Юти давно скиталась по землям Империи и знала, что порой нельзя верить и самой себе. Потому щедрая (даже чересчур) награда в три империала и книга (не свиток, а целая книга) о природе и постижении яснознания, обещанные Грейхом, не вскружили ей голову.

Да, три золотых — это целое состояние, которые могли значительно помочь в их путешествии. А ещё один кирпичик в массивную стену миели, казалось, именно то, что сейчас нужно девочке.

Однако Юти понимала, что пообещать можно всё, что угодно. Спросить с амиста она ничего не сможет, тот не Одарённый, потому и клятва Аншаре отпадает.

Юти попыталась провести незнакомца, сказав, что ей нужно три дня, чтобы ко всему тщательно подготовиться.

Уловка даже почти сработала. Но вечером Грейх пришёл снова и выяснилось, что он не просто умный человек, но ещё и крайне недоверчивый. Амиста выведал, что путники собираются уехать через три дня. Даже узнал, каким именно способом и куда.

Юти не злилась на Кайриша. Девочка понимала, что едва ли здесь замешаны деньги. Хватило того, что хозяин после появления амисты будто язык проглотил и стал смотреть волком на своих приживал. Видимо, он сам многое бы отдал, чтобы лишний раз не беседовать с благородным.

Грейх убедил хозяина в том, что часть озвученной информации о гостях никак не является предательством. Юти амиста так и сказал: «В данной ситуации себе навредить можешь только ты сама», намекая, что более подобных уловок не потерпит.

Потому они договорились, что всё произойдёт в ночь перед отъездом Юти и Ерикана из города. Причём, Грейх необычайно легко согласился на подобное. Он сказал, что исчезновение Юти после совершения дела пойдёт всем на пользу. Вот только девочка необычайно напряглась, когда улыбчивый Грейх произнёс «исчезновение».

Неожиданно, наверное, сам того не осознавая, Одарённую успокоил Ерикан. Тот и бровью не повёл даже когда амиста предложил им три империала, это при всём отвращении старика к деньгам, да и сообщения о количестве стражи и высоте тайной комнаты встретил равнодушно.

И Юти решила так — если бы ей угрожала серьёзная опасность, то учитель попытался отговорить или попросту сбежать. Да, тогда пришлось бы путешествовать исключительно на своих ногах, да ещё опасаться, что Грейх Лирд отрядит за ними в погоню стражников или… преступников (как поняла Юти, амиста мог провернуть оба варианта). Если же и это не вызовет должного результата, то благородный ещё чего доброго, и просто пошлёт весточку в Верхний Горл, чтобы Вороны встретили гостей.

Но разве это когда-нибудь останавливало Ерикана? Выбирая из двух зол, старик всегда останавливался на том варианте, при котором в итоге он выпьет вина будучи здоровым и невредимым. Если сейчас учитель глядел на общение Юти с Грейхом с лёгким любопытством, особо не вмешиваясь, то Одарённой не грозила серьёзная опасность.

Потому Юти приступила к самому сложному и неприятному в любом деле — тщательной подготовке. Доселе Книрон не знал столь любопытствующего путешественника, которой так яро интересовался главной достопримечательностью города. Правда, с определённой оговоркой.

Если бы внимательная стража, охраняющая вход в башню, перестала играть в кости прямо в карауле, то невольно задалась вопросом — почему мальчишка с закрывающими глаза волосами приходит сюда каждый день. При этом ни разу не заплатил пятьдесят медяков, чтобы посетить Хер Нударута изнутри для последующего восхищения самой библиотекой, если он понимал толк в книгах, или просмотра на Книрон с высоты почти птичьего полёта, в том случае, если толстенные и редкие фолианты человека не интересовали.

Юти узнала самое важное, после чего любопытство к помещениям библиотеки угасло — путешественников пускали не выше середины башни. Дальше начинались личные комнаты благородных, где они хранили самые драгоценные вещи, не считая денег.

Как выяснила Одарённая из разговора с Грейхом, Хер Нударута, помимо основной своей функции («Библиотеки, а не той, что ты подумала», — со смехом заметил амиста), выполняла роль крупнейшего в Империи банка.

