Должно быть, из-за разговоров в кафе, всей этой шумихи и домыслов об убийстве Неда, к машине мы шли особенно осторожно. Ветер стих, и мы никого не увидели на улице, пока шли под пасмурным небом, – только тени вокруг. Хотя Мил и могла задать жару любому бандиту, она постоянно оглядывалась по сторонам, высматривая угрозу.

На мгновение я задумалась о погоде. Она была пасмурной, но не плохой. В Джуно хуже? Поэтому паром не отплывает? И не летают самолеты?

– Зачетный пикап, – сказала Мил, когда мы с грохотом закрыли двери.

– Самый лучший. – Он сразу завелся. У него не только шины были отличные – яркий свет фар уверенно разрезал пыльную пелену.

Мил смотрела в окно, пока мы ехали в лес. Ее присутствие заставило меня взглянуть на мир свежим взглядом. Огромные деревья, покрытые снегом. Вроде совершенно обыденные вещи, но они стали для меня всем, и природа здесь угнетала и пугала, но при этом была прекрасна.

Мил перевела взгляд с окна на свой телефон.

Я была так рада сбежать от похитителя, что скромный уклад жизни в Бенедикте показался мне незначительным неудобством. Я научилась справляться, но старомодная жизнь с ограниченными коммуникациями явно нелегко дастся матери, которой было важно оставаться на связи. Анкоридж и Хомер в этом плане были гораздо удобнее.

– Ты купила новый телефон?

– Купила. По нему никак нельзя меня отследить. – Она помолчала. – Да и сигнала все равно нет.

– Здесь почти невозможно поймать сигнал.

Мил нахмурилась, но затем пожала плечами и убрала телефон обратно в карман куртки.

– Ну и ладно.

– Ждешь звонка?

– Нет, просто проверяю, – сказала она.

Вранье. Она не просто проверяла. Она вытащила телефон по определенной причине. Краем глаза я оглядела ее невозмутимый профиль. Она знала, что я знаю, что она соврала, но ей было все равно, и объясняться она не собиралась. Такое уже бывало. В конце концов она все мне расскажет.

– Приехали. – Я остановилась перед домиком «Петиции», тоже глядя на него по-новому, глазами матери. Старый, но в некотором роде очаровательный.

– В нем есть какая-то суровая романтика – кажется, я впервые в жизни использую это выражение по делу. Такое чувство, будто сейчас выйдет старик с длинной седой бородой и нацелит на нас старинное ружье.

– Точно, – согласилась я. – Внутри тоже хорошо. Он небольшой и поэтому быстро нагревается.

– Тогда заходим.

Внутри Мил тоже понравилось, но больше всего она оценила всю картину в целом: жестяную крышу, удаленность от остальных зданий, включая библиотеку. Ее было видно из окна, но при этом «не надо ставить забор» – мамин любимый тип соседей. Она провела пальцами по клавише пишущей машинки и издала одобрительный звук.

Когда я закрыла дверь на замок, она изогнула бровь, но ничего не сказала. С комфортом расположившись на кресле для посетителей, она положила ноги на стол. От виски, который я держала в ящике стола скорее для посетителей, чем для себя, мама отказалась, но включила кофеварку и немного прибавила печке мощности.

– Что ты вспомнила? – спросила она после того, как мы взяли в руки теплые кружки и я объяснила, что «Петиция» с самого момента создания выглядела точно так, как тот экземпляр, который Мил нашла в Хомере: мало новостей, много объявлений. Она повторила, что мой писательский стиль все равно легко считывается, и я порадовалась, что ни в одном выпуске не упоминала своего имени, и в то же время почувствовала тревогу. Шансы на то, что Тревис Уокер каким-то образом наткнется на экземпляр «Петиции», были близки к нулю, но пару дней назад я бы то же самое подумала о Мил. Избавиться от тревоги мне было не по силам, однако я сумела заставить себя пока задвинуть ее подальше.

– Витнер так давил, чтобы я признала его невиновность. Да ведь? Вы понимаете? Да? Уокер так же говорил, мол, я – его, я ведь понимаю? – сказала я. – Тон прямо один в один. Фу.

Мил поджала губы и прищурилась.

– Понятно, почему ты это вспомнила.

Я кивнула.

– Это еще не все. Я тогда не ответила Уокеру, и он заявил, что я его навсегда, и вот что я хотела тебе сказать: он добавил «считай, с рождения».

Мил понимающе кивнула.

– Да, я вспомнила, как он приходил к нам домой, когда ты была маленькой. Это мы уже знаем. Ты вспомнила какой-то другой случай?

– Нет, но я подумала, может, ты вспомнишь. – Я пристально на нее смотрела, надеясь, что не получу очередную ложь.

