Юти невероятно раздражали люди, которые всегда всё знали наперёд. Более того, в итоге постоянно оказывались ещё и правы.

Справедливости ради, за всю свою недолгую, но довольно богатую на события жизнь, такого человека Одарённая встретила лишь однажды. При одном лишь взгляде на него закипала кровь, при звуке скрипучего голоса её словно саму резали на части, а от его ужасных привычек девочку передёргивало.

Однако именно он и стал её наставником. Хотя как в первый месяц, так и сейчас, продолжал заниматься тем, что у Ерикана лучше всего получилось — бесить Юти.

К примеру, сказал, что плечо скоро пройдёт — так и вышло. Одарённая даже почти забыла о неприятном приземлении на мостовую.

Или вот предупредил, что Агор подставит их, так не прошло и нескольких часов, как его опасения оправдались.

Захотел оказаться у Бойцовских арен, именно там они теперь и находились. Ну, или совсем рядом. Перемазанные в саже, обдуваемые вовсе не тёплым весенним ветерком, медленно пробирались к конечной цели. Которую, само собой, знал только Ерикан, а никак не Юти.

И ведь подобное происходило каждый день. Старик со своими неизменными насмешками предрекал разную несуразицу, которая после сбывалась. Будто Аншара на пару с наставником только и занимались тем, что придумывала разные штуки для выведения Юти из себя. Хорошо, что Одарённая научилась контролировать свой гнев или в крайних случаях давать ему выход, не направляя на учителя.

Вот и сейчас тонкая рябь прошла по мостовой, заставляя камни дрожать, а песок и грязь, скопившуюся между них, мелко подпрыгивать. Вроде мелочь, но на душе стало чуть полегче.

— Не шуми, — буркнул учитель с закрытыми глазами, устроившись за телегой с углём.

Так он сидел уже минуты две. Раньше бы Юти подумала, что старика попросту сморило. Кто знает, сколько он опять выпил за ужином? Однако теперь Одарённая понимала — Ерикан либо слушает, либо концентрируется на чем-то ей ещё неведомом.

— Что будет с Амрини? — задала девочка вопрос, который беспокоил её, как только они в очередной раз спаслись бегством.

— Не волнуйся за ростовщика. Думаю, он перестраховался и продал нас анонимно, через кого-либо чужого. Если бы всё выгорело, то Агор явился бы в секретариат Императора и заявил, что имеет прямое отношение к поимке преступников. В нынешней ситуации, думаю, на него не выйдут. Старик хитрый и умный, он умеет играть в эту игру, зная несколько ходов вперёд.

Юти чуть не ляпнула: «Как и ты?». Однако вовремя прикусила острый длинный язычок. Ерикан бы точно не обиделся, а она бы показала свою несдержанность. Если поступок не производит никакого положительного эффекта, то зачем вообще его совершать?

— Я имела в виду Фламель, — негромко произнесла Одарённая.

— Не переживай, пока жив отец, с ней ничего не случится. Думаю, у неё было бы большое будущее в Империи, если бы она могла вовремя закрыть рот. Хотя, для многих женщин это непосильная ноша.

Ерикан говорил медленно, не открывая глаз, а на лице его скользила блуждающая, словно случайно забредшая сюда улыбка. Юти не понимала, издевается ли он над Фламель, над ней лично или над всеми женщинами мира. Одинаково хорошо подходил любой из этих вариантов.

— Долго мы здесь будем сидеть? — спросила она.

— Пока один молодой и красивый лейтенант не захочет перейти через мост.

Разгадка туманной фразы Ерикана Юти пришла лишь спустя четверть часа. Когда костяшки пальцев на руках побелели от холода, нижняя губа примерзла к зубам, а щёки стало ощутимо покалывать. Одарённая кляла Конструкт, с его влажным и мерзким климатом, Ерикана (что делала вообще при каждом удобном случае) и свою несостоятельность. Какой она воин, если не может выносить все тяготы жизни?

Гулкие шаги заставили на мгновение забыть её все невзгоды. А стоило выглянуть из своего укрытия, как Юти вновь осознала, насколько сильно её раздражает, когда Ерикан всё предрекает наперёд.

По мостовой, во главе довольно немногочисленного патруля, действительно широко вышагивал молодой лейтенант стражи с торчащими, будто паруса на пузатых джонках, ушами. Хотя, справедливости ради, было в этом военном нечто неуловимо притягательное, что, наверное, и можно назвать красотой. Пусть нестандартной, не прилизанной, к которой привыкло большинство.

