Начальник Ху, что слышно? – Я быстро влетел в главный офис судмедэксперта, который находился на пятом этаже лунфаньского городского отделения полиции.

– Уже здесь? Вы же только что были на шоссе, – сильно удивился начальник Ху. – А дело-то раскрыли?

Я быстро схватил чашку начальника и выпил ее до дна:

– Скажите поскорее, что там по делу «Одиннадцатый палец»?

– Неплохое название для особого дела, – рассмеялся начальник Ху. – «Одиннадцатый палец»…

Лишь закончив хохотать, он увидел, что все мы – я, Дабао и Линь Тао – оперлись на его стол руками и таращились любопытными глазами.

– Не напирайте, сейчас я вам все разложу по полочкам… Имя погибшего мужчины – Фан Цзян. В этом году ему должно было исполниться тридцать два года. Он управлял фирмой в Наньцзяне. Во время сбора данных о нем следователи выяснили, что Фан Цзян в возрасте двадцати пяти лет был замешан в телеком-мошенничестве, благодаря которому ему удалось скопить капитал для открытия нынешней фирмы. Вот такой вот чудесный поворот от нелегального бизнеса к легальному…

– Из Наньцзяна, говорите? – Меня совершенно не заботила «родословная» этого отброса общества. – Что привело наньцзянца в Лунфань?

– Он приехал туда второго июня на переговоры – хотел заключить деловую сделку. Прибыл один на поезде. После того как он завершил встречу с партнерами в ресторане отеля, в одиночестве вернулся в свой номер. По словам жены Фан Цзяна, она звонила ему второго числа в двенадцать часов ночи, но тот сбросил вызов. Он планировал вернуться в Наньцзян третьего числа, но даже ближе к ночи не появился на пороге дома. Когда она повторно попыталась с ним связаться, его телефон был выключен.

– А его гостиничный номер осмотрели? – уточнил я.

Начальник Ху кивнул:

– Как раз два дня назад в отеле заметили, что Фан Цзян не продлил номер, но и не выехал из него, поэтому отправили к нему человека. В номере все было нормально и не вызывало подозрений, поэтому они отдали багаж Фан Цзяна администратору на хранение, пока не приедет полиция.

– Теперь, когда мы узнали личность погибшего, раскрыть дело будет в разы легче, да? – Я потер щетину на подбородке.

Начальник Ху взглянул на меня обеспокоенным взглядом:

– Едва ли.

– Как это едва ли? – переспросил я. – Трупы обычно расчленяют, чтобы поудобнее спрятать, а скрывают свое преступление только те, кто хорошо знаком с жертвой, и боятся того, что сами натворили. Из этого следует, что после установления личности жертвы добрая половина дела уже сделана. Почему «едва ли», что такого особенного в этом деле?

– Не каждое преступление можно раскрыть лишь с помощью логики, каждый случай в той или иной степени уникален. Сам подумай: согласно расследованию, Фан впервые приехал в Лунфань; откуда у него тут знакомые?

– Не обязательно здесь, – ответил Линь Тао. – Может, кто-то из его старых знакомых здесь поселился, или же враги решили последовать за ним в Лунфань…

Начальник замотал головой:

– Думаю, эти две версии можно сразу же исключить. Перво-наперво мы проверили телефонные звонки Фан Цзяня за последние два дня – и не обнаружили странных номеров. Он звонил только партнерам. Если предположить, что за ним в Лунфань специально приехали враги, то тогда нарушается правило «далекий бросит» – ведь его расчленили.

– Логично, – сказал я. – Тогда остался только один вариант: его убили партнеры.

– Мы с самого начала так подумали, – начальник снова замотал головой, – но секретный отдел провел тайное расследование, и там полностью уверены, что те ни при чем.

– Ну… не это и не то… Тогда что? – спросил озадаченно Дабао.

– Кстати, – вспомнил я, – а внутренние органы жертвы нашли?

Начальник Ху кивнул:

– Мы со стариком Ханем подумали: если голова была выброшена на выезде из района, а остальные части – на въезде, то от более тяжелых органов должны были избавиться еще раньше. Прямо перед жилым комплексом находится озеро, поэтому наши поиски сосредоточились на нем. Мы привлекли ближайшее пожарное отделение, они осушили пруд, и на дне оказался полный набор внутренних органов погибшего.

– Мне кажется, только судмедэксперт способен сразу достать из человека все органы, не отделяя их друг от друга, – сказал Линь Тао. – Я бы точно не справился; понятия не имею, как это сделать.

– Наш судмедэксперт может отделить органы целиком, начиная с языка, – добавил начальник Ху. – Судя по внутренностям жертвы, преступник точно обладает знаниями в области судебной экспертизы.

– Кто-то, кто учился на судмедэксперта? – уточнил я.

– Не берусь утверждать. Это спорный момент. Убийца расчленял жертву, обходя суставы, как будто плохо понимая, как устроены кости человека, однако что касается внутренних органов, он профи. У меня есть подозрение, что преступник намеренно резал ниже суставов, пытаясь таким способом запутать полицию. Типа чтобы мы не поняли, что у него есть навыки судебной медицины.

