Обратимся теперь к Плеядам. В планетарном масштабе шире всего известна интерпретация этого звездного скопления в качестве группы людей. Подобное истолкование распространено в отдельных регионах с разной частотой, но значимой корреляции между максимальной или же минимальной встречаемостью данного образа со встречаемостью других мотивов заметить не удается.

В Африке (не считая Мадагаскара, исторически связанного с Индонезией) и в Австралии Плеяды – всегда женщины, а в большинстве австронезийских традиций – всегда мужчины. Во всех остальных регионах встречается ассоциация Плеяд как с мужчинами, так и с девушками или женщинами (рис. 36, вверху). Популярность этих двух вариантов, однако, неодинакова. Так, в Новом Свете мужской вариант удалось отметить в 50 традициях, а женский – в 28, тогда как в Западной Евразии и Средиземноморье (Европа, Северная Африка, Передняя Азия и Кавказ) мужской вариант представлен в 11 традициях, а женский – в 21 традиции. Эти подсчеты приблизительны, поскольку не учитывают частоты, с которой представлена та или другая номинация. Тем не менее основная тенденция распространения мужских и женских образов Плеяд сомнений не вызывает. Учитывая данные по Африке и Австралии, вероятность того, что женский вариант древнее мужского, кажется достаточно большой.

На западе Евразии и в Средиземноморье вариант с девушками, помимо древнегреческих и исторически связанных с ними латинских данных («Астрономика» Марка Манилия, «Катастеризмы» Псевдо-Эратосфена и многие другие⁷⁴²), есть у всех саамов⁷⁴³, у осетин⁷⁴⁴, казанских татар⁷⁴⁵ и у различных арабских и берберских групп от Ирака до Нигера и Марокко⁷⁴⁶. Современные греки в данном случае, по-видимому, унаследовали элементы античной традиции (шесть сестер-Плеяд убили седьмую, поэтому ее плохо видно⁷⁴⁷). В центральной Европе речь идет скорее о взрослых женщинах («бабы») или о женщине с дочерьми. Такие данные есть касательно немцев, поляков, кашубов, лужичан, чехов, словенцев⁷⁴⁸. В Польше «бабы» – типичное название[39], тогда как у восточных славян оно встречается лишь как редкое исключение. В Вологодской области, но, кажется, нигде больше в пределах традиционной этнической территории русских известно обозначение «Семь сестер»⁷⁴⁹⁷⁵⁰. Ассоциация Плеяд с группой мужчин для восточных славян еще менее характерна (один случай в Белоруссии⁷⁵¹).

Рис. 35 Плеяды – «Утиное (утичье, уточье) гнездо» («Утиный выводок», «Яйцо утки» и т п)

На севере Восточной Европы, в Среднем Поволжье и в Западной Сибири распространен космоним «Утиное гнездо» (рис. 35). В русской традиции часто говорится об «Утичьем гнезде». Такого рода данные зафиксированы для русских Архангельской, Петербургской, Нижегородской, Псковской, Тверской, Орловской, Пермской, Оренбургской губерний и для русских Сибири⁷⁵². Они есть также для коми, удмуртов и мордвы⁷⁵³, хакасов⁷⁵⁴, тундровых ненцев (яйцо утки или гагары)⁷⁵⁵, тромъеганских ханты и различных групп манси[40]. У вепсов «Утиное гнездо» обнаружено лишь недавно в ходе работ Топонимической экспедиции Уральского федерального университета[41]. Русское заимствование не исключено, хотя вовсе не обязательно. У русских практически на всей территории, где зафиксировано «Утичье гнездо», встречается и космоним «Птичье гнездо». В качестве не областного, а общепринятого обозначения Плеяд космоним «Утичье гнездо» отражен в литературе XVIII–XIX вв. Из-за этого авторы обобщающих работ порой воспринимали его как свойственный тем или иным народам Сибири, хотя речь шла не о переводе местных обозначений на русский, а об отсылке к самому объекту. Это касается, в частности, энцев (ошибка ^{у Рут (1987: 47)}, якутов и коряков (ошибка Harva (1933: 135)⁷⁵⁶⁷⁵⁷, на которого ссылается ^{Младенова (2006: 196))758}.

«Утиное гнездо» с определенной вероятностью можно связать с народами уральской семьи, особенно если население севера Восточной Европы и Западной Сибири, которое предшествовало там финно-уграм, также говорило на каких-то несохранившихся «парауральских» языках. В таком случае утрата данного названия прибалтийскими финнами (кроме вепсов?), марийцами и нганасанами и его наличие у русских и хакасов может объясняться влиянием субстрата. Существенно, что параллелей на востоке Сибири, не говоря об Америке, «Утичье гнездо» (как и «Птичье гнездо») не имеет, что не позволяет связывать распространение данного космонима с очень глубокой древностью.

