Прежде, чем он смог что-либо рассмотреть, Драманти Чат услышал запах. Мерзкий зловонный дух варёной, уже начавшей подгнивать кожи, пота и страха. Его страха. Проповедник дёрнулся и понял, что руки не слушаются его. Он висел словно дешёвая шлюха, закованная для утех в одной из подходящих для этого дела комнат в Весёлом Доме. Драманти Чат знал это, потому что не раз сам пользовался услугами куртизанок. Бедных деревенских девчонок, пришедших в столицу за лучшей жизнью, но ставших лишь удовлетворением похоти для богатых и считавших себя стоящих выше закона вельмож.

Справившись с первым желанием выплеснуть из себя душистое тимерское вино и запечённого кролика в сливочном соусе, весь сегодняшний скудный ужин, Драманти Чат огляделся. Благо, какой-то умный человек поставил огарок горящей свечи на одну из бочек.

Был Его Непогрешимость прикован, теперь в этом не осталось никаких сомнений, к крюку, торчащему прямо из потолка. Запоздало Проповедник догадался, что это, по всей видимости, одна из заброшенных дубилен, тут же, на Аллее Паломников. Запах после выделки кожи свиней стоял такой, что на третий год своего правления Витий Керай Кулен Первый повелел все предприятия, занимающиеся этим чёрным делом, поместить подальше от дворца. Оттого они здесь и оказались.

Драманти Чат попытался дёрнуться, но тут обнаружил ещё одну досадную особенность. Его ноги были прикованы кандалами к короткой цепи, тянущейся к такому же крюку, только теперь торчащему снизу. У Проповедника Дома Правды возникла ассоциация, от которой его передёрнуло, уж не в роли свиньи ли он здесь выступает?

— Я уже даже начала беспокоиться, — услышал он знакомый голос. Тот самый подросток-недомерок вынырнул из темноты, словно только и ожидая возможности эффектно появиться. — Признаться, Ваша Непогрешимость, я не имела раньше опыта обращения с ядами.

Сам же Проповедник, как человек опытный, уже разглядел кехо в этом подростке. Судя по тому, с какой лёгкостью тот завёл их в ловушку, мальчишка может на непродолжительное время сделать своё тело невидимым. Причём, совершил это довольно неплохо. Вряд ли парень с одним кольцом, два или три, как минимум.

— Кто ты? — грозно спросил Проповедник, на мгновение удивившись этому «не имела». И не желая упускать инициативу, продолжил. — Ты хоть понимаешь, что с тобой будет, когда люди Дома Правды доберутся до тебя? Мысли о смерти станут надеждой.

— Моё имя вам вряд ли что-то скажет, Ваша Непогрешимость, — в голосе паренька, который почему-то упорно говорил о себе в женском роде, сквозила ирония.

— Тогда что тебе надо? Деньги? — решил сменить тактику Драманти Чат, раз уж угрозы не подействовали. — Какая-нибудь услуга? Я знаком со многими влиятельными людьми.

— Мне нужна информация.

— Спрашивай, — приободрился Проповедник.

В силу своего природного оптимизма, он считал, что безвыходных ситуаций не бывает. Да Драманти Чат нашёл бы язык с кровожадными старыми богами, сведи его с ними нужда. А уж провести этого мальца не составит особого труда.

— Несколько лет назад Рой Кин, Гелт Вирх, Шантал Келлиган, вы, Ваша Непогрешимость, Зорт Оливерио Фернанд и женщина без имени по кличке Жало убили Наместника Шестого Предела.

— Откуда ты…

— Знаю? — улыбнулся паренёк. — Потому что я его дочь.

И тут все надежды на благополучный исход, ещё теплившиеся в душе Драманти Чата, окончательно погасли. У него в шкафу имелось множество скелетов, но именно это событие заставляло Проповедника несколько раз в году просыпаться в холодном поту. Именно из-за него он по-прежнему поддерживал связь с Гелтом и Оливерио. Из-за страха остаться наедине со своими демонами.

