После хорошего сна я, набравшись сил, вернулся к оперативной группе. Атмосфера была оживленная – все обсудили наше дело.

– Ли Кэхуа действительно имел связь с замужней женщиной, – сообщил следователь. – Ее зовут Жуань Фан. Не знаю, помните ли вы, но в том стихотворении было слово «цветы»; так вот, это иероглиф из ее имени.

– Ее мужа, начальника одной фирмы, зовут У Лисюэ, – сказал другой следователь. – Плохая женушка, заведшая молодого любовника, – удар по репутации.

– Начальник… – Я нахмурил брови, задумавшись. – Вы уже его задержали?

Следователь кивнул:

– Командир подразделения сейчас с ним разговаривает, а еще ждем результатов сравнения ДНК.

– У Лисюэ увлекается разведением птиц? Есть они у него дома? – внезапно спросил я.

Следователь непонимающе посмотрел на меня, его смутил мой странный вопрос. Но через секунду он помотал головой:

– Нет.

Я посмотрел себе под ноги:

– Думаю, вы взяли не того. Уверен, ДНК не совпадут.

– Почему? – удивился следователь; его будто окатили холодной водой.

Я достал прозрачный пакетик для вещественных доказательств:

– Вернувшись из клиники, мы отправили на экспертизу коврик, лежавший под стулом. Еще тогда мы обсуждали, что, весьма вероятно, преступник наступил на коврик и оставил свои следы. Физико-химическая лаборатория очень быстро подготовила для нас вещественное доказательство, которое лежит прямо тут.

– Ну и что же там такое?

– Желтое – это просо, чаще всего используемое в качестве корма для птиц. А черное – угольный шлак, который обычно продается в брикетах. Другими словами, в месте, где находится убийца, есть птицы и угольные брикеты для розжига. Начальник фирмы не разводит птиц, тогда почему на ботинках просо? Городские не топят квартиры угольными брикетами, тогда почему на ботинках шлак?

Во время нашего разговора из лаборатории пришел ответ: «ДНК подозреваемого не совпала с генетическим следом на месте преступления».

– На данном этапе сложно судить о том, насколько марля и коврик связаны с убийством, – сказал руководитель Чжан. – Ваши рассуждения имеют логику, но она мало чем подкреплена, поэтому мы пока не можем отпустить его.

– Я полностью уверен в своей правоте, – сказал я. – Но отпускать или не отпускать – дело ваше.

– А за что еще могли убить врача? – задумался следователь. – У клиники не так много денег, чтобы имело смысл заранее планировать покушение…

– Есть еще одна причина, – сказал Линь Тао, стоя в дверном проеме. – Убийца, возможно, увидел в клинике нечто, за что был готов убить.

– Нечто? – Следователь удивленно посмотрел на загадочно ухмыляющегося криминалиста.

Пока я спал, он осматривал место преступления. Его самодовольный вид ясно говорил: он что-то нашел.

Линь Тао медленно зашел за трибуну, не спеша хвастать своими заслугами, сделал глоток воды, а после вставил флешку в компьютер и вывел на большой экран фотографии, которые только что сделал.

– Во второй половине дня мы сосредоточили все свое внимание на кладовой. И хотя пол в ней непригоден для выявления отпечатков подошвы, старина Цинь напомнил мне, что там полно вещей, которые могли бы сохранить какие-то следы. Изучив тонкий слой пыли повсюду, мы поняли: в кладовке недавно кто-то все переворошил.

– Как вы исключили самого врача из «ворошителей»? – спросил я.

– Очень просто. Погибший врач имел очень полезную привычку: расположение каждого лекарства было подписано, он клеил этикетки на каждую полку. Это было сделано для удобства: если нужно было какое-то лекарство, то он быстро находил его по ярлычку. Но при осмотре мы заметили, что все лекарства беспорядочно разбросаны, а какие-то перепутаны и стоят не на своем месте. Очевидно, это сделал убийца.

– Что-то пропало? – спросил я.

– Мы попросили врача из соседней больницы сравнить все выписанные рецепты, а потом проверить оставшиеся медикаменты. Недостает одного препарата.

– Какого? – Мне не терпелось поскорее узнать это.