Третье широко известное на западе Евразии обозначение Плеяд – это «сито» или «решето» (рис. 36, внизу). Выбор между этими реалиями при переводе с других языков чаще всего случаен. Подобный образ характерен для всей Восточной Прибалтики и, в частности, зафиксирован для древних пруссов[42], литовцев, латышей, ливов, эстонцев, води и финнов).

В Белоруссии «сито» господствует в пределах всей северо-западной половины страны, а в Польше – на северо-востоке, где можно предполагать балтский субстрат⁷⁵⁹⁷⁶⁰. В Среднем Поволжье «Плеяды-сито» есть у чувашей⁷⁶¹, казанских и астраханских татар⁷⁶², башкир⁷⁶³, удмуртов (видимо, только южных)⁷⁶⁴. В поволжском ареале исключение составляет мордва, у которых Плеяды – «пчелиный улей»⁷⁶⁵. Подобная или сходная интерпретация («пасека», «осиное гнездо») известна также русским, украинцам, болгарам и венграм⁷⁶⁶. У русских космоним «сито» в отношении Плеяд зафиксирован в Вологодской губернии и у переселенцев на западных иноэтнических землях⁷⁶⁷.

Рис. 36 Вверху: Плеяды как группа девушек или женщин (только данные по Евразии, Северной Африке и Северной Америке) Внизу: Плеяды как нечто дырявое 1 Сито 2 Отверстия в небосводе

Помимо Прибалтики и Средней Волги, «сито» характерно для Дагестана и, в частности, для кумыков, лаков, аварцев (включая андийцев) и даргинцев⁷⁶⁸, а также для лезгин[43]. В конце XIX в. М. Абегян писал, что у армян звездное небо ассоциируется с ситом или с дуршлагом для процеживания молочных продуктов и то же касается Плеяд, но не ясно, идет ли речь о Плеядах как об отдельном объекте или о том, что Плеяды воспринимались в качестве небесных отверстий наряду с остальными звездами.

Г. Н. Потанин отметил «сито» как обозначение Плеяд у казахов Среднего Жуза в районе Баянаула⁷⁶⁹⁷⁷⁰. Предложенная персидская параллель⁷⁷¹ ошибочна: слова «парвин» («Плеяды» – от «первый») и «парвизан» («сито») не являются однокоренными[44]. На северо-востоке Азии у чукчей и различных групп коряков В. Богораз и В. Иохельсон записали названия Ke’tmet, Kä’tmäc, Ke’rmes, переведя их как «сито», хотя по крайней мере у чукчей основной образ Плеяд – это группа женщин⁷⁷²⁷⁷³. Слово, близкое к Ketmet, действительно этимологизируется как «сито для промывания лососевой икры», но не в палеоазиатских языках, а в юкагирском[45]. Эти палеоазиатские материалы выглядят менее изолированными на фоне японской параллели. В Японии также встречается обозначение Плеяд как сита. Правда, здесь оно не является основным и зарегистрировано только в префектуре Сайтама к северо-западу от Токио[46].

Найти исторический смысл в сходстве обозначений Плеяд в Восточной Прибалтике и на Средней Волге несложно – их объединяют балтский субстрат или балтское влияние, а в более ранний период – распространение на этих территориях культур боевых топоров и шнуровой керамики (вопроса о степени преемственности между создателями этих культур и протобалтами я не касаюсь). Позднее в Поволжье данный космоним, видимо, перешел от балтов и финно-угров к тюркам. Сложнее понять, почему «сито» характерно также для Дагестана. Теоретически оно могло попасть сюда (как и в Казахстан), из Поволжья в эпоху Золотой Орды (предположение В. В. Напольских), хотя столь поздняя диффузия плохо вяжется со специфической лакско-литовской параллелью. Речь идет о сите, через которое бог просеял на землю злаки⁷⁷⁵⁷⁷⁶. О литовской мифологеме известно из поэмы Мицкевича «Пан Тадеуш», отражающей именно литовские, а не польские представления о звездном небе⁷⁷⁷.

Аутентичность упомянутого Мицкевичем мотива проверить, естественно, невозможно. Но следует отметить, что между Дагестаном и Средней Волгой, Средней Волгой и Восточной Прибалтикой, а также между всеми тремя регионами вместе обнаруживаются и другие фольклорные связи, которые, кажется, не были до сих пор замечены. Приведу в качестве примера точное сюжетное соответствие, касающееся мифологической прозы лезгин и родственных им табасаранцев, с одной стороны, и мордвы – с другой.

