Мил сидела на краю моей кровати и рассеянно ковыряла ноготь. Она расстроилась, потому что мне не удалось вытащить из Люси ничего важного.

– Она тебе, что… симпатична? – спросила я. – В смысле она как будто тебя не раздражает.

Мил нахмурилась.

– Думаю, она раздражает меня меньше, чем всех остальных. Ей несладко пришлось.

– Она воровка.

Это мы знали наверняка.

Мил пожала плечами.

– Иногда прошлое все объясняет. Конечно, я не хочу узнать еще больше о ее прошлом, но, может быть, она делала то, что считала необходимым. И лучше меня этого не понимает никто.

Я кивнула.

– Пойдем в «Петицию».

– В такую бурю? – спросила Мил, но тон у нее был скорее радостный, чем недовольный.

– Да. Мне нужно позвонить. Не хочу, чтобы кто-то подслушал.

– Звучит интригующе, – улыбнулась Мил.

Путь был нелегкий, но шины моего пикапа справились с задачей.

В «Петиции» я включила печку и открыла жалюзи, пока Мил устраивалась поудобнее.

Я вытащила одноразовый телефон и набрала номер доктора Дженеро. К моему огорчению, она не ответила. Я оставила сообщение, стараясь не показывать беспокойства. Видимо, безуспешно.

– Бет, – сказала Мил, когда я закрыла крышку телефона. – Ты в порядке?

– Да. В порядке. – Я помолчала. – Я переживаю насчет лунатизма, и что случилось, когда и если я ходила во сне, но в целом я в порядке.

– Милая, если ты ходишь во сне, есть способы тебя обезопасить. Ты никого не убивала, не переживай. Мы поставим датчик на тебя или на кровать. Если встанешь, он запищит.

– Потрясающе, – сухо сказала я. Да уж, хотелось бы верить, что я не могла никого убить. Доказательств-то не было – только стертое пятно крови.

– Я знаю, ты переживаешь, но есть способы понять, что происходит. Вот и всё. Виола с радостью последит за тобой, когда я уеду.

– Да, делать ей больше нечего.

– Мы можем заказать что-нибудь онлайн. Будильник, звонок, электронный передатчик сообщений. Не знаю, давай поищем.

– Мы что угодно можем заказать онлайн, Мил, но посылки приходят нерегулярно. Придется долго ждать.

Мил нахмурилась.

– Как же неудобно.

– Не всегда.

– Ладно, давай пока повесим на дверь колокольчик. Что-нибудь придумаем.

Я только открыла рот, чтобы сказать все, что думаю о колокольчиках, как мой телефон завибрировал. Я так быстро его схватила и открыла, что чуть не выронила.

– Доктор Дженеро? – выпалила я, слишком сильно прижимая телефон к уху.

– Бет, простите, пропустила ваш звонок. Как вы?

Доктор Дженеро была одним из ведущих специалистов страны по хирургии мозга. Она бессчетное количество раз мгновенно отвечала на мои звонки и всегда извинялась, если приходилось перезванивать. Она никогда не вела себя так, будто только что вышла из операционной, где спасла очередную жизнь, как спасла мою. Она никогда не вела себя так, будто слишком занята, чтобы разговаривать со мной.

– Я в порядке. Спасибо. – Меня успокоило сочувствие в ее голосе. – Как вы?

– Все хорошо. Чем могу помочь? Расскажите о головных болях. Как с ними дела?

– У меня уже довольно давно не болела голова. – Правда. – Но у меня возник вопрос… Могли ли какие-то реакции на травму проявиться не сразу? Например, лунатизм?

– Ну это один из вопросов, на который сложно ответить. Как вы знаете, при травмах головы возможно почти все. И у меня нет снимка, чтобы посмотреть, все ли хорошо у вас заживает, – но давайте предположим, что это так. А то, о чем вы рассказывали раньше? Приступы воспоминаний о фургоне и вашем отце?

– В последнее время их почти нет. Они ослабли.

– Случилось что-нибудь еще? Вы испытали сильный стресс?

Я задумалась. Присутствие Мил вызывало небольшой стресс, но, предположительно, я ходила во сне и до того, как она приехала, поэтому причиной не могли быть ни она, ни убийство Неда. Зима пока тоже не сильно меня угнетала, а мысль о том, что мы отрезаны от остального мира, даже успокаивала. Никто сюда так просто не попадет.

Так было, пока две недели назад не ушел паром, а потом не вернулся из Джуно с Мил на борту.

– Я сейчас переживаю суровую зиму, такого опыта у меня еще не было. Погода очень ограничивает, но меня это не сильно беспокоит.

– Хорошо. Начали занятия с психологом?