Линь Тао улыбнулся:

– Метадон.

Метадона гидрохлорид (сокращенно метадон) – это синтетический лекарственный препарат из группы опиоидов, схожий по действию с морфием, обладает анальгетическим эффектом, но имеет побочные свойства – такие как гипервентиляционный синдром, миоз зрачка, психомоторная заторможенность. В сравнении с морфием эффект от его действия длится дольше, быстрее вырабатывается толерантность к препарату, формируется сильная лекарственная аддикция.

– Зависимым людям в большинстве своем сложно отказаться от наркотиков, поэтому они заменяют их этим веществом, – сказал я. – Наркоманы способны без зазрения совести убить человека ради дозы.

– Не сказать, что это радостные новости, но вы дали нам надежду, – сказал руководитель оперативной группы Чжан. – Думаю, У Лисюэ можно отпускать, нужно только кого-то попросить доставить его домой. А мы, пожалуй, начнем поиски среди наркоманов.

– По-моему, маленькие зацепки в совокупности представляют огромную улику, – сказал я. – На самом деле мы знаем достаточно много о месте, где живет убийца, не нужно проверять каждого зависимого в районе, поэтому объемы работы не такие уж и большие; уверен, сегодня же мы узнаем, кто совершил преступление. В первую очередь нам нужны зависимые люди, хорошо знакомые с обстановкой в клинике, может, наблюдавшиеся там; у убийцы в доме есть птицы и угольные брикеты; скорее всего, на теле есть рана. Мы многое о нем знаем, так еще и ДНК есть… Дело будет раскрыто!

Когда оперативники приступили к делу, мы остались ждать в зале заседаний. Судя по всему, на руках у нас было дело с убийством из-за запрещенных препаратов, но перемещение тела и сожжение вызывали множество вопросов. «Зачем этот нарик так утруждался ради пары склянок лекарства?»

* * *

В восемь часов вечера подозреваемый У Бяо был схвачен и передан в руки правосудия. Все складывалось благоприятно: следователи направили двух полицейских в обход по четырем-пяти соседним деревушкам, и они очень быстро нашли дом с птицами, где жил наркоман, топивший дом углем.

– Конечно, территория, которую надо было обследовать, была просто огромной, поэтому пришлось воспользоваться кое-какими профессиональными навыками, чтобы побыстрее схватить преступника, – сказал один из следователей, который занимался поимкой преступника. – Нам предстояло изучить несколько тысяч человек, поэтому для начала мы решили поинтересоваться в ближайших частных клиниках, не воровали ли у них метадон. После чего составили картографию ограблений и выявили примерное расположение преступника. А потом начали искать того, кто подходил бы под описание, которое вы составили. Через два часа нужный нам дом был найден.

Сотрудники уголовного розыска прижали У Бяо к земле прямо у него во дворе, а потом произвели обыск.

Найденное в доме поразило полицейских. Впечатляло то, что внутри была найдена целая партия метадона; кроме того, были спрятаны наличкой сто тысяч юаней.

– После ареста он во всем сознался, – сказал следователь. – Сказал, что хотел получить метадон, поэтому притворился, что ему нужно поменять бинт на ране, и когда доктор Ли на секунду отвлекся, он неожиданно на него напал с ножом. Затем нашел в кладовке чемодан и сложил туда тело врача, которое позже отвез на собственном мотоцикле к карьеру, где слил немного бензина из бака мотоцикла и поджег труп.

– В точности как мы и предполагали, – с легкой ноткой горделивости сказал Дабао.

– Мы спросили, почему он просто не приобрел наркотики вместо того, чтобы убивать, – продолжил следователь. – Он ответил, что всему виной недавние оперативно-профилактические операции полиции. Деньги у него есть, а вот человека, который продаст, нет.

– У него есть источник доходов? – спросил я. – Обычно от наркотиков рушатся даже золотые горы…

– Он говорит об этом витиевато и неконкретно.

– Что-то тут нечисто, – произнес я.

– Какие у вас подозрения, господин Цинь? – спросил Дабао в манере судьи Ди[48].

Я снова потупил голову и улыбнулся:

– Какие подозрения? Судя по всему, мы снова ошиблись.

– Как ошиблись? – спросил Дабао.