– Вы уже поняли, для чего ему нужно было вырезать органы? – спросил я.

– Привлечь внимание, – решительно ответил начальник Ху.

– Привлечь внимание? – Дабао непонимающе посмотрел на него. – Может, он просто психически больной человек, вот и совершил преступление, не помня себя?

Начальник отрицательно покачал головой:

– Отличительная черта преступлений, совершенных психбольными, – полное игнорирование последствий, хаотичные действия. Он же расчленял тело последовательно и логично, вспорол живот, да и еще сделал специальные борозды под веревку… Точно не псих.

– Ну… – Дабао почесал затылок.

– Конечно, возможно, что незнакомец расчленил и распотрошил погибшего, чтобы обратить на себя внимание, но он разгуливал в центре города с кусками трупа, даже не пытаясь скрыть их… – Я посмотрел на начальника Ху: – Чего он хотел добиться?

– Хотел, чтобы мы его поймали, – начальник потупил взгляд. – Пытался спровоцировать полицию.

Я кивнул:

– Убийца расчленил тело не для того, чтобы спрятать его, а чтобы нам было проще найти его. Подтвердились мои худшие предположения: нам брошен вызов!

– А еще наш противник хорошо знаком с анатомией человека, – напомнил начальник. – Неужели кто-то из наших?

– Начальник Ху… – Судмедэксперт Хань, открыв дверь в кабинет, сильно удивился, увидев нас внутри. – Вы уже вернулись? Разве вы не должны были развлекаться с делом какого-то там чиновника?

– Уже раскрыто, – сухо ответил я. Все мои мысли были заняты последней фразой начальника Ху: «Неужели кто-то из наших?»

– Как вы и просили, – начал свой доклад судмедэксперт, – мы еще раз внимательно изучили палец. Он был отсечен после смерти. – Он поднял вверх прозрачный пластиковый пакет для улик.

Начальник Ху кивнул в ответ.

Мое любопытство одержало верх над мыслями, и я выхватил пакет из рук Ханя.

Внутри лежал слегка согнутый палец, из мягких черно-красных тканей которого торчала обрезанная кость.

– Я как раз думал об одиннадцатом пальце, – сказал я. – Повторите, что вы только что сказали…

– Мы тоже посвятили ему много времени, – сказал начальник Ху. – После анализа ДНК стало ясно, что палец и вправду принадлежит не погибшему, а другому мужчине. Оперативная группа сразу же предположила, что убийца мог случайно, пока расчленял тело, отрезать себе палец.

– Верно, – подтвердил судмедэксперт Хань. – В конце концов он же рубил кости, на каждый срез ушло больше десятка ударов… Если много раз повторять одни и те же движения, то очень легко ненароком остаться без собственного пальца.

– То есть вы только по отсутствию прижизненных реакций решили отмести данную версию? – Я приподнял прозрачный пакет и внимательно пригляделся к обрубку кости. – В последнее время у меня какие-то странные отношения с пальцами. Прошлое дело началось с того, что в бочке с отработанным маслом был найден палец, вот и теперь тоже…

Дабао подошел посмотреть поближе:

– На срезе нет выраженных следов крови. Также можно заметить, что он неровный – видно, что инструментом прошлись по тканям не один раз.

– Угу, – я кивнул. – Очевидно, что палец был отрезан не случайно, а после смерти его хозяина.

– Не представляю, в каких отношениях могли быть погибшие… Есть ли прямая связь между пальцем и нашей расчлененкой? – задумался начальник Ху.

– Если останки двух тел были найдены в одном и том же месте, – начал я, – это не случайно. Я думаю, эти два трупа точно как-то связаны.

– На данный момент, – сообщил судмедэксперт Хань, – оперативная группа все еще изучает контакты Фан Цзяня. Мы выделили дополнительную рабочую группу для поиска хозяина пальца и других частей его тела.

– Однако, – добавил начальник Ху, – оперативная группа не знает, с чего начать поиски.

Я по-прежнему не отрывал взгляда от пакетика с вещественным доказательством:

– А что насчет времени? Выяснили?

Судмедэксперт Хань подошел поближе:

– Как можно всего лишь по пальцу определить время смерти? Даже опереться не на что.

Я помотал головой, глядя на чемоданчик судмедэксперта прямо у моих ног, и мимикой намекнул Дабао, чем мы сейчас займемся:

– Дабао, помоги мне со скальпелем. – Я открыл зиплок пакета, чтобы достать палец.

– Подождите, постойте! – удивленно воскликнул начальник Ху. – Прямо здесь, что ли? Да погодите вы, я хоть газету подложу… стол же совсем новый! Вы же медики, должны соблюдать гигиену! Гигиену!

Я, еле сдерживая хохот, дождался, когда на столе будет разложена газета, и выложил одиннадцатый палец на первые полосы. Последний штрих – надел перчатки.