Лезгины. Бедняк видит сон: он должен отправить одну из трех дочерей на небо пасти овец. Лишь младшая дочь согласна. Она переоделась в мужскую одежду, поднялась на гору, откуда порыв ветра перенес ее вместе с собакой на небо. Хозяин небесной отары и его сын спорят, девушка их пастух или парень. Сын подозревает, что девушка, но она выдерживает все испытания. Через семь лет ей разрешили вернуться на землю, но небесный юноша сверху увидел, что это все же девушка. В праздник собака пыталась не дать девушке сесть на качели, но та не послушалась, и качели подняли ее снова на небо. Когда она вышла замуж, свекровь не позволяла ей брать ключи, девушка однажды их взяла и стала отпирать комнаты. В них стояли кувшины – в одном луна, в другом – солнце, затем дождь, ветер и т. д. Сняв крышку с кувшина, девушка увидела на земле мать и отца, прыгнула в кувшин и полетела вниз, превратившись в солнечные лучи. Парень от горя прыгнул в кувшин со снегом и превратился в снежинки⁷⁷⁸.

Табасаранцы. Отец признается дочери, что Галигамбар («грозный великан», хотя имя Камбар восходит к имени слуги Али в шиитской традиции) зовет его на небо пасти овец. Дочь вызывается пойти вместо отца, надев мужскую одежду и взяв с собой свою говорящую собаку. Семь дней, проведенных на небе, – это семь месяцев. Собака помогает девушке оставаться неузнанной, передавая ей, о чем говорят небожители. Девушка заходит в дом, где хозяин показывает ей все комнаты, кроме одной. Она незаметно берет ключи, отпирает комнату и видит сосуды – в одном падающий на землю дождь, в другом – снег, в третьем – солнце. В седьмом сосуде она видит родителей, собирающих в поле урожай, окликает их, но они предупреждают ее не спускаться. Все же девушка начинает спускаться по цепи (или по веревке), но цепь оборвалась, и девушка превращается в кристаллики снега. Когда снег блестит на солнце, это частицы ее тела⁷⁷⁹.

Мордва. Нерадивая девица идет полоскать белье на берег Суры. Начинается гроза. От страха она предлагает себя в снохислужанки Вере-пасу / Нишке-пасу (здесь это синонимы). С неба спускается серебряная зыбка, она садится в нее и поднимается к небу. Гром – ее свекор, туча – свекровь, молния – муж. Верепас / Нишке-пас разрешает отпереть шесть амбаров, а седьмой не отпирать. Если же она все-таки это сделает, то пусть оглянется через правое плечо. В первом амбаре девушка нашла холод, во втором – туман, в третьем – пятницу, в четвертом – воскресенье, в пятом – зиму, в шестом – лето, а в седьмом она видит отца и мать, которые совершают по ней поминки. Вере-пас / Нишке-пас отпускает сноху на час, но велит никому не рассказывать о том, что видела, и не брать никого с собой. Младший брат пошел за сестрой и был убит громом⁷⁸⁰.

Мордовско-лезгинские связи вряд ли можно объяснить недавними контактами. Повествования космологического содержания заимствуются не столь легко, как сказочные сюжеты, а контакты мордвы ожидаемы скорее с тюркскими народами Дагестана, нежели с носителями лезгинских языков. Кроме того, данный сюжет (точнее, эпизоды, связанные с пребыванием девушки на небе) обнаруживает параллель у чукчей, а это довод в пользу очень большой древности сюжетного ядра подобных нарративов.

Чукчи. Юноша пристает к жене старшего брата. Угрожая ему ножом, она случайно его убила, а муж, решив за него отомстить, посадил в яму жука и гусеницу и стал откармливать их до чудовищного размера. Паук рассказывает женщине, что муж собирается столкнуть ее в яму и в последний момент поднимает ее на небо. Там духи-келэ ловят на крючок души земных людей. Жены келэ велят женщине спрятаться в доме Солнечной Женщины, которая сжигает келэ своим взглядом. Солнечная Женщина позволяет гостье заглянуть в ящики, в которых видна земля в разные периоды года. Когда женщина льет в ящик воду, на земле идет дождь, когда сыплет снег, идет снег. Женщина видит свой дом, Солнце возвращает ее на землю к родителям⁷⁸¹.