Мил нахмурилась, кивнула и снова прищурилась, но на этот раз так, будто что-то осознала.

– Что? Ты еще что-то знаешь? Рассказывай, Мил, ничего со мной не случится, – сказала я.

Хоть я и подозревала, что она приехала в Бенедикт не просто потому, что соскучилась, я вдруг задумалась, насколько серьезной и, возможно, даже судьбоносной окажется настоящая причина. Она ведь в бегах. Если бы она не хотела поговорить со мной о чем-то конкретном, она бы осталась в Анкоридже или Хомере. Я надеялась, что она не заметила, что я стараюсь держать лицо изо всех сил.

– Кое-что про твоего отца, Бет, – наконец сказала она.

– Что? Скажи мне. Я готова к чему угодно, мам. Он умер?

Мил покачала головой.

– Я не знаю точно, но… но он был замешан в чем-то ужасном, малышка. С наркотиками.

Мне было семь, когда он исчез. И из-за того, что я была так мала, для меня – маленькой девочки, безумно его любившей, – он навсегда останется самым лучшим папой в истории. Но его не было с нами уже очень давно.

– Наверно, это не должно нас удивлять, – сказала я. – Мы вроде как подозревали. Ведь в нашем районе Миссури была такая проблема. Я помню, что у деда была куча дел с наркотиками.

Мил нахмурилась и посмотрела на свои сложенные руки.

– Это еще не все.

Я глубоко вздохнула.

– Ты нашла его?

Мил резко подняла взгляд.

– Нет, нет, дело не в этом. Это… это касается твоего деда.

Дед был человеком, с которым никто не осмеливался шутить ни при жизни, ни после. Я невольно выпрямилась. Он был мне отцом дольше, чем настоящий отец. Я обожала деда больше всех, включая обоих родителей. Я бы никогда не сказала об этом Мил, но она бы не удивилась.

– Думаю, Эдди ушел из-за него, – со вздохом сказала Мил.

Некоторое время я переваривала ее слова. Это было непросто.

– Что? Почему?

– Я пытаюсь выяснить детали, но у меня кое-что есть. – Она полезла в карман и вытащила потрепанный измятый листок бумаги. – Стеллан давно нашел его и наконец отдал мне. Еще до всего этого дерьма. Я думаю, дед просто не мог собраться с духом, чтобы отдать его нам, а потом умер.

– Стеллан?

Стеллан был нынешним начальником полиции Милтона. Он сидел за столом, за которым работал дед. Он старался помогать детективу Мэйджорс как мог. Пару месяцев назад я разговаривала с ним по телефону. Его сотрудники занимались сохранением моей личности в тайне, хотя сам он и не знал, где я нахожусь.

Мил кивнула.

– Он хранил его несколько лет и не собирался ворошить старое, хотел развеять память об Эдди по ветру. Но, когда полилось новое дерьмо, он не мог не задуматься, нет ли здесь связи, поэтому отдал письмо мне. Какого-то очевидного указания на твоего похитителя тут нет, но есть… кое-что, с чем нелегко смириться. Я не собиралась тебе об этом рассказывать, но раз уж мы встретились лично… Вот.

Я без особой охоты взяла листок. Но и удержаться не могла. Не было смысла откладывать.

Я развернула его и начала читать.

Милисент и Бет, начиналось оно.

Корявый почерк деда я сразу узнала и с трудом сглотнула, борясь с нахлынувшими эмоциями. Затем я продолжила читать.

Этим письмом я хочу извиниться перед вами обеими. Я уже давно хотел это сделать, но никак не мог собраться с силами. Да и, если честно, не уверен, что смогу сейчас отдать вам его. Я повел себя как трусливая курица, и чем дольше тяну с признанием, тем хуже.

Короче.

Эдди был замешан в чем-то плохом. У меня сердце кровью обливалось – за него, за себя, но больше всего за вас. Он очень сильно любил вас, никогда в этом не сомневайтесь. Он любил вас всем своим существом, но этого, к сожалению, было мало.

Он старался изо всех сил. Он думал, что вкалывает как проклятый, но постоянно недотягивал. Никогда не мог даже слегка подпрыгнуть, не то что выше головы. Жизнь неслась. Ошибки и оплошности только копились.

Он пошел легким путем, нашел способ покрыть долги и дать своим девочкам все, чего они только захотят. Но Эдди так любил легкие пути, что ему было абсолютно все равно, какую цену в итоге придется заплатить. Легких путей не бывает. По-настоящему взрослые и зрелые люди учатся это понимать.

Эдди взрослеть не хотел. Он ввязался в аферу с наркотиками – сбывал их. Продажа чистящих средств была лишь прикрытием его настоящей работы. Вся их компания очень быстро увязла по самое не балуй. Он попросил меня отмазать его от проблем.