– Пальцы человека в основном состоят из кожи, апоневроза[13] и кости, – начал я. – Из-за того, что структура апоневроза прочная, но при этом гибкая, процессы его разложения длятся дольше, чем в других мягких тканях. Кожа пальца, как вы и сами могли заметить, уже почернела, мягкие ткани на срезе тоже имеют признаки глубокого тления.

– С момента последней аутопсии прошло не больше четырех-пяти дней, – добавил судмедэксперт Хань.

Я кивнул:

– За столь короткий срок палец не мог так быстро сгнить.

Затем я разрезал палец вдоль с внутренней стороны, где находились подушечки. Из-под разрезанных тканей выглянул желто-белый апоневроз. Кончиком скальпеля я поддел его и сказал: – Видите, апоневроз уже размяк; это результат длительного разложения.

– Другими словами, владелец пальца и человек, которого расчленили, умерли в разное время, – подытожил Дабао.

– Абсолютно верно, – уверенно ответил я. – На данный момент нет ни одного учения, объясняющего прямую связь между стадией разложения тела и временем смерти. Но по опыту могу сказать, что повышенная температура воздуха в конце весны перед началом лета, если не брать в расчет экстремальную жару, может способствовать смягчению сухожилий. Скорее всего, этот человек умер больше двух недель назад, примерно в десятых числах мая.

– Получается, останки двух людей были выброшены не вместе? – уточнил Дабао. – Два дела никак не связаны между собой, и я даже не знаю, хорошо это или плохо.

– Конечно плохо, – ответил судмедэксперт Хань. – Это значит, что у нас теперь есть просто два дела, одно из которых невозможно раскрыть, потому что из улик у нас только палец.

– А я думаю, наоборот, хорошо, – сказал начальник Ху. – Если б они были связаны, это подтверждало бы, что убийца дразнит полицию, оставив на месте преступления всего лишь палец. Для хорошо подготовленного преступника, остающегося в тени, все наши действия были бы как на ладони.

Я помотал головой:

– А кто сказал, что, если люди умерли в разные дни, их тела нельзя выбросить вместе? Что, если убийца сначала избавился от трупа человека, чей палец оставил себе как трофей, а потом передумал и выбросил его вместе с трупом Фан Цзяна?

– Тогда ничего хорошего, – ответил начальник Ху. – Он играет с нами. Надеюсь, хотя бы в этот раз ты не накаркаешь, а то знаем мы тебя…

– Боюсь, в этот раз все так и будет, – сказал я. – Но я не накаркал – просто пришел к логическому выводу. Думаю, к смягчению апоневроза, помимо длительного гниения, могло привести разложение после заморозки.

Каждый судмедэксперт знает, что если замороженное тело выложить в помещение с комнатной температурой, то процессы гниения ускорятся. В некоторых случаях разложение прогрессирует настолько сильно, что за время, пока тело оттаивает, оно успевает перейти в другую стадию тления, отчего меняется цвет тела. Часто можно увидеть, как желтые трупы после оттаивания становятся зелено-желтыми.

– Но мы не замораживали этот палец, – возразил Хань.

– Вполне возможно, что его замораживал и хранил в таком виде сам убийца, а потом просто выбросил вместе с телом Фан Цзяна, – объяснил я.

Все резко замолчали. Похоже, дело оказалось намного сложнее, чем все мы предполагали.

– В любом случае, чтобы раскрыть его, нам нужно сначала выяснить личность обладателя пальца, – нарушил тишину Линь Тао. – Если дело обстоит так, как мы предполагаем, то, боюсь, изучение окружения Фан Цзяна нам ничем не поможет.

– Поможет не поможет, а проверить надо, – сказал судмедэксперт Хань. – Это зона ответственности следователей, а мы, как судмедэксперты, сделали все, что могли. Теперь остается только ждать хороших новостей.

– Верно, – согласился начальник Ху. – Все зависит от упорной работы следственного отдела. Я должен сообщить оперативной группе, что нужно немедленно приступить к поискам трупа хозяина пальца.

– Осталось выяснить только один вопрос, – сказал я. – Причина смерти.

– С этим все понятно, – ответил начальник Ху. – В моче погибшего была обнаружена смертельная доза крысиного яда. Мы считаем, что убийца подмешал его жертве в пищу и питье. Но раневая поверхность на месте резаной раны имеет еле заметную прижизненную реакцию. Вероятно, убийца не стал дожидаться, когда жертва окончательно умрет, перед тем, как начать вспарывать живот. Либо сразу же после смерти начал потрошить мужчину, и из-за суправитальной реакции[14] клеток кажется, будто в местах разрезов сохранились прижизненные реакции.

– То есть, поскольку нет способа установить, наступила ли биологическая смерть к моменту вскрытия, опираясь только на трупные явления, мы не можем точно определить, что является основной причиной смерти: отравление или кровопотеря, – сказал я. – Но, по крайней мере, мы можем указать гибридную причину смерти – в результате отравления и обильной потери крови.

– Слушайте, чаще всего яд как орудие убийства выбирают женщины, – добавил судмедэксперт Хань.

– Я так не думаю, – возразил Дабао. – Живосечение… Ну и жестокость! Женщина не смогла бы пойти на такое.