Таиса почти не запомнила дорогу домой: возвращение прошло как в тумане, который глушил звуки и мысли. Внутри девушка ощущала странную, тихую пустоту, как если бы сердце никак не могло решить, что ему чувствовать.

Она не помнила, как попрощалась с Накаратом. Не помнила, сказал ли он ей что-то напоследок, улыбнулся ли краешками губ, проводил ли взглядом. Воспоминания о последних минутах вечера испарялись, как пар с холодного стекла. Только когда Вирай подвез директора до дома, а потом он и Таиса остались одни, чтобы дойти до своих домиков, девушка немного пришла в себя.

— Надеюсь, из-за моих слов… ты не чувствуешь себя неудобно? — осторожно спросил Вирай.

Таиса стеснялась встретиться с ним взглядом, но покачала головой, придав себе улыбку:

— Нет, вовсе нет…

— Мне бы не хотелось, чтобы из-за этого ты отдалилась, и чтобы это повлияло на наше общение… и работу, — честно добавил Вирай.

— Не переживай, — попыталась убедить его Таиса. — Просто это вышло внезапно и я, признаюсь, слегка растеряна… Но обещаю, на наше общение это не повлияет.

Вирай улыбнулся уголками губ, хотя внутри всё равно нервничал.

— Хорошо… Если на выходных тебе станет скучно, готов отвезти тебя в любое место погулять.

Таиса кивнула, и они попрощались, каждый разойдясь по своим домикам. Стоило только закрыть дверь и оказаться одной, девушка глубоко вдохнула, пытаясь собрать разбежавшиеся мысли. Только тогда она заметила, что на ней всё еще было изумрудное платье. Таиса застыла в замешательстве.

— Я что, уехала прямо в этом платье? — вслух вырвалось у нее.

В следующее мгновение Таису накрыло новое осознание: она так и не забрала свою одежду. Не то чтобы забыла, просто даже не вспомнила о ней. Растерянность оказалась настолько сильной, что девушка не запомнила, где именно оставила свои рубашку и юбку. Вроде бы, в гардеробной?..

«Как я докатилась до такого…» — сокрушенно подумала Таиса и села на край кровати, чувствуя щекочущее в груди чувство неловкости и странной вины.

Она закрыла лицо ладонями. Перед внутренним взором вспыхнул Вирай: его объятие, мягкое признание, надежда в глазах… После этого как будто в противовес всплыл Накарат: спокойный и сосредоточенный, его взгляд, слова и тон, эхом отзывавшиеся в сознании: «С распущенными волосами вам будет лучше». Всё сплелось в голове в один клубок, путая мысли и чувства.

Таиса резко покачала головой. Это было лишним. Всё было лишним.

Она встала и наконец расстегнула платье, аккуратно повесив его на стул. Ее пальцы слегка дрогнули над шелковой тканью: наряд был слишком красивым, слишком дорогим, слишком… его. Теперь у Таисы возникла еще одна проблема — его нужно было вернуть. Вот только когда и как?.. Завтра были выходные, а еще у нее не было его телефона… Уточнить у директора в понедельник? Как же неловко, учительницы обязательно об этом узнают и начнут сплетничать… Или, возможно, Накарат сам напомнит о себе и объявится? Но лишь одна мысль о том, что он придет в школу и при всех сможет сказать: «Учитель Таиса, я пришел за платьем», вгоняло девушку в краску.

Таиса тяжело выдохнула и попыталась заставить себя думать рационально. На следующей неделе Лой Кратонг, дети с предвкушением ожидали фестиваля и готовы были мастерить лодочки вместе с Таисой. Ей нужно оставаться собранной, нельзя было позволить эмоциям мешать работе.

Но именно этим вечером эмоции впервые за долгое время полностью вышли из-под контроля…

С понедельника школа гудела как улей: ученики мастерили кратонги из бамбука и стеблей бананового дерева, и складывали банановые листья красивыми узорами, закрепляя их булавками или зубочистками. В центре каждой лодочки устанавливали свечу и три ароматические палочки, а в день фестиваля кратонги собирались украсить свежими цветами — лотосами, жасмином, орхидеями и бархатцами. Таиса училась вместе с детьми, потому что делала всё это впервые, и это только подстегивало ребят помогать ей и давать советы.

