Аня

На следующее утро я просыпаюсь одна в своих покоях.

Солнце только пробивается сквозь шторы, в комнате тихо. Через приоткрытое окно поступает утренняя прохлада. Здесь такое бывает нечасто.

В голове тут же всплывают воспоминания вчерашней близости с Амином. Это не было принуждением. Это не было актом утверждения власти надо мной. Я сама сказала «да», я попросила шейха сделать это со мной, потому что больше не могла терпеть.

И я сама захотела доставить ему удовольствием. Могу ли я сказать, что сломалась? Не знаю… но после нашего путешествия по пустыне все странным образом поменялось.

А еще я ловлю себя на мысли, что должна сказать Амину про Надиру. Я не стукачка, но он имеет право знать, как поступает его главная жена.

Главная жена…

Меня передергивает от отвращения, от обиды за себя. Смогу ли я смириться с тем, что всегда буду не единственной? Нет никакой гарантии, что после того, как кончил от моих пальцев, Амин не пошел к другой девушке, что ублажала его всю ночь…

Сначала мне было все равно. Все, чего хотелось, — убежать, вернуть прошлую жизнь. А теперь все стало иначе. Сложнее. Глубже. Я, кажется, влюбилась в этого мужчину, который никогда не будет принадлежать только мне.

Сердце стучит слишком громко. Я сильно взволнована всеми этими мыслями и личными признаниями.

Когда Ава приносит мне завтрак, я прошу ее передать весточку Амину от меня. Сказать, что нам нужно поговорить, и я очень буду ждать этой встречи.

Шейх находит на меня время только к вечеру. Говорят, его не было во дворце весь день, и никто не знает точно, куда он уезжал.

Он вновь застает меня на балконе. Я вижу в небольшом плетеном кресле и любуюсь раскинувшимся садом. К сожалению, на прогулку меня пока не отпускают, а за дверью охрана из четырех человек, что допускают в мои покои только личную служанку и Марьям.

Последняя, кстати, поддержала мое желание донести до Амина правду. Но сказала, что я должна быть готовой к любому повороту событий.

Наверное, именно поэтому я сейчас так сильно напряжена. И это напряжение усиливается, стоит только Амину появиться в поле моего зрения и усесться напротив на такое же кресло, как у меня.

— О чем ты хотела поговорить со мной?

— О твоей жене. Надире, — мой голос предательски хрипит.

Его глаза темнеют в этот момент. Когда замечаю это, начинаю жалеть о своем решении. Что, если я ошиблась?!

— Я слушаю.

Сглатываю. Ладони становятся влажными от беспокойства.

— Это была Надира, — начинаю и сразу, не давая себе остановиться, вываливаю все: план побега, ее обещание, попытка угрожать мне клинком и как его жена шипела на ухо: «Ходи и оглядывайся, русская.»

Пока говорю, у него на лице не дергается ни один мускул. Это беспокоит еще сильнее.

— Ты должен знать, — заканчиваю я резко. — Это правда. Я боялась за свою жизнь здесь. Я хотела домой. Но, самое главное, если Надира в сговоре с твоим дядей… это уже не только про ревность.

Повисает тишина. Я почти физически ощущаю ее.

— Я сам догадался, — говорит он наконец.

Я моргаю. Хочу испытать облегчение, но пока не выходит.

— Что?

— Я сам догадался, — повторяет. — Еще когда тебя вернули во дворец. Просто ждал, когда ты придешь в себя. И скажешь сама.

В груди что-то обрывается. То ли долгожданное облегчение, то ли злость.

— То есть ты все это время… — шепчу. — Ждал, когда я решусь?

— Да, — спокойно отвечает он. — Если бы ты промолчала, это многое сказало бы о твоей душе.

Это больно, но честно.

— И что теперь? — спрашиваю. — Ты веришь мне?

Снова пауза. Она кажется бесконечной.

— Я верю фактам, — говорит Амин. — Твои слова совпали с тем, что мне уже принесли.

— Что тебе принесли? — выдыхаю.

— Доказательства, — коротко отвечает он. — Увидишь сама.

Через час тебя приведут в комнату для приемов. Мы решим этот вопрос.

Так и происходит. В назначенное время я уже там. Меня сопроводили охранники и Ава.

Комната для приемов почему-то кажется меньше обычного. Хотя и так огромная. Высокий потолок, тяжелые шторы, густой запах благовоний.

Я была тут уже несколько раз и всякий из них оказывалась слишком взволнованной и даже напуганной.

По правую руку от места, где должен проявиться Повелитель, расположились несколько советников, по левую — жены, которых я заочно ненавижу, Марьям, еще пара лиц, которых я не знаю.

В воздухе пахнет любопытством и страхом.

Надира стоит посреди зала, и она как всегда идеальна, с золотыми браслетами на запястьях. На лице каменная маска, показывающая, что главная жена шейха не потеряла своего достоинства даже сейчас. Только глаза выдают настоящие чувства — там ярость и презрение и… страх. Я вижу его, улавливаю между строк.

— Ты уверена, что хочешь присутствовать? — неожиданный голос Амина позади заставляет меня вздрогнуть.

— Да, — отвечаю. Но голос звучит тверже, чем я на самом деле себя чувствую.