Одарённая заметила, что офицер, впрочем, как и его люди, куда-то торопятся. Они чуть ли не бегом пересекли каменный арочный мост через канал и растворились во тьме. Ночь поглотила их без остатка, вместе с запахами, звуками и очертаниями.

— Вот теперь пойдём, — поднялся на ноги Ерикан. Причём говорил наставник свободно, своим нормальным голосом, на таясь и не прячась.

— Мы столько ждали, чтобы они ушли, — бурчала Юти, пытаясь растереть пальцами нижнюю губу. — Могли бы пройти сквозь них, как нож сквозь масло. Даже не убив.

Последнюю фразу она уже торопливо добавила, заметив снисходительный взгляд Ерикана, обращённый к ней.

— Когда шмель садится на пояс воина, только тогда тот понимает, что не все в мире можно решить с помощью насилия, — назидательно ответил наставник. — Тем более, я бы хотел обойтись без лишнего внимания.

* * *

Они шли мимо небольших бойцовых ям, где устраивали состязания для бедных горожан и гостей Конструкта. Одна из таких сейчас была по правую руку от Юти: вырытая в земле, утрамбованная арена с окружающими её деревянными помостами и разрисованным изображением зверя на криво сбитом щите. В народе так и говорили: «Сегодня у Льва будет бой» или «На Хорьке сойдутся в кулачном бою трое на трое».

Таких бойцовых ям было великое множество, разных размеров, форм и вместительности трибун. Однако они лишь окружали главный амфитеатр, выстроенного из самого крупного камня в Семиречье, подготавливая зрителя неискушенного к тому моменту, когда на основной арене Империи сойдутся на смерть великие гладиаторы.

Воин-мастер одновременно против претендентов на Обруч, егери и пойманная осквернённая тварь, а если повезёт, то и схватка чести двух Воронов. Главный песок самой большой арены в Империи (хотя глашатай заявлял, что и в целом мире) видел на своём веку много разной крови, какие только ноги не ступали на него и какие-то только спины не провожал он до холодного камня лабиринта гипогея.

При виде бесконечных внешних стен амфитеатра, который будто начинался где-то далеко на востоке, а конца и вовсе не имел, Юти затаила дыхание. Она раньше видела эту громадину издалека, но всё не решалась подойти. Словно подсознательно боялась потеряться рядом с этим гигантом. Точно бесконечная арена обладала невероятной силой и была способна поглотить личность девочки.

Потому эффект, произведённый Бойцовскими ямами тёмной ночью оказался колоссален. И если бы не Ерикан, Юти бы, наверное, встала на одном месте, задрав голову и пялясь в пустоту.

— Идём, — без всякого пиетета к испытываемому девочкой сейчас благоговению, потянул учитель её за локоть.

Одарённая с большим трудом вспомнила, зачем они вообще здесь находятся. И облегчённо вздохнула, когда осознала, что конечная цель этого путешествия ей неведома. «Так сказал Ерикан» — максима, которая уже набила оскомину.

Мимо испуганными призраками мелькали какие-то приземистые строения, порой такие низкие, что казалось, будто их наполовину вкопали в землю. Ноги то и дело находили обломки дерева, осколки камней, путались в оставленных верёвках, бились о сваленные посреди дороги мешки. Юти не знала, но жизнь в Бойцовых ямах затихала лишь ночью. Днем здесь постоянно что-то строили, чинили, затягивали, крепили, ковали, отмывали.

— Тьма страшна не отсутствием света, а тем, что в ней всё становится серым.

Сказано это было так внезапно, что Юти налетела на наставника, который теперь замер, как вкопанный. Ерикан часто выуживал на свет высокопарные и пафосные изречения, считая, что тем самым занимается обучением Одарённой. И именно теперь Юти в очередной раз задумалась, что ей на подобное ответить.

Размышляла девочка долго, покатав всё выражение на языке, как обжаренное в масле тесто, взвесила его, произнесла про себя и так, и эдак, а когда захотела выдать что-то вроде: «Но тьма не так черна, если ты несёшь в себе свет», раздался другой голос. Хриплый, гнусавый, явно простуженный.

— Давно я этого не слышал.

В темноте залязгало что-то металлическое, только спустя несколько долгих секунд Юти догадалась, что это открывают решётки. А после в лицо задул холодный воздух, неся с собой множество самых различных запахов, а они стали спускаться по крутым ступеням. Впрочем, тоже недолго. Казалось, теперь лязг раздавался со всех сторон. Вместе с этим ночь ожила десятками пар глаз, буквально ощущавшимися кожей, сырым затхлым запахом подвала, который перебивал дух свежего хлеба и пряной колбасы и негромким шёпотом.