– Нет. Я думала, мне стало лучше…

– Да, но я все равно считаю, что психотерапия будет не лишней. Вообще-то я нашла специалиста, с которым вы можете работать онлайн. Вы не возражаете, если я пришлю вам информацию?

– Не возражаю, – сказала я.

Я ничего не имела против психотерапии. Просто считала, что могу справиться со своими проблемами сама. Может, я была неправа. Посмотрю, что пришлет доктор Дженеро.

– Хорошо. Вы часто пьете алкоголь? – спросила доктор Дженеро.

– Нечасто. Один или два раза в неделю. – Мне вдруг захотелось «Кровавой Мэри» Бенни, но я не сказала об этом вслух.

– Хорошо, за этим нужно следить, если вы ходите во сне. Попробуете упражнения для расслабления перед сном? Может, медитацию?

– Ладно.

– Попробуйте. Возможно, ваше сознание что-то пытается вам сказать. Не бойтесь этого послания. Выслушайте его и помните, что воспоминания не могут вам навредить. Напротив, они могут помочь, особенно, если вы проанализируете их и двинетесь дальше. Есть специальные приложения для медитации, инструкции в интернете. Поищите, найдите то, что вам подойдет. И если вы ходите во сне, будет здорово, если кто-то сможет вам помочь. Развернуть, перенаправить осторожно, не пытаясь разбудить. Вы должны быть в безопасности.

– Мне носить колокольчик или датчик? – Я посмотрела на Мил, та подняла брови.

– Повторюсь, вам лучше резко не просыпаться, но колокольчик – не худшая идея, если это необходимо тому, кто вам помогает. Я здесь не эксперт, но могу вас уверить, что с лунатиками нужно обращаться очень осторожно.

– Поняла.

– Есть ли у вас возможность сделать снимок мозга?

– Нет, сейчас нет. Может быть, весной.

– Ну, если состояние ухудшится, если головные боли вернутся, вам придется найти врача. – Доктор Дженеро вздохнула. – Но я вам уже говорила, и вы, наверное, устали это слушать. Скажу честно, Бет, думаю, с вами все в порядке, но я всегда переживаю, если у меня нет возможности следить за состоянием пациента. И у меня чувство, что вы испытываете сильный стресс. Не может ли ваш похититель быть где-то рядом?

– Нет, совершенно точно, – сказала я. – По крайней мере, физически.

– С этим и может помочь психолог. Пожалуйста, подумайте об этом.

– Подумаю.

– Что-нибудь еще? В остальном вы здоровы?

– Да. Я занимаюсь спортом, хожу на курсы самообороны. Все в порядке.

Из-за погоды у нас уже три недели не было занятий, и я забросила персональные тренировки, но собиралась вернуться. Мне стало немного стыдно, и я подумала, не стоит ли мне сегодня или завтра добраться до велотренажера в общественном центре, пусть и в компании Мил.

– Как писательские успехи?

– Сдала книгу пару недель назад. Редактор пока ее не дочитала, но вроде ей нравится. У меня действительно все в порядке. Но вчера я во сне ходила на кухню, по всей видимости, за сыром, а позавчера вроде бы выходила на улицу. Здесь очень холодно, так что это было опрометчиво.

– Вроде бы?

– Насчет похода на улицу я не уверена, но на кухню ходила точно.

– Может, проголодались?

Я хохотнула.

– Может. Я почти все время хочу есть, но теперь мой голод только слегка выше нормы.

– Хороший аппетит – это хороший знак.

– Ну если бы я не занималась спортом, ничего хорошего бы не было, но сейчас он хотя бы поуспокоился. Когда я только приехала, голод был как у растущего подростка.

Я снова вспомнила о велотренажере.

– Это все хорошие новости. Пока что следите за лунатизмом. Он может быть временным, но важно, чтобы вы были в безопасности. Делайте упражнения для расслабления. И свяжитесь с психологом. Я пришлю вам все детали, как только доберусь до компьютера.

– Спасибо, доктор Дженеро.

– Не за что. Звоните, если будут еще вопросы.

– Хорошо.

Я закрыла крышку телефона и долго смотрела на него.

– Лучше? – спросила Мил.

– Да, но ответов на свои вопросы я не получила. Иногда успокаивает один ее голос.

– Она замечательный врач. Нам с ней повезло.

Я положила телефон на стол и посмотрела на мать. В ее голосе я услышала волнение. Она вытерла уголок глаза костяшкой пальца.

– Мам… – сказала я.

– Не начинай. Я твоя мать, мне можно испытывать эмоции, радоваться, что ты в порядке.

