслушав её мысли, Нарах спешно добавил.

— Это не отец. Он никому не говорил о вас. Я же выскользнул из дома, как только понял, в чём дело. Уходите по…

Договорить он не успел. Вырезанная из богатого дерева дверь особняка семьи Шариб хлопнула, будто являлась входом в какой-то дешёвый кабак. На пороге появился могучий великан, ростом превышающий старика на полторы головы. На его плечах красовались изящные доспехи, которым позавидовали бы многие Наместники, наплечники сверкали вставками из серебра, а над правой бровью чёрной тушью было вытатуировано воронье перо. Сколько лет Одарённому амиста сказать представлялось делом непростым, как и выяснить, какими техниками тот обладает — доспехи скрывали пальцы и запястья. Однако перо над глазом было длинное, что означало только одно — ничего хорошего тут двум преступникам не светит. Перед ними стоял опытный воин.

Ворон оглядел собравшихся повелительным взглядом, как покупатель осматривает лошадь, на которую положил глаз. Весь его вид свидетельствовал о том, что Одарённый не испытывает и тени сомнения. Словно он заранее победил в бою, который ещё не начался.

Но вместе с тем имперский гвардеец, посланный по следу убийцы Наместника, не отличался горячим нравом. Он огласил окрестности благородных домов таким злодейским свистом, который вряд ли чинные амиста когда-либо слышали. Внутри дома поднялся шум: раздались грозные голоса, застучали кованые сапоги, залязгали мечи.

И пока Юти соображала, что же сделать, учитель толкнул Нараха в сторону, дернул её за руку и крикнул единственно правильное слово, которое мог произнести любой здравомыслящий человек в данной ситуации: «Бежим!».