— Ждите, — приказал гнусавый.

Впрочем, Ерикан явно понимал, что здесь происходит. Судя по звуку и вздоху уже откуда-то на уровне пояса, старик уселся прямо на ступени.

— Чего ждать? — спросила девочка.

— Пока они найдут кого-нибудь, кто сможет подтвердить мою личность. Я назвал старое приветствие, очень старое. Удивлён вообще, что его помнят. Обугленная Перчатка меняет пароль чрезвычайно часто.

Шестерёнки в голове Юти заскрипели, будто прежде были ржавыми, но теперь их почистили и смазали машинным маслом. И услышанное ей очень не понравилось. Заявиться добровольно в гости к одному из самых страшных Культов Империи — секте наёмных убийц Обугленная Перчатка, которые определяли виновность своих жертв, принося Дар старому богу Теноту, было чистой воды безумием. Впрочем, Ерикан будто чувствуя, как взвинчены нервы Юти, добавил ещё кое-что.

— Надеюсь, что старый Ниир, Тергун или Живодёр живы. Помнится, с ними у меня были добрые отношения.

— А если нет, — чужим голосом, полным страха, произнесла Юти.

— Тогда нас убьют. Как ты могла заметить, сверху нас удерживает решётка на очень крепком замке, который ковали вместе с прутьями. Я знал мастера, который его делал, скажу больше, кузнец был довольно неплохим сиел. Что, как ты понимаешь, редкость. Он умер, а его чары до сих пор действуют. Снизу такой же замок, так что и его ты не вышибешь. Если что-то пойдёт не так, то нас закидают отравленными дротиками или застрелят из арбалета.

Ерикан говорил ровно, неторопливо, будто рассказывая очередную занятную историю про Конструкт, которых знал великое множество. Хотя, в какой-то мере это действительно была занятная история про столицу. Но Юти считала, что замечательно обошлась бы без неё, этого подземелья, решёток и знакомства с Обугленной Перчаткой.

Одарённая так кипела от возмущения, что даже не нашла нужных слов, чтобы обругать самовлюблённого Ерикана. Как воин, идеалу которого пыталась соответствовать, девочка понимала, что каждый день хорош для смерти и последователь Аншары внутренне должен быть готов к гибели. И она была. Осознавала, что поединок с Фарухом Победителем может окончиться весьма однозначно или Вороны в итоге обнаружат их и придётся драться. Однако добровольно положить свою голову на плаху и теперь смотреть, решит ли палач опустить топор, в представлении Юти значило издеваться над судьбой.

Поэтому когда снизу послышался шум и показался свет, девочка вся напряглась. По её худому жилистому телу пробежали мурашки, а ноги заходили ходуном. Юти оправдывала себя тем, что это отнюдь не из-за волнения или страха, просто узкий спуск (который теперь удалось разглядеть) невероятно сильно сквозило.

— Быть того не может, — среди света масляного фонаря показалось удивлённое сморщенное лицо. Причем, показалось оно где-то внизу. Крохотный старичок обернулся назад, сказал нечто на неизвестном Юти наречии, а после вновь обратился к наставнику. — Я думал, что ты давно мёртв, Ерикан.

— Ты лжёшь, Тергун, — спокойно сказал учитель. — В таком случае благодаря клятве ты бы всё почувствовал.

— Скажем так, я надеялся, что ты лишился рассудка или спился, — скривился старик. — Хорошо, пойдём. Этот мальчишка с тобой?

— Со мной, — ответил Ерикан поднимаясь на ноги.

Юти ожидала мрачного подземелья с висящими на стенах людьми, цепями, дыбами и составленными в углу вёдрами крови, однако увиденное её значительно обескуражило. Подземные комнаты амфитеатра оказались на удивление просторными и уютными. Застеленные коврами и шкурами животных, с гобеленами и даже картинами на стенах, изящной мебелью и искусными убранством, в котором угадывался тонкий вкус хозяина.

Всё это напоминало дорогой дом успешного купца, разве что недостаток окон заменяло большое количество бра и высокая люстра. Человек, названный учителем Тергуном и на поверку оказавшийся худым, вертлявым и крохотным (таким маленьким, что едва доставал Юти до плеча) передал масляный фонарь сопровождающему и залез в кресло. А Одарённая меж тем разглядела остальных спутников — всех до единого карликов.

— Знакомься, Юти, это и есть могучая и ужасная Обугленная Перчатка.

— Да осветит ваш путь Аншара, — растерянно пробормотала Юти.