– Конечно, но…

Я крепко задумалась. Я была уверена, что до встречи с собаками Элайджи, она никогда не демонстрировала такого шквала эмоций. Упала еще одна слеза. Она стареет?

Телефон завибрировал. Я решила, что это снова доктор Дженеро, но ошиблась.

– Это Стеллан, – сказала я.

– О, хорошо. – Мил кивнула и села прямо, слез и след простыл.

– Стеллан, – сказала я, взяв трубку. Я удивилась, что ему удалось меня поймать.

– Я решил попытать счастья, и ты ответила. Как ты, Бет?

– Отлично. – Я пожала плечами, глянув на Мил. – Как у тебя дела?

– Хорошо. Ты в курсе насчет твоей мамы, да?

Его голос был до странности четким. Я и не заметила, что голос доктора Дженеро звучал будто издалека, пока не сравнила со Стелланом, – казалось, он был с нами в одной комнате. Как будто одно малейшее движение – и я потеряю четкость связи.

– Да. Она все еще в бегах? – сказала я. Я перевернула телефон, чтобы он не услышал, как я нервно сглатываю.

– Да, но некоторые в Сент-Луисе думают, что она может быть на Аляске, в Джуно. Ты на Аляске?

Я не ответила.

– Ну да ладно. Если ты там, будь осторожна, она может попытаться найти тебя, – сказал он.

– Понятно.

Последовала пауза.

– Я знаю твою мать достаточно хорошо, чтобы понимать: она редко совершает ошибки, но если совершает, то из-за эмоций. Лучше под горячую руку не попадать.

– Не буду. – В тоне слышалась язвительность, но со словами было невозможно спорить, даже если бы Мил не сидела рядом.

Я молчала. Стеллан позвонил сам, хотя именно мне нужна была информация, и я понимала, что разговор будет тяжелым. Он злился на Мил за то, что она сделала на парковке супермаркета, и ее появление в Джуно только подлило масла в огонь.

Только я приготовилась задать свой вопрос, как его голос смягчился.

– Я получил твое сообщение, Бет, и я просматривал старые дела. Нашел не много, но кое-что есть.

– Спасибо, Стеллан. Знаю, у тебя дел невпроворот. И я очень ценю, что ты уделил этому свое время. – Я говорила искренне, но прозвучало так, будто я подлизываюсь.

Мил закатила глаза.

– Пожалуйста, – сказал Стеллан. – Слушай, я должен рассказать о письме, которое довольно давно отдал твоей матери.

– Я уже знаю, Стеллан. Она прислала его мне по электронной почте. Понимаю, тебе нелегко далось решение передать письмо ей. Спасибо.

– Когда она его послала? – спросил он. Я услышала, как скрипнул стул: он сел прямо и очевидно включил режим полицейского на полную.

Я не могла попросить его подождать, пока я уточню у Мил, когда она получила письмо, могла только надеяться, что мой ответ прозвучит правдоподобно.

– Прямо перед тем, как… все случилось.

– Понятно. – В голосе Стеллана послышалось разочарование. – Я надеялся, что уже после. Не уверен, что мы бы отследили ее по адресу почты, но, по крайней мере, я мог бы написать ей, обратиться к ее здравому смыслу – если у нее осталась хоть капля. Я пытался ей писать, но, думаю, она моих писем не читает.

– Да, конечно. Я давно с ней не общалась. Но письмо деда… я не сразу приняла его, нужно было многое осмыслить. Все это непросто уложить в голове.

– Я тебя понимаю. – Стеллан глубоко вздохнул. – Письмо дало мне новые направления поиска. Во времена твоего деда наш город был частью маршрута наркотрафика. И ему постоянно приходилось разбираться с последствиями.

Это я знала.

– Ситуация изменилась?

– Да. По большей части. Дороги стали другими; построили новую магистраль, и основной путь сбыта сместился. Отчасти это заслуга полицейских, но не полностью. Нам повезло с этими дорогами, теперь у дилеров есть более легкодоступные направления.

– И мой отец имел к этому отношение? – спросила я, слыша неуверенность в собственном голосе.

Время притупило чувства к отцу. И иногда просто хочется получить ответы, узнать правду, неважно, насколько ужасную. Я уже дошла до этого момента, но все же никто не хочет, чтобы его папа оказался злодеем.

В ожидании ответа Стеллана мое сердце забилось как бешеное.

– Да, Бет, имел. Самое непосредственное. Похоже, он даже возглавлял небольшую местную группировку – в ней было всего три человека, насколько мне известно.

– Дай угадаю, кто был ее членом, – сказала я. Во рту у меня пересохло.

– Да, Тревис Уокер. Понять, что произошло, очень тяжело, но, видимо, он украл деньги. Поэтому и сбежал. Ну и ваш дед не последнюю роль сыграл, конечно.