Я обратился к следователю:

– В наших краях не там много людей по фамилии У. Как связаны У Бяо и У Лисюэ?

Мой вопрос загнал следователя в тупик:

– У… У Лисюэ, мы же его отпустили?.. А, я понял…

* * *

По результатам проверки выяснилось, что У Бяо – безработный, а зарабатывал он тем, что выполнял грязные поручения не самых честных на руку людей. Его постоянным клиентом был двоюродный брат – У Лисюэ.

Последний владел успешным бизнесом; ему еще не было сорока, а он уже считался очень уважаемым человеком. Поднявшись сам, У Лисюэ не забыл о родных, поэтому старался пристроить всех своих родственников и друзей. Но больше всех он ценил У Бяо, дерзкого и не думающего о последствиях, – своего младшего двоюродного брата. Тот плотно сидел на запрещенных веществах и нуждался в постоянном доходе – это и стало ниточкой, за которую дергал У Лисюэ.

У Лисюэ до крайности обожал свою жену Жуань Фан, которая была на 15 лет младше его. Ей не нужно было вкалывать на работе, при этом она купалась в роскоши; ей даже казалось, что карточка, которую он ей дал, как золотая антилопа – постоянно выстукивает деньги. И хотя материально женщина была полностью удовлетворена, ее душа изнывала от пустоты. В поисках «настоящей любви» она бродила по барам, клубам и фитнес-клубам – местам, в которых чаще всего у людей получается завести интрижку. Вскоре в спортзале она нашла того самого красавчика, который заставил ее каменное сердце биться чаще, – Ли Кэхуа.

Ли Кэхуа был невысокого роста, но обладал приятными чертами лица и мускулистой грудью. В 27 лет он уволился из провинциальной больницы и начал вести частную практику в собственной клинике в процветающем уездном городке; у него водились приличные деньги. Такая сила духа покорила Жуань Фан, а Ли Кэхуа не устоял перед молодой женщиной с грацией дамы из высшего общества.

Они были знакомы всего месяц, но их отношения развивались стремительно. Этого не мог не заметить У Лисюэ.

На Праздник середины осени Ли Кэхуа и Жуань Фан снова тайком устроили свидание, а У Лисюэ пригласил У Бяо для того, чтобы подготовить план убийства.

– Жизнь человека была куплена за сто тысяч юаней… – Я помотал головой. – Деньги развращают людей.

– Выходит, та открытка – это его подарок для Жуань Фан в ночь Праздника середины осени, – сказал Дабао. – Для нее подарки, которые можно купить за деньги, не имели ценности, а такой трогательный жест точно мог осчастливить ее.

– Точно, – согласился я. – У него явно есть талант. Я с легкостью запомнил стихотворение наизусть, мне очень понравилось.

– Теперь-то понятно, зачем нужно было увозить труп подальше и сжигать… – Дослушав исповедь преступника, начальник Ху направился к выходу из комнаты для допросов.

– А я вот так и не понял, – ответил я.

– У Лисюэ ненавидел Ли Кэхуа до мозга костей, считал, что тот увел у него жену, поэтому приказал У Бяо ударить того ножом в сердце, а после этого скормить труп собакам…

– Собаки труп есть не стали, поэтому он решил увезти его и сжечь, – закончил я мысль начальника. – У Бяо – честный работник.

Линь Тао, все это время одиноко стоявший в углу, шумно вздохнул:

– Что за люди… Нельзя ли как-то попроще жить?

– Именно, – сказал Дабао. – Такие одинокие красавчики, как ты, должны держать свои флюиды при себе и обходить за версту замужних женщин.

– Дело удалось раскрыть быстро; теперь можно на время выдохнуть, а потом снова за работу – «Резня третьего июня» не ждет, – сказал я. – Это дело нас немного отрезвило: не каждый убийца работает один, они могут убивать и чужими руками. Мы мыслили слишком узко, теперь нужно исправляться.

– Сегодня же последний выходной; ты что, не хочешь вернуться домой и выспаться, перед тем как спозаранку топать на работу? – удивился Линь Тао.

Я улыбнулся:

– Вы идите, а я хочу узнать у того следователя, как он составил картографию.