— И твой, дитя, — улыбнулся коротышка Тергун. — Твой спутник смущён.

— Смущена, — поправил его Ерикан. — Да, она представляла себе Обугленную Перчатку несколько иным образом.

— В мире многое представляется не тем, чем является на самом деле, — развёл руками Тергун. — Но я чрезвычайно рад, Ерикан, что ты пришёл к нам. У тебя есть удивительное свойство, появляться именно тогда, когда нужно.

— Многие бы с тобой поспорили, — усмехнулся наставник. — Но судя по всему, тебе что-то от меня нужно.

— Как и тебе от меня, — пожал плечами Тергун.

— Только ты мне должен.

— Осталось понять, так ли велик долг, как услуга, которую я должен оказать. Я правильно рассуждаю?

Юти усмехнулась. Этот старый коротышка ей нравился. Такому палец в рот не клади, откусит по локоть. К тому же, Одарённая не могла отвести от него взгляд по иной причине. Она искренне считала, что старых карликов не существует. Как не бывает, к примеру, в природе голубят — те сразу рождаются наглыми толстыми пройдохами.

— Рикон, — взмахнул Тергун своей маленькой короткой ручкой. — Устрой нашей дорогой гостье экскурсию. Покажи всё, расскажи.

— Всё? — удивился молодой карлик.

— Всё, она ведь спутница нашего доброго друга Ерикана. А у нас будет достаточно времени всё обговорить.

Учитель лишь согласно кивнул Юти и, казалось, после этого потерял к девочке всякий интерес. А Рикон, тем временем, жестом показал Одарённой следовать за собой и неуклюже переваливаясь с ноги на ногу поспешил прочь, через второй выход из залы.

— Здесь мы храним продукты, там у нас кухня, здесь комнаты. Раньше всё это предназначалось для рабов, диких зверей и подъёмных механизмов. Но после землетрясения сто пятьдесят шесть лет назад большую часть этих помещений завалило. Мы даже воспользовались этим, с главной стороны уплотнили грунт и накидали ещё мусора, а попасть сюда теперь можно через секретные ходы.

Рикон не говорил, а словно торопливо вбивал информацию в голову Юти увесистым деревянным молотком. Порой девочка действительно встречала на их пути подтверждение рассказам карлика — комнаты с арочными проходами, уставленные мебелью с низкими ножками (явно сделанными под заказ), сменялись засыпанными землей и обломками камней залами.

— По какому принципу вы очищали подземелье? — спросила Юти.

— Ты молодец, — на ходу повернул к ней голову Рикон, наградив улыбкой. — Сообразительная. И вопросы задаёшь правильные. Идём, — замахал он ей, прибавив ходу и смешно виляя при этом задницей.

Вскоре они оказались в небольшой комнатке с каменной чашей посередине, в которой лежало две кожаных мошны, явно набитых деньгами. Ещё Юти разглядела чёрный зев в потолке, судя по всему, благодаря которому сюда и попали эти кошели.

— Это придумал Ниир, долгих лет ему памяти, — стал объяснять Рикон. — Те отверстия использовались то ли под водоотведение, то ли ещё под что-то. И расположены они вокруг главной арены. Ниир заказал у одного скульптора истуканов бога смерти, подкупил кого-то из управы, а после ночью с товарищами установил их.

— Истукан в виде женщины в одеяниях? — лихорадочно стала вспоминать Юти, увиденную сегодня в скульптуру возле амфитеатра.

— Скажешь тоже, — совсем по-детски рассмеялся Рикон. — Это Геера, богиня надежды и отчаявшихся. Ниир был башковитым мужиком и понял, что одни истуканы Тенота будут привлекать внимание, потому забил тут всё каменными болвашками старых богов. Позже Ниир подкупил нескольких художников и те стали заявлять, что эти истуканы подлинные произведения искусства. Представляешь? Ещё при старом короле вышел указ об их сохранении. Забавно, но нынешний Император тоже решил их не убирать.

Рикон прыснул от смеха, явно довольный, как карлики обвели всех вокруг пальца.

— А наш истукан изображён в виде получеловека-полузверя, который широко раззявил пасть, — продолжил он. — Именно туда страждущие и опускают кошели с деньгами и кое-чем ещё…

— С чем? — чуть ли не подпрыгнула на месте Юти. Умел этот Рикон заинтриговать.

Вместо ответа коротышка развязал одну мошну и поворошил маленькими пальцами серебряные монеты, выуживая на свет обрывок бумаги.

— Подсвети, — приказал он Юти и та незамедлительно выполнила его требование.