За время путешествий Юти уже познакомилась с деловыми домами и даже немного стала разбираться в том, как они устроены. Те самые банки всегда хорошо охранялись, порой лучше многочисленных крепостей. Девочка с тоской думала, что времена, когда тебя могли прирезать за мошну денег или жеребца канули в лету. В крупных городах разбойники и головорезы медленно исчезали, а на смену им приходили банкиры. И ещё непонятно, кто из названных товарищей был опаснее.

Ещё Грейх сказал, что главная башня — наиболее защищённое место в Книроне. Помимо патрулирующей внутри стражи, снаружи находится около полусотни солдат, которые будут подняты по тревоге. И самое сложное — не пробраться в комнату, а именно выбраться, до середины башни снаружи на окнах стоят крепкие решетки.

Сам амиста прежде пробовал нанять сиел, способных с помощью левитации подняться в воздух, а после добраться до нужного окна. Но и тут путём смерти одного из нанятых Одарённых выяснилась одна неприятная особенность. Близ башен не работала Сила Души, потому приходилось рассчитывать на другие способности.

Юти предстояло не просто пробраться внутрь, а залезть под самую крышу с внешней стороны, а после таким же образом спуститься вниз. Только вдобавок с той самой «вещицей», каким-то шлёмом, «который она точно не перепутает». При этом Грейх строго-настрого запретил Одарённой его надевать, объясняя это тем, что девочка может повредить реликвию, за которой заказчики так долго охотились.

Одарённой оставалось только догадываться, сколько стоит «сама вещица», если в качестве вознаграждения за её «изъятие» амиста предложил три империала и книгу, а её стоимость представляла не меньшую ценность.

За те несколько дней наблюдения, которые ей удалось выгадать, девочка справилась с самым главным — планированием. Бесчисленное множество раз она мысленно пробиралась наверх, откладывая в памяти каждый торчащий камень, каждый уступ, задерживаясь там, где должна была отдохнуть. Иными словами, с помощью Кольца Дедукции, Одарённая протаптывала тропинку к цели, которая виднелась крошечным чёрным пятном среди плывущих облаков. При этом, у Юти не было даже мысли, что она может сдаться или устать на половине пути. Почему-то внутри девочки поселилась железная уверенность, что она справится, что подобное восхождение ей вполне по силам. И это не походило на хвастливую самоуверенность, которой грешили все начинающие последователи Аншары.

* * *

В назначенный вечер девочка уже стояла в сорока шагах от самой толстой и высокой башни во всей Империи, облокотившись о стену одного из домов. Через её плечо была перекинута странная внушительная сума, которую девочке передал Грейх. Диковинность её представала в нанесении на внутренней части неизвестного эластичного раствора, отдалённо напоминающем смолу. Оттого суму нельзя было свернуть и та поначалу немного мешалась, пока Юти не догадалась убрать её за спину.

Ещё амиста выделил ей мягкие тапочки вместо полусапожек. Хотя здесь как раз ничего странного не было. В подобной обуви ходить и «чувствовать» камень оказалось намного легче.

На счастье Юти, за весь день облачная взвесь над головой не разродилась ни каплей дождя, что значительно облегчало восхождение. Многочисленные факелы стражи давали достаточно света, однако здесь, внизу. По разумению Одарённой, когда она доберётся до первого зарешечённого окна, даже острый взор не различит крохотную фигурку, которая прилипла к башне и будто бы являлась частью её самой.

Девочка стояла долго, почти превратившись в изваяние и стараясь не ощущать ночного холода. Она знала, что как только начнёт восхождение, то разгорячённая кровь прогонит стылость.

И вот когда солдаты шумно побрели сменяться, а навстречу им выдвинулась стража, готовая заступить на пост, Юти юркой тенью проскользнула к башне, зацепилась за самый большой камень, играющего роль выступа. Голодной белкой, которая спешит вернуться с добычей в дупло, она полезла вверх. Только в случае с Одарённой, добыча ждала её там, под самым сводом башни.

Юти не делала ставку на глаза, весь путь находился теперь в её голове, пройденный мысленно множество раз. Из всех возможных Колец сейчас горели всего два, экономно расходуя силы — ловкость и интуиция. И как оказалось, этого вполне хватило.

Несколько раз рука предательски срывалась с очередной выемки, но благодаря способности кехо, Юти успевала зацепиться, переждать и сделать новую попытку. На первом решётчатом окне она повисла на ногах, давая немного отдохнуть рукам, а после продолжила путь.

Самое трудное оказалось не смотреть вниз. Юти знала, что стоит ей уронить взор на чернеющий во мгле город, как голова тут же закружится, потому глядела либо вверх, либо перед собой. В середине ей пришлось обойти башню наполовину, с одной стороны камень будто стесали, а после сделать это ещё раз. Руки предательски дрожали, а ноги ныли от внезапной и серьезной нагрузки. Как бы не оказалась хорошо подготовлена девочка, не каждый день взбираешься на тот самый Хер Нударута.

И вот когда пальцы зацепились за ровную площадку нужного оконца, когда подтянувшись, Юти оказалась на нём, её забила крупная дрожь. Внизу, будто в другом, волшебном мире, расстилался сотнями крошечных огоньков Книрон. Подобно многочисленным светлячкам, спрятавшимся в невысокой траве.

Только теперь пришло осознание, что проделана лишь половина пути. И самое сложное ей предстоит как раз, когда она станет возвращаться.

Однако девочка знала наставление храмовников: «Воин не пугается возможных неудач, а делает всё, что от него зависит прямо сейчас».

Ещё Юти вспомнила глупую, как ей казалось, сказку, много раз слышанную в детстве. Там в руки одного из смертных попал волшебный молот самого Исхадрела, бога-великана, мастера кузнечного дела. И поговаривали, что в том молоте спрятано сердце Исхадрела, но разрушить инструмент можно только в жерле самого высокого вулкана, где и находилась кузня бога.

Четверо смертных, несмотря на множество трудностей и выпавших на их долю приключений, пробрались к искомой цели и совершили задуманное. И тогда Исхадрел пал, но лава внутри вулкана поднялась, намереваясь погрести под собой смельчаков. Именно в этот момент им на помощь пришёл великий волшебник (ни сиел, ни миели тогда не существовало, а всех Одарённых называли волшебниками), прилетев на огромных горных орлах.

В итоге, всё закончилось хорошо. Великаны, без оружия, которое ковал им Исхадрел, оказались повержены героями из племени людей. Но Юти всегда интересовал наиболее важный вопрос. Что мешало тому самому волшебнику сразу помочь смертным? Почему изначально не прислать орлов, чтобы те донесли смельчаков до вулкана?

Одарённая вспомнила всё это, разглядывая город. И понимая, что ей бы хватило даже одного, даже самого крупного коршуна, чтобы спуститься на мостовую. Жаль, что это было несбыточными мечтами.

Забраться внутрь оказалось тоже довольно нетривиальной задачей. Окно походило скорее на бойницу. И когда Грейх говорил, что не каждый мужчина может в него влезть, он немного лукавил — не каждый подросток. Юти чувствовала, как её грудь, окрепшая после постоянных тренировок, с трудом протискивается между камнями.

Но наконец ноги ступили на гладкий, будто выложенный из одной монолитной каменной плиты пол, а глаза напряглись, вглядываясь в ночную мглу. Юти надавила на глазные яблоки, а когда яркие разноцветные круги прошли, подняла веки. Старый фокус, которому её научил Ерикан, вновь сработал.

К смутным очертаниям столов, ящиков и шкафов (а ведь каким-то образом сюда подняли эту мебель), прибавилось и множество любопытных деталей. Одной из которых и стал тот самый шлём, лежавший поверх сложенного в несколько слоев бархата.

Грейх оказался прав, мимо такого доспеха нельзя было пройти. Начать с того, что шлём выделялся даже во тьме. Юти казалось, что стоило ей сосредоточиться взглядом на нём, как доспех буквально начинал сочиться всеми возможными цветами. Словно он сам смотрел на неё. А при тщательном изучении выяснилось, что доспех будто бы сделан из стекла. Вот только в том-то и дело, что будто бы.

Девочка обожглась от холода, тронув шлём, словно перед ней лежал кусок льда из одного их северных айсбергов. Ерикан говорил, что это такие громадные снежные острова, которые крепче самого твёрдого дерева. Но Аншара бы с тем холодом, самое главное — Юти на мгновение ощутила присутствие Силы. Настолько древней и могучей, что её колени невольно дрогнули.

Она так и стояла долгое время, не в силах поверить в случившееся. Её первый наставник при дворе отца парой раз обмолвился, что когда-то давно, когда храмовники ещё не вошли в свою Силу и не существовало цельного учения Аншары, среди воинов царили хаос и беззаконие. И именно тогда появились артефакты, уникальные предметы, содержащие в себе Силу их творцов.

