Бельфегор вышагнул из Холма. Его босая нога соприкоснулась с морозной землёй и почувствовала вес его тела. Существовать целиком в реальности было непривычно. Он даже немного пошатнулся, но его поддержали холодные пальцы Квенильды. Аритон поморщился: ещё не хватало показаться слабым перед девчонкой. Он наконец-то добился своего: больше не нужно бояться, что любой чересчур сведущий коллега опознает в нём архидемона и отправит его обратно в чертоги ада. Теперь он был накрепко привязан к реальности и мог больше ничего не бояться. Никакого командования легионами, никаких кипящих котлов в жерлах вулканов, никаких идиотских приказов вроде того, чтобы соблазнить человечество на изобретение чего-нибудь, что заставит людей впадать в грех уныния – доказывай потом, что просмотр видео с котиками до четырёх утра как раз это и делает!

Нет уж, с Бельфегора достаточно. У него была полная ставка в лучшей магической школе мира, свой кабинет и ночи напролёт для исследований. И пусть бывшие коллеги по аду шутили, что он сам соблазнился собственным искушением, Бельфегор, будучи демоном уныния, не предавался греху гордыни. Уныние в иных переводах превращалось в лень, а лень – двигатель прогресса. Вот Бельфегор и собирался его двигать, а в передовой магической школе у него для этого были все возможности.

Он расправил плечи и вдохнул полной грудью морозный воздух. Над Холмом небо расцветало залпами салюта. Печати Эгина мягко переливались на всех дверях и окнах Холма – пусть снаружи контракт не действовал и ни к чему его не обязывал, но в планы Аритона не входило позволять Школе рухнуть. Ему там ещё работать.

– Ыых, пошли скорее домой! – пыхнула ему в лицо паром Квенильда. – Я тут сейчас кони двину от холода!

Аритон отвлёкся от созерцания салюта, положил руку на спину девицы и влил в неё заряд жара. Снег вокруг её ног зашипел и растаял, но хотя бы она расслабилась. Правда, смотрела на него внезапно как-то робко и виновато. Аритон перебрал в уме все события последних часов, соображая, где это девица провинилась.

Изгонять она его не стала, хоть он и был уверен, что падёт её жертвой. Позволила ему на время принять истинный облик, хотя сама могла свихнуться от этого зрелища. Не послала его на верную смерть в битве с другим архидемоном и всем его войском. А теперь ещё и привязала к плану реальности. Да он, вообще-то, ей по гроб жизни обязан. Её жизни, по крайней мере.

– Ты всё ещё желаешь рисовать мой портрет в жанре ню? – улыбнулся он, прикидывая, хватит ли этого, чтобы откупиться от долга.

– Ну… – Квенильда замялась. – Если ты всё ещё желаешь позировать…

Э-э, нет, если она уже сдала на попятный, за долг это не зачтётся. Аритон нахмурился.

– Чего ты от меня хочешь?

Квенильда попятилась, подняв на него насторожённый взгляд.

– Уже ничего.

Аритон замер. То есть как это ничего?! А долг он как отдавать будет?! Мало ли, что ей взбредёт в голову лет через десять, он не намерен ходить под Дамокловым мечом неизвестно сколько! Ну уж нет, надо сделать так, чтобы она захотела, и как можно быстрее! Вот только Аритон не был демоном похоти. А с другой стороны… Девчонка ведь изобретатель.

– В таком случае, – очаровательно улыбнулся Бельфегор, – у меня есть к тебе деловое предложение.

– Э-э, какое? – осторожно заинтересовалась Квенильда.

– С меня ингредиенты для твоих изобретений, с тебя сердечный свет для моих исследований?

Девица расширила и без того круглые глаза.

– Ты… не сердишься?

Аритон сдвинул брови.

– На что?

– Ну, что я тебя… того… – она обрисовала невнятным жестом его фигуру. Раздела? Обесчестила? Что-то он такого не припоминал, увы. – Привязала к реальности.

Аритон расхохотался.

– Глупышка, я же именно этого и хотел! Да если бы не чёртов контракт, я бы сам провёл обряд Смычки, как только увидел у тебя минералы! Я даже рискнул почти развоплотиться, чтобы ты сжалилась и прочитала заклинание привязки! Я ведь мог просто выставить тебя из Школы и ничего не замораживать!

Лицо девицы неуловимо изменилось – из растерянного и виноватого в задумчивое, а потом в расчётливое.

– Хотел, значит.

Аритон запаниковал, ещё не понимая, в чём дело.

– Так ты мне теперь должен, – довольно заключила она.

Аритон открыл рот, но сказать было нечего. Болван, это же надо так попасться! А ещё думал, что не страдает гордыней!

– Но я же и предлагаю выплатить долг, – забормотал он.

– Конечно, – широко улыбнулась Квенильда. – Во-первых, ингредиенты будешь мне поставлять все, какие попрошу, по первому требованию.

Аритон быстро кивнул – это было самое простое. Лишь бы она не потребовала чего-нибудь невозможного вроде раскаяния или внимания на педсоветах.

– Во-вторых, поддержишь мою кандидатуру на профессорскую ставку, – загнула второй палец Квенильда.

Аритон снова покивал, в ужасе ожидая последнего требования.

– А в-третьих, будешь мне позировать ню столько, сколько я захочу!

У Аритона, должно быть, было очень глупое выражение лица, потому что девица рассмеялась:

– Да не бойся так, я вообще-то добрая, а тем более в новогоднюю ночь!

Аритон перевёл дух. Похоже, она просто развлекалась. Что ж…

– Может быть, сударыня по доброте душевной соблаговолит поделиться сердечным светом? – рискнул поторговаться он.

– Да легко, – улыбнулась Квенильда. В глазах её плясали праздничные огоньки. Аритон залюбовался.

– Тогда по рукам?

– Я придумала лучше, – она кивнула на крону растущего в нескольких шагах дерева. На фоне звёздного неба и салюта Аритон разглядел там шарики омелы. – Скрепим договор поцелуем?

И Аритон подумал, что почему бы и нет. Уж лучше, чем реками собственной крови, как это было с Одельгардом. Мягкие, улыбчивые губы Квенильды раскрылись ему навстречу, и Аритон позволил себе поддаться этому искушению. Под её тонкой кожей бурлили потоки сердечного света, так что Аритон касался её очень бережно, чтобы не обжечься. Омела спутала их вместе своими узами, похожими на новогодние гирлянды. Даже разорвав поцелуй, Аритон чувствовал притяжение к девушке в его объятьях.

– О чём ты думаешь? – кокетливо спросила она.

– О том, почему после каждого выстрела в тебе становилось больше сердечного света, а не меньше, – честно признался Бельфегор и тут же поморщился: в такой момент девица наверняка ждала чего-то более романтичного.

Как ни странно, она покраснела.

– Ты их так впечатляюще расшвыривал… Это, м-м, вдохновляло. Я бы даже сказала, воодушевляло.

– М-м, – протянул Аритон и погладил Квенильду по щеке, потом спустил пальцы на её нежную шею и ниже, огладив чувственные округлости её тела. – Так?

Она раскраснелась ещё больше и засияла сердечным светом, подтверждая его догадку.

– Хочешь исследовать влияние контакта с демонами на выработку сердечного света? – хмыкнула она, прижимаясь ближе. – Тогда придётся всё-таки пойти ко мне домой.

– С демонами? – делано возмутился Аритон.

– С одним конкретным демоном.

– А подопытная согласна? – мурлыкнул Бельфегор.

– Подопытная сгорает от… хм, назовём это любопытством, – не уступила Квенильда и потянула его по пряничной улице к своему дому.

Домишка был так себе построен и не сильно ухожен, но с точки зрения Аритона там были два больших блага: отсутствие гирлянд из сердечного света и присутствие Квенильды, пригласившей его через порог.

– Не боишься впускать в свой дом опасных тварей? – прикрыл он шуткой любопытство.

– Ты меня столько раз спас за сегодняшнюю ночь, а теперь подумываешь сожрать?

– Ну, определённого рода голод ты у меня вызываешь, – усмехнулся Аритон, окидывая её выразительным взглядом.

– В таком случае, надеюсь, ты любишь подольше посмаковать главное блюдо, – в тон ему ответила Квенильда.

Ему определённо нравилось с ней заигрывать. Конечно, с человеческой женщиной придут человеческие проблемы, и после красивой ночи будет унылое составление рапорта о дежурстве, в котором нужно будет как-то изгаляться, чтобы не разболтать тайну профессора Бельфегора, будет служебное расследование – Аритон уже примерно догадывался, что преподаватель гоетии поставил пересдачу на предпраздничный день в полной уверенности, что за студентами подчистят, а заведующего отделением не уведомил… Будут выборы на профессорскую должность, перед которыми Аритону придётся как следует пособлазнять прочих кандидатов ленью и праздностью. Но взамен по этому новому договору Аритон получал сообщницу, боевую подругу, от которой не надо было прятаться, ждать пренебрежения или страха. Меньше всего на свете Аритон в эту ночь ожидал чуда. Но оно осенило его земной путь – чудо понимания, доверия и принятия.

Уже под утро, когда сообщница уснула, Аритон встал и прошёлся по дому. Ему сон не требовался, так что он мог посвятить это время утолению своего любопытства. Смотреть тут, впрочем, было не на что: он посмеялся над зарисовками легионеров, занимавшими две полки в единственном новом предмете мебели в этом обшарпанном доме. Если ему теперь предстояло часто делить постель с Квенильдой, надо бы озаботиться жильём поприличней.

Он присел у изножья кровати и принялся рассматривать лицо спящей девушки. Обычно ночи он проводил за работой, но сейчас заняться было нечем, и впервые за много лет Аритон просто сидел и размышлял – о планах, которых у него никогда раньше не было, о прошлом, с которым он надеялся никогда больше не встретиться, и об этой странной судьбоносной встрече. Вот так живёшь со времён сотворения мира и не знаешь, что есть на свете девица, способная пойти против всех демонов Преисподней с собственноручно обмотанным скотчем водяным пистолетом. А ведь она даже не боялась. Ни архонтов, ни герцогов, ни его. Что с ней стало бы, если бы не он?

Аритон хорошо узнавал указующий перст судьбы, когда тот щёлкал его по лбу. И ещё лучше знал условия всех своих контрактов. Ни в одном из них не значилось защищать эту девицу от её собственной храбрости. И если Аритон собирался это делать, то винить в принуждении было больше некого.

Он обошёл кровать и скользнул под одеяло, прижимаясь к тёплому мягкому боку своей новой судьбы.

Новый виток, новый цикл. Кольцо разомкнулось и потянулось уровнем выше, превращаясь в спираль. Этот год будет для него поистине новым.