— Вот, — расплылся Рикон в улыбке. — Первым идёт обращение к Теноту с просьбой прибрать к себе человека, в данном случае Грегори Пашва, живущего… Ну и почерк, Инрад его побери. А, вроде понял. Так вот, дальше проступок, за который он должен умереть, а затем имя и адрес самого просителя.

— Для чего? Я думала, что те, кто заказывают убийства хотят остаться неизвестными.

— Я тебе расскажу, как всё происходит. Обычно нашими услугами пользуются отчаявшиеся люди, которые дошли до края. Им всё равно, что будет с ними и что станет после. Они готовы заплатить любые деньги ради результата. Слышала, к примеру, о девочке, которую насмерть забил торговец с Медной аллеи в прошлом году?

У Юти даже сердце от страха застучала. Почему-то она представила в этой роли Агора Амрини.

— Нет? — не дождался ответа Рикон. — Так вот, у её семьи не было денег, но ты бы знала, сколько просителей приходило за его смерть. И мы взялись за убийство этого мерзавца. А дальше дело техники, рога под которыми любил сидеть торгаш внезапно упали и проломили ему голову. Ну, а чтобы ни у кого не осталось сомнений, на остывающему трупе нашли Обугленную Перчатку.

Рикон горделиво выпятил грудь, давая понять Юти, что сыграл не последнюю роль в этом предприятии.

— Но бывают и другие случаи. Когда нам скидывают кошели с просьбой убить самого Хавильдара или какого-нибудь Ворона. За такое мы не берёмся.

— Почему? — спросила Юти и тут поняла, что этим вопросом явно разочаровала Рикона.

— Неужели ты думаешь, что от нас что-нибудь останется, если Обугленная Перчатка убьёт кого-нибудь из высокопоставленных людей Империи. Мы знаем своё место. Не берём слишком много заказов, чтобы не привлекать внимание. Если отказываемся в силу каких-то причин, то ночью возвращаем кошель просителю. Для этого и пишется обратный адрес. Хотя, почти всегда они приходят через какое-то время вновь, прибавляя денег. Если клиент очень настойчив, а убийство его жертвы не сможет нам навредить, то цель будет в конечном счете обезврежена.

Юти ещё не так давно воодушевлённая рассказом Рикона, теперь смерила его презрительным взглядом.

— Как удобно, убивать только тех, за кого не смогут отомстить. Держу пари, среди ваших жертв нет Одарённых?

— Перед убийством мы всегда всё разузнаем о жертве, — ответил Рикон, пытаясь сделать вид, что не услышал вопрос девочки. — Проверяем, достоин ли он смерти.

— И как много денег у его заказчика. Так? А все ваши благотворительные убийства не более, чем способ поддержать репутацию тайного общества, которое чтит справедливость.

— Посмотри на нас, — с обидой заявил Рикон. — Мы лишь маленькие люди, которые пытаются найти своё место в этом мире. У нас всего трое Одарённых и все с одним кольцом. Знаешь, почему уже несколько десятилетий Обугленную Перчатку не могут найти?

— Потому что вы заносите кому надо и вас не ищут? — ухмыльнулась Юти.

— Мы кормим несколько капитанов городской стражи, — нехотя согласился коротышка. — Однако дело не только в этом. На нас никто не обращает внимание. Не считают людьми или чем-то, заслуживающим уважения. Мы карлики, изгои, получеловеки.

— Думаю, я видела более, чем достаточно, — сказала Юти. — Мы можем возвращаться.

За всё время пути обратно они не произнесли ни слова. Девочка одновременно считала содеянное Обугленной Перчаткой недостойным любого воина, но и понимала, о чем ей говорил Рикон. Людям, отличным от большинства, не всегда легко встроиться в жизнь Империи.

Тергун встретил их радостным возгласом. По всей видимости, учитель о чём-то успешно договорился к этим коротышкой.

— Наша дорогая гостья. Ерикан сказал, что ты целый Мастер-кехо.

Одарённая бросила удивлённый взгляд на старика. Он сам постоянно твердил ей, что о собственной силе лучше не распространяться.

— Я решил помочь тебе. Мы сможем вывести тебя из Конструкта, но ты должна будешь сделать для нас одну маленькую вещь.

— Какую? — не дрогнул ни мускул на лице Юти. Она знала, о чём попросит Тергун.

— Убить одного человека. Справедливости ради, человеком его уже и назвать нельзя. Тебе надо убить Аллариза, хотя в Конструкте он больше известен как Ветеран-перевёртыш.