И вот, что мне тяжелее всего рассказывать, мои девочки. Я не мог – и не стал бы – помогать ему и его дружкам. Мне жаль, потому что именно это решение привело к неизбежному: Эдди должен был исчезнуть, так или иначе.

Я изо всех сил старался избавиться и от остальных, но они оказались проворнее, чем я думал. Но я так их доконал, что большинство просто сбежали. Теперь они достают других полицейских в других местах.

Пока что так.

Да, простите за то, что приложил руку к исчезновению Эдди, но это ради вашего же блага – и с самого начала все, что я делал, было ради этого. Я испугался за вас. Но теперь ты помешалась, Мил, и я никак не могу это исправить.

Я бы исправил, если мог. Хочу, чтобы вы знали. Если бы я мог достать Эдди, живого или мертвого, я бы достал, но, как бы я ни пытался, кое-что в этом безобразии вышло из-под контроля, и я не могу его найти.

Теперь мы имеем что имеем. Мил, я надеюсь, что ты сможешь с этим смириться – скорее просто пережить и двигаться дальше. Бет, ты мое сокровище, и с этого момента моей честью будет забота о тебе. Мил, я бы хотел, чтобы ты снова стала собой, но до тех пор Бет для меня на первом месте.

Простите. Мне очень, очень жаль.

С любовью, дед.

Я сложила письмо. Оно потрясло меня не так сильно, как я предполагала.

Я развернула его снова и посмотрела на дату, нацарапанную вверху.

– Дед написал это, когда мне было двенадцать. С исчезновения папы прошло уже пять лет. Он никогда не намекал мне ни на что подобное. А тебе?

– Нет, никогда. Ну, пару раз он говорил мне, что нужно двигаться дальше, но про наркотики – ничего.

– У тебя не было ощущения, что папа замешан в чем-то таком?

Мил нахмурилась.

– Нет. Иногда я чувствовала, что что-то не так, но о наркотиках я и подумать не могла. Твой папа был трезвенником.

Я кивнула.

– У нас никогда не было особых финансовых трудностей, Бет. Мы не были богаты, но нам для жизни и не было нужно много денег. Это не нравится мне больше всего. Конечно, кто откажется быстро подзаработать, но у нас все было в порядке.

– Папа хотел большего.

Мил покачала головой.

– Может, и так.

Я посмотрела на письмо.

– Думаешь, дед правда не смог найти папу?

– Я точно не знаю, – сказала Мил. – Но мне кажется, в противном случае он бы написал письмо по-другому. Не думаю, что он пытался кого-то обмануть. Хотя я уверена, что он сделал для исчезновения папы намного больше, чем признается. Дед был очень предусмотрительным. – Мил села прямо, опустив ноги на пол. – Я даже не сержусь на него. Он сделал то, что должен был, я понимаю это, наверное, лучше всех. Но дружки твоего отца, Бет… Могу только догадываться, но готова поспорить, Уокер – один из них.

– Я согласна, хоть и не помню, чтобы он говорил что-то подобное. Просто факты складываются в одну картинку.

– Стеллан собирает старые дела, в которых можно что-то найти. Точнее, собирал. Попробуй я узнать, как успехи, он бы тут же сдал меня полиции Сент-Луиса, я бы глазом моргнуть не успела. Я уже несколько месяцев не могу с ним связаться.

Я посмотрела на нее, и меня осенило.

– Но я-то могу.

– Да, может сработать. – Взгляд Мил ничего не выражал. – Но я приехала не за этим. Я могла бы попросить тебя связаться со Стелланом по телефону или по почте. Я в самом деле хотела тебя увидеть.

Я наклонила голову вбок и посмотрела на нее. Она боялась, что я решу, будто ей безразлична.

В своей странной сумасшедшей манере она раз за разом доказывала, что беспокоится обо мне, наверное, даже сильнее, чем следует. При этом у нее всегда были скрытые мотивы.

– Я знаю, – сказала я. – И я рада тебя видеть.

Мил улыбнулась.

– Я тоже. А теперь ты позвонишь Стеллану?

– Позвоню. – Я задумалась. – Я разговаривала с ним несколько месяцев назад и назвала имя Уокера. Но он его уже знал и пообещал выяснить, сможет ли что-нибудь найти. С тех пор мы не общались. Писем я тоже от него не получала, поэтому предположила, что он ничего не нашел или просто поговорил с детективом Мэйджорс, а со мной они решили не делиться. Или, может, с тех пор как ты исчезла, он боится контактировать со мной.

– Может, но ты же знаешь, что бывает, когда начинаешь предполагать?

– Ты права. – Я сунула руку в карман куртки и вытащила телефон.

Я знала номер Стеллана наизусть, ведь раньше я сама отвечала на звонки в его офисе.