Другой мотив космологического характера, связывающий Северный Кавказ и Среднее Поволжье, а также прибалтийско-финские традиции – это представление о женщине, воплощающей ветер или считающейся матерью (хозяйкой) ветров. На Северном Кавказе и в Предкавказье данный образ исключительно популярен и зафиксирован у калмыков, абхазов, ногайцев, ингушей, чеченцев, лаков, аварцев, даргинцев и лезгин⁷⁸². В Среднем Поволжье он есть у чувашей, мордвы и башкир⁷⁸³, в Прибалтике у ливов, эстонцев, води и финнов⁷⁸⁴. Кроме того, «мать ветра и дочь ветра», наряду с «сыном ветра» и «королем ветра», есть у венгров⁷⁸⁵. Мотив женщины-ветра изредка встречается в Западной Европе – у итальянцев и немцев⁷⁸⁶. Один из немецких текстов из Пфальца обнаруживает определенное сходство с приведенными выше мордовским, лезгинским и табасаранским с той разницей, что, падая с неба, женщина и ее дочь превращаются не в солнечные лучи, дождь или снег, а в ветер.

Немцы (Пфальц). Восхищаясь красотой дочери, Селамина посчитала ее равной Святой Деве и решила вместе с нею подняться на небо, но на середине пути они были сброшены вниз. Обе женщины не достигли земли, а находятся в воздухе, вой ветра – это их голоса⁷⁸⁷.

На восток от Кавказа «мать ветра» зафиксирована в Средней Азии у таджиков, узбеков и ягнобцев⁷⁸⁸, в верховьях Инда у дардов (пашаи)⁷⁸⁹, в Южной Сибири у алтайцев и теленгитов⁷⁹⁰, на Дальнем Востоке у удэгейцев, нанайцев и нивхов⁷⁹¹, а на северо-востоке Азии у чукчей⁷⁹². В Америке удалось обнаружить лишь один пример у верхних коквил Орегона⁷⁹³.

Хотя традиции, которым известен образ женщины-ветра, широко рассеяны по Евразии (можно добавить еще жителей острова Сималур рядом с Суматрой⁷⁹⁴), их концентрация в Дагестане, на Средней Волге и в Восточной Прибалтике выше, чем на других территориях. И здесь пора снова вернуться к интерпретации Плеяд.

Как и образ матери ветра, «Плеяды-сито» известно венграм. Хотя само венгерское слово для сита (szita) заимствовано у славян⁷⁹⁵, соответствующий небесный объект рассматривается именно как нечто дырявое⁷⁹⁶. То, что лишь венгры единственные в Балканском регионе разделяют подобное представление, ставит под сомнение возможность заимствования ими образа Плеяд от славянского населения Паннонии. Что касается космонима «решето» (crivello) для обозначения Плеяд в Италии, то он там редок и зафиксирован лишь на севере в верховьях Адидже⁷⁹⁷. Стоит отметить, что crivello – это не только «решето», но и «лопата для веяния зерна».

Время распространения в пределах Европы обозначения Плеяд как «сита» или «решета» трудно определить, ограничиваясь лишь данными именно об этом космониме. Если же сопоставить эти материалы с другими, уже привлеченными выше, то «сито» вполне вписывается в определенную модель, согласно которой многие астральные номинации представлены на большей части Северной Евразии, но без атлантической Европы при наличии некоторых параллелей в Северной Америке. Образ Плеяд как сита тоже имеет восточные параллели. О соответствующем космониме у коряков и чукчей, а также у японцев уже было сказано. У якутов Плеяды есть отверстия, из которых дует холодом, так что герой делает рукавицы, чтобы эти дыры заткнуть⁷⁹⁸. У орочей и сахалинских уильта (ороков) Плеяды в ряде случаев также обозначаются как «семь дыр»⁷⁹⁹ при обычном нижнеамурско-приморском «семь женщин». Особых повествований в связи с подобным названием нет, но то же слово используется для обозначения жаберных отверстий миноги[47]. У маньчжуров семь звезд, из которых дует «черный ветер», – это Большая Медведица. Такой перенос ассоциаций с Плеяд на Большую Медведицу или с Большой Медведицы на Плеяды в космонимии обычен. В Северной Америке представление о Плеядах как об отверстии (звезды Плеяд его обрамляют) удалось обнаружить у алгонкинов оджибва⁸⁰⁰⁸⁰¹. Напомним, что у тех же оджибва и соседних алгонкинских групп к северу от Великих Озер представлены также характерные для Северной Евразии образы «лунной водоноши» и Млечного Пути как дороги птиц.