Создавались они из необычных и редких материалов, но самое страшное и интересное — каким именно образом. Множество воинов (ни один и не два), в кровавом ритуале отказывались от собственной Силы, порой даже ценой смерти, чтобы создать великий артефакт. Что двигало теми воинами, Юти не могла сказать. После появилось учение Аншары и подобные безумцы почти исчезли. Поговаривали, что там не обошлось без самих храмовников, в первые годы мечом и огнём искореняющих ересь. А те, кто остались, были в меньшинстве, и их артефакты не смогли надолго пережить своих создателей.

Если честно, Юти не особо верила в те россказни. Да и её первый наставник сам относился к подобным историям с прохладцей, как к обычным детским сказкам. Такие приятно слушать, чтобы занять время, но всерьёз их никто не воспринимает.

Между тем то, что обжигало руки своим могильным холодом и находилось в самом неприступном месте во всем Книроне, было именно артефактом. Юти отметила ещё одну важную деталь, шлём оказался невероятно крохотным. Он не походил на шелом взрослого воина, и скорее бы налез на голову Одарённой.

Дрожащими руками, полная невольного трепета и искреннего восхищения, Юти потянулась к нему. И справившись в первой болью, взяла шлём, только теперь осознав, что нечто, принятое девочкой за ледяной холод — не иначе, как чистая Сила. Более того, шлём будто бы сам являлся живым, сошедшими с ума Одарёнными, говорящими на множестве наречий и языках. И все они на мгновенье притихли, когда Юти взяла артефакт в руки. Ощупывали, осматривали, изучали её.

И это было самое странное знакомство в жизни девочки. Сила обжигала, но вместе с тем будто опасалась собственной мощи, стараясь действовать осторожно, бережно. Как если бы шлём нуждался в Юти.

Именно тогда девочка сделала нечто немыслимое. За подобное Ерикан бы ругал её последними словами, на которые оказался способен, а с лица Грейха сошла его дурацкая улыбочка — Юти надела шлём.

Это можно было сравнить с падением с вершины самой высокой горы, погружением в режущую льдом и почти замёрзшую реку, ударом грузного и опытного Мастера-кехо, сожжением на гигантском костре. И все эти ощущения произошли внутри девочки за короткий удар сердца, а затем шлём… принял её.

Укутал в тёплых объятиях, как родное дитя, после долгих скитаний вернувшееся домой. Накрыл плотным одеялом из мягкой шерсти тонкорунных овец с зелёных западных склонов. Шептал на ухо ласковые слова, которые прежде никто и никогда не говорил.

И вместе с тем, дал Силу и Прозрение. Сколько могла взять Юти. Невероятное осознание от всех имеющихся у неё колец постигло девочку. Она взглянула на каждую способность будто впервые, по-новому, так, как никогда прежде.

Именно в этот момент она осознала то величие, которого может добиться, как только соберёт четыре обруча. Шлём будто показывал ей возможный, самый правильный из всех путей, отсекая всё прочее, наносное. И девочка была с ним согласна.

Единственное, чего не учла Юти, да и сам Грейх по причине особой секретности стражи — близ башни не работала чужая Сила души. А вот собственные заклинания, наложенные сиел, вполне себе действовали. Одно из них, поэтично названное одним чудаковатым северянином Путеводная нить и им же сотворённая в комнате, тянулась к шлёму. И когда Юти надела артефакт на голову, та самая нить порвалась, возвещая всю стражу, что в самые верхние покои прокрался вор.

Девочка нехотя отвлеклась от созерцания себя посредством нового друга. Да, именно друга, потому что шлём то и дело подсказывал и указывал ей на определённые нюансы способностей. Сейчас именно артефакт и возвестил, что пора убираться отсюда. Подальше и побыстрее.

Одарённая вскочила на крохотный парапетик окна, боком протискиваясь вперёд и удивленно взглянула вниз. Огней не просто прибавилось, под ее ногами будто пригоршней угля разворошили огромный муравейник. И теперь эти злые насекомые знали, что наверху их враг. Но, что ещё хуже всего, Юти поняла — спуститься так же незаметно и медленно, как забралась сюда, у неё попросту не получится.