– Он сбежал с деньгами? – спросила я.

Мил уставилась на меня. Она сидела, не шевелясь. Я подозревала, что она до смерти хочет курить.

– Прямо перед исчезновением твоего отца кое-что произошло. У меня есть отчет о стычке на площадке для кемпинга. Там был Уокер. И еще один человек по имени Хью Гивенс. Знаешь такого?

– Хью Гивенс? – Я посмотрела на Мил. Она едва заметно мотнула головой. – Нет, не знаю, но прошло много времени. Я постараюсь вспомнить.

– Его я тоже пытаюсь отследить, но пока не нашел следов. В общем, на площадку для кемпинга вызвали полицию, там нашли Уокера и Гивенса, побитых и в крови. Им копы были не нужны, но вызов сделали другие туристы, услышавшие драку. Твой дед ездил сам и составил отчет, но среди бумаг его нет – а его отчеты обычно очень подробные. Вот что еще: мужчины заявили, что просто подрались и все в порядке. Алкоголя или наркотиков на стоянке не нашли, но вот спальных мешков было три. В бумагах не говорится, спрашивал ли ваш дед о том, куда делся третий человек, но он должен был спросить, и он всегда о таком спрашивал.

– Да, всегда.

– Бет, описание автомобиля со стоянки соответствует фургону, где тебя держали.

– Господи.

– Он уже тогда был старым, но вполне может оказаться тем же самым. Также там были следы шин другой машины. Что странно, в тексте об этом не упоминается, но к делу приложены фотографии. Опять же, такой ошибки твой дед бы не допустил. Он сознательно исключил упоминания следов, но вставил фотографии – готов поспорить, это не случайно. Наверное, хотел разобраться со следами потом, без лишних глаз, на случай если они принадлежали машине твоего отца. Мы никак не можем знать наверняка, но я думаю, твой дед хотел держать ситуацию под контролем. В общем, следы на фотографии отлично видно. Если ты сможешь назвать модель автомобиля, на котором тогда ездил твой отец, я постараюсь выяснить, могли ли у него быть такие шины. Я знаю, что на исчезновение твоего отца также заведено дело. Я сам открывал его, Бет, но ни одного упоминания машины в нем нет.

– Невозможно. Это же важная деталь. Если найдем машину, вероятно, найдем его.

– Я знаю. Это должно быть в деле.

Я посмотрела на Мил. Она все еще не двигалась. Она знала?

– Ты помнишь, какая у него была машина? – продолжил Стеллан.

– Сразу не вспомню. Дайте минутку, может, всплывет. – Я схватила карандаш и листок для заметок, накарябала: Какая у папы была машина? – и сунула Мил. – Что там еще есть?

– Показания тех, кто вызвал полицию – туристов. Твой дед с ними разговаривал. Говорят, услышали крики, брань и уезжающую в спешке машину. Они четко расслышали три голоса и как кто-то кричал: «Риверс».

– Это есть в отчете?

– Да.

– Странно, что это осталось, учитывая, чтó дед исключил.

Мил вернула мне листок.

– Полностью согласен. Ты должна знать кое-что еще. Это случилось за день до того, как исчез твой отец, – сказала Стеллан.

– Все сходится.

– Да. Не знаю, как выяснить, куда твой дед направился сразу после этого происшествия, но его следующий отчет – об исчезновении твоего отца. В тот день произошло еще несколько преступлений, все мелкие, и, похоже, твой дед ими не занимался.

– О! – воскликнула я. – Я вспомнила машину. Это был старый «Бьюик», может конца семидесятых, голубой.

На самом деле Мил написала такой ответ: Бьюик Скайларк, 1977, нежно-голубой, последнее показание одометра 124000. Задняя фара разбита.

Все детали я передавать не стала, это было бы странно. Мил, наверное, знала точное расположение пятен на обивке и следов от сигарет.

– Замечательно. Я перепроверю, но думаю, должно сойтись. Я сообщу тебе результат.

– Спасибо, Стеллан.

– Пожалуйста. Я сообщу, если найду что-то еще, но сейчас же займусь следами.

– Я это очень ценю, – сказала я. – Скажешь, если свяжешься с моей матерью?

Мил снова закатила глаза.

– Да. И ты тоже, – сказал он.

– Конечно.

Мы закончили звонок. Мне нужно было набраться смелости, чтобы рассказать матери о деталях полицейских отчетов. Если бы она знала, что в отчете об исчезновении отца не упоминалась его машина, она бы разрушила полицейский участок до основания, даже если бы дед был внутри.

Ее снова ждали плохие новости.