— Я уже встретилась с двумя вашими друзьями. Правда, наше свидание произошло впопыхах, поэтому в полной мере насладиться беседой мне не удалось. Хвала Аншаре, теперь мы никуда не торопимся.

Драманти Чат не сводил глаз с угловатой фигуры подростка. Меньше всего это существо, худое и несуразное, походило на хрупкий бутон, который вскоре должен был распуститься и стать красивейшим цветком. А Его Непогрешимость в подобном неплохо разбирался. В Весёлом Доме Проповедника знали, как любителя невинных созданий, для Конструкта товара необычайно редкого.

Впрочем, сейчас Драманти Чат думал об удовлетворении желаний собственной похоти в последнюю очередь. Потому что от девочки, которая больше всего походила на мальчика, веяло опасностью.

— Я скажу, скажу всё, кто и где находится и чем занимается. Только отпусти меня. Я был всего лишь жалкой пешкой и ничего не решал.

— Вы расскажете, Ваша Непогрешимость, в этом я совершенно не сомневаюсь. Но больше всего меня интересует другое. Шесть Одарённых. Не последние в своих областях и разные в направлениях. Они собрались, чтобы уничтожить Наместника самого отдалённого, крохотного Предела. Воина пусть и талантливого, но для убийства которого хватило бы двух-трёх Воронов. Почему Император нанял вас?

— Император? — на мгновение удивление Драманти Чата пересило страх перед грядущей смертью. — Если бы мне приказы отдавал Император, то прозябал ли я обычным Проповедником здесь? Приказы нам отдавал совсем не он. И нас было не шестеро, а пятеро. Постой, постой, я все скажу!..

В руках синим отблеском девочки мелькнул короткий клинок. С пузатой кромкой и крохотным крючком на наконечнике. Драманти Чат видел подобные, они использовались охотниками для свежевания дичи.

— Давайте условимся так, Ваша Непогрешимость, как только я услышу паузу в вашем рассказе, то пущу в ход этот нож. Это понятно? Теперь можете начинать.

Пепел с глухим шуршанием разносился по Аллее Праведников. Изредка его прерывал оглушительным грохотанием автоматон, вынося то, что осталось от сгоревших домов. Раз в полчаса со стороны Озёрных Врат слышались крики стражников, совершающих обход. Однако на этом всё.

Душераздирающих предсмертных воплей слышно не было. И всё потому, что Его Непогрешимость, пленённый в одной из спрятанных под землю дубилен, говорил так быстро, что некоторые его отдельные слова сливались в единое целое. Тараторил так часто, что язык прилипал к нёбу, как гниющая рыба припадает к холщовому мешку. Оттягивал момент приближения неизбежного как только мог, хотя и не надеялся, что благосклонная Аншара его спасёт. Драманти Чат просто очень хотел жить.

А крохотная девочка, угрюмая и озлобленная в своей решимости, грозно глядела на связанного противника и впитывала каждое слово, изредка переводя взгляд на охотничий нож. Будто только и жила мыслью, что когда-нибудь этот мерзавец замолчит. И довольно скоро, сказав даже больше, чем хотел, он всё же замолчал.

* * *

Некогда во временном палаточном лагере, за третьим кольцом стен Конструкта, у самого озера Тила, расположились обитатели Аллеи Праведников. Они ждали скорого строительства домов, обещанного Императором после Великого Пожара. И Витий Керай Кулен Первый какое-то время даже выплачивал небольшое денежное жалование, которое в Доме Монеты называли сложным словом «субсидия». Однако вскоре к погорельцам, находившимся фактически за пределом Конструкта, стали прибиваться другие беженцы: переселенцы, бродяги, преступники, любители дымного дурмана, бездельники и прочие искатели лучшей жизни.

Оттого вскоре субсидии, которые выдавались без всяких списков, прекратились. Ибо найти в бесчисленном ворохе чумазых бродяг того, кто именно был нужен, уже не представлялось возможным.

А палаточный город близ города настоящего продолжал расти. Вскоре снаружи к крепостным стенам установили подпорки и растянули шатры. Кое-где сбили временные хибары, утеплив их шкурами, благо, местные зимы были не такими суровыми, как на севере, из обгоревших, но местами целых досок построили сараи. Здесь постоянно горели костры, жарилась еда, а жизнь не умолкала ни на секунду.

И что самое ужасное, Император решительно ничего не мог поделать с этим безобразием. Треклятые бездельники тащили в лагерь всё, что плохо лежало, рубили лес и собирали хворост восточнее от озера, били дичь снаружи и ловили рыбу в озере. И пусть последней в Тиле ещё было предостаточно, Витию Керай Кулен Первому не нравился сам факт существования подобного поселения.

Разогнать этих бродяг силой — значило пойти против своего слова. Ведь именно он, правитель всего разумного мира, обещал погорельцам кров взамен потерянного. Однако, как это обычно бывает, вопрос затянулся, а выделенные деньги большей частью осели в карманах бюрократов. И пусть последние были уже наказаны, но ситуация давно вышла из-под контроля.

Выселишь или выгонишь дармоедов — начнёт волноваться весь Конструкт. Придётся вызывать в столицу один из легионов. А подобного, когда за западе объявилось очередное воплощение тёмного Бога, хотелось бы меньше всего.

Этого не знали или не хотели думать о подобном жители Подконструкта, как они называли своё обиталище. Чумазые ребятишки бегали по промёрзлой земле, разбивая поношенными полусапожками образовавшийся за ночь лёд в лужах. Молчаливые и угрюмые женщины честного нрава, безликими тенями бродили мимо, занятые своим нехитрым хозяйством. Другие, нрава лёгкого и весёлого, но весьма потрёпанного вида, цепкими взглядами выискивали возможных клиентов.

А вот мужчинам, к которым здесь относили и безусых подростков, и беззубых старцев в Подконструкте была полная свобода, какой мог позавидовать и сам Император, ибо они оказались предоставлены сами себе. Встречались здесь как люди невероятно деятельные, взять тех же контрабандистов или безгильдийских воров, так и пьяниц. Последних было изрядно. Они кучковались небольшими группами, «уговаривая» мутный первач из прошлогоднего жита — самое дешёвое и крепкое пойло, которое здесь можно было достать.

Именно к одной из таких компаний подошёл невысокий подросток. Его худобу не могло скрыть даже множество тряпок, которыми тот был обмотан. Троица, ведшая меж собой весьма фривольный разговор, не встревожилась из-за появления пацана. И Ирих, и Лицко знали, что это немой Юка или Юта, сам Инрад не разберёт южные имена. В общем, пацан — внук Ерикана, бродяги-паломника. Сам старик, к слову, им пришёлся по душе. Во-первых, любил, как и они, залить за воротник, во-вторых, каждый вечер появлялся с несколькими пузатыми бутылками того самого первача. Аншара ведает, где он их только брал — денег у старика сроду не водилось.

— А я тебе говорю, что слаще островитянок нет женщин, — увещевал собеседника ещё не старый, но уже невероятно пузатый и лишённый всякой прыткости Ирих. Он даже двигался медленно, точно всё время опасался возможного падения. — У них есть две проблемы. После тридцати эти чудесные создания самым чудовищных образом из тонких ланей превращаются в толстых усатых жаб. Таких толстых, что их бедра смогут сравниться по объёму с колоннами Твердыни-на-семи-холмах. И таких усатых, что… — тут Ирих смутился, потому что не смог найти достаточно красочного, на его вкус, сравнения. — В общем, очень усатых.

— Ты так говоришь, будто собираешься жить и стариться с этой островитянкой, — усмехнулся Лицко. Высокий, ладный в плечах, плешивый, с хитрым взглядом и оплывшим лицом. — Разовая встреча, о которой приятно будет вспомнить в старости, а может, и рассказать сыновьям, когда те войдут в нужный возраст.

— А вторая проблема, — продолжал между тем Ирих. — Это её многочисленные братья, дядья и прочие родственники, которых всегда хватает с избытком. И даже если эта горная лань удостоит тебя согласием, то вот её родня в лучше случае оскопит, когда поймает…

— Вот это действительно очень серьёзная проблема, — нахмурился Лицко. — Там осталось ещё что-нибудь?

— Да, нам хватит. Надо только закусь порезать. Где мой треклятый нож?

Одной рукой Ирих взял пучок маринованного дикого лука, с мясистыми стеблями, самой простой снеди, которую здесь можно было достать, а второй стал шарить возле разбитой половины бочки, на которой сидел. Наверное, процесс поиска проходил бы долго и всё столь же безуспешно, если бы мальчишка не вскинул руку, показывая под ноги Лицко.

— Грязное отродье, ты зачем его взял? — налились кровью глаза Ириха.

— Аншара с тобой, зачем он мне? — торопливо передал нож собутыльнику Лицко, готовый поклясться, что клинок под его ногами появился в результате коварного колдовства какого-нибудь сиел.

Всё это сделал Лицко торопливо, чтобы у товарища не возникло даже мысли усомниться в его честности. Причин тому было несколько. Несмотря на внушительную комплекцию, храбростью Лицко не отличался. К тому же, помнил, что этот небольшой нож значит для товарища. Клинок напоминал Ириху о той, прошлой жизни. В ней он был охотником, причём, весьма неплохим. Что случилось потом — оставалось тайной за семью печатями, которую из Ириха не выбили бы даже Вороны. Лишь изредка товарищ шутил, что когда-то его вела дорога приключений, но потом на охоте ему по ошибке прострелили колено.

— Я до ветру схожу, — поднялся на ноги Ерикан, глядя на начинающуюся потасовку. Правда, незаметным движением едва задел своего «внука», увлекая за собой. Юти, впрочем, не сопротивлялась. Смотреть за пьяной вознёй двух опустившихся забулдыг, которую и дракой-то назвать нельзя, ей хотелось меньше, чем говорить с Ериканом.

Какое-то время они шли молча, мимо раскиданных без всякого порядка хижин, палаток и дощатых домиков, вдыхая запах сгоревшего угля, смолы и мочи. Правда, ближе к воде стало свежее. Прибавился дух рыбы, смолы и сырого дерева, а глазам предстала зеркальная водная гладь самого большого озера в Империи, в котором, по легендам, жил сам Месяц.

Глядел он на путников и сейчас, отражаясь на небе. Ехидно, заигрывающе, будто бы даже приглашая к себе.

— Сделала? — разрушил очарование ночи своим противным голосом учитель.

И всё вокруг изменилось. Для Юти стало очевидно, что никакой Месяц не живёт на дне Тила, а лишь отражается от водной глади. Место не такое уж волшебное — у берега плавает мусор и обломки сломанного дерева. А где-то в ночи, скрываемая тенью облаков, скрипела уключинами лодка контрабандистов. Кто же ещё будет плыть сюда ночью с северо-востока, от самого леса?

— Сделала, — ответила Юти. — Мне кажется, он сказал даже больше, чем хотел. У Ириха хороший нож.

— Ты убила его.

Девочка так и не поняла, старик спросил или констатировал. Но не ответила. По её разумению, здесь и так всё было понятно.

— Расскажи, — потребовал Ерикан.

Она легонько пожала плечами, но всё же начала своё подробное повествования с того самого момента, когда Полугрь попытался ударить её. Вернее, как поняла, что за ней следят и повела путников на Аллею Праведников. Единственное, Юти умолчала о небольшом приключении с дочерью ростовщика, заранее понимая, что за подобное старик её не похвалит.

— Драманти Чат говорил, что их было пятеро. Он заявил, что женщина по кличке Жало лишь давала указания. Именно она наняла их. Именно она хотела убить отца, а не Император.

— Он мог врать, — глаза Ерикана превратились в узкие щёлочки.

— Он не врал, — убеждённо ответила Юти. — Не после того, что я с ним сделала.

— Проповедник сказал, где её искать?

— Нет, он не знает. Поспрашиваю у других.

— И что теперь? Куда завтра нас отправит твоя жажда мести? Волшебный Север, Миелские королевства, Семиречье?

Юти слышала насмешку в тоне Ерикана. Но при этом почувствовала, что старик невероятно напряжён.

— Туда, — указала Юти пальцем с грязным ногтем, ткнув на низкую широкую стену, опоясывающую столицу. — Зорт Оливерио Фернанд в городе. Работает послом в западной корабельной компании.

— В Конструкт? После всего случившегося?

Теперь Юти отчётливо слышала недовольство в голосе учителя. Она помолчала, как делал раньше Ерикан, тем самым выводя её из себя. И надо сказать, подобное сработало и в обратную сторону, произведя не меньший эффект. Старик стал недовольно выговаривать ей очередную лекцию.

— Когда ты надела кольцо на палец левой ноги, то немало меня удивила. Миели, желающая видеть в простых вещах чуть больше — это ли не подарок для учителя? Но оказалось, что тебе надо всё время подпитывать Силой Кольцо, и то ты не всегда будешь сопоставлять одно с другим.

Юти несколько раз глубоко выдохнула, после чего подняла глаза на старика. К удивлению, она почти не разозлилась.

— Что я сделала не так?

— Их было двое! — для убедительности Ерикан ей показал пару пальцев. — И если Драманти Чата ты убила, то про его помощника я ничего не услышал.

— Он был оглушён. Смерть помощника Драманти Чата не сделала бы меня сильнее. Я оставила его в разрушенном доме.

— Теперь он довольно скоро найдёт тело убитого Проповедника. Не знаю, сколько для этого потребуется времени, но не очень много. Ты же могла выгадать пару дней. В течение которых ты бы без труда добралась до Оливерио. Необязательно убивать помощника, достаточно хотя бы связать.

Юти замолчала, осознавая, что в очередной раз совершила промашку. Но почему-то именно сейчас не было стыдно. Скорее девочкой овладела лёгкая апатия.

— Тебе стало лучше? — спросил Ерикан.

Одарённая помолчала несколько долгих секунд, а потом пожала плечами.

— Я хотела убить его, я убила. Это скорее похоже на удовлетворение, как жажда, когда хочешь пить. Но лучше мне не стало.

— Потому что месть — это чёрное картахское вино. Тебе очень хорошо, когда ты его пьёшь, но хочется умереть, когда приходит похмелье.

Ерикан уже почти развернулся, давая понять, что их беседа закончена. Но именно теперь Юти заговорила вновь.

— Учитель, раньше я считала, что у Аншары на всех есть свой план. Так говорят храмовники. Соблюдай заповеди и тебе воздастся, так?.. Сегодня я вела себя не как воин. Как лазутчик, кровожадный псих из Острых Ножей, но не воин. Мне нравилось причинять боль этому червю.

— Подобное не говорит о том, что ты плохой человек, — постарался успокоить её Ерикан.

— Это и не имеет значения, — легко отмахнулась Юти. — Я о другом. Сегодня я отошла от всех заповедей и знаешь что?

Девочка медленно размотала тряпку, скрывающую руку и растопырила пятерню. Даже в тусклом свете набирающего силу месяца Ерикан увидел пляшущее по пальцам серое Кольцо.

Старик медленно приблизился к Юти и неуклюже, будто впервые за свою жизнь совершая подобное, обнял девочку.

— У Аншары на всё есть свой план. Рано или поздно ты это поймёшь.

— Но что, если он мне не понравится, учитель?

На это Ерикан ничего не ответил.