Учеников переполняло возбуждение: они спорили, чей кратонг получится самым красивым, и время от времени заглядывали к Таисе, чтобы проверить, как у нее продвигается. Внезапно одна из девочек, Пран, опустила свою заготовку и спросила:

— Учитель, а вы с кем будете запускать кратонг?

— Я пока не думала… — честно ответила Таиса, пытаясь вместо булавок придержать листья степлером. — Мне предлагал учитель Вирай.

— Правда?! — Пран широко раскрыла глаза и мгновенно переглянулась с одноклассниками. — Я же говорила!

— Эй, так нечестно, — недовольно фыркнула другая девочка. — Я ставила за покровителя!

— Что такое? — слегка нахмурилась Таиса, отвлекаясь от своего занятия и осматривая учеников. — Из-за чего вы спорите?

Дети уставились на нее с таким выражением, будто она спросила, кто такой Санта-Клаус.

— Учитель, вы не знаете? — осторожно спросил Кэу. — Если запускаешь кратонг с кем-то… это значит, что этот человек тебе нравится.

— Это почти как признание! — добавила Пран, прикрывая рот ладонью, будто рассказала тайну государственной важности.

Таиса чуть не застеплерила себе палец.

«Признание?!»

Девушка знала, что Лой Кратонг — это красивый фестиваль света и воды, но что у лодочек есть романтический подтекст, причем настолько очевидный детям… Это стало для нее новостью. Теперь Таиса ясно вспомнила, как Вирай рассказывал о фестивале, и тогда он действительно выглядел смущенным, но всё равно предложил ей запустить кратонг вместе… еще до признания!

Дети же тем временем разгорелись окончательно:

— Учитель, если вы запустите кратонг с учителем Вираем, это значит, что вы примете его чувства?

— Учитель, вы тогда поженитесь с ним и останетесь у нас на подольше?

— Учитель, вы точно выбрали учителя Вирая, а не нашего покровителя?

— Учитель, подумайте еще раз! Это очень важно!

— Эй, а что плохого в учителе Вирае? Он смотрит на учителя Таису так, будто она для него светлячок!

Слово «светлячок» окончательно добило Таису.

— Так! — хлопнула она в ладоши. — Давайте сначала доделаем кратонги, а обсуждать, кто с кем их запустит — не будем. Это не главное. Не отвлекайтесь на посторонние темы, ладно?

Но по сияющим глазам детей она прекрасно понимала: никто и не думает забывать эту тему, потому что не считали это «посторонним».

На перемене Таиса пересеклась с Вираем. Из-за всех последних событий — его признания, детских подколок и предложения запустить кратонг вместе — она чувствовала неловкое смущение.

— Как твои успехи в создании кратонга? — поинтересовался Вирай с мягкой улыбкой.

— Ну, оставляют желать лучшего, но в целом что-то получается… — ответила Таиса, избегая прямого взгляда на него, а потом решилась поднять тему, которая весь день крутилась в голове: — Дети сегодня говорили, что запустить кратонг вместе… это очень важно и равносильно признанию.

Вирай смущенно потер затылок.

— Они тебе рассказали… Я не хотел говорить первым, чтобы ты не чувствовала давления. Ты иностранка, и тебе не обязательно следовать местным традициям. Но… если тебе будет комфортно, я бы хотел… быть рядом в этот вечер.

Таиса прикусила губу и опустила глаза.

— Вирай… я… пока не знаю.

Он кивнул, принимая ее нерешительность.

— Всё хорошо, — заверил Вирай. — Я не спешу и не хочу, чтобы ты себя торопила.

Он чуть отступил в сторону, давая ей пространство, и это тронуло ее, но внутри всё равно кольнуло какое-то необъяснимое чувство.

Таиса зашла в учительскую в легком смятении. Разговор с Вираем оставил в груди теплый след… и одновременно странную тяжесть. Она начинала сомневаться:

«Почему я колеблюсь? Вирай добрый, искренний и заботливый… Может, я просто боюсь отношений с коллегой? Или стесняюсь, что это будет выглядеть неэтично? Или… я просто сама не понимаю, чего хочу?..»

В этот момент в комнату вошли три учительницы и сразу заметили задумчивый вид девушки.

— Кхун Таиса, — первой обратилась к ней Буа, — мы слышали от директора, что мероприятие прошло успешно?

— Кхун Бунсон сказал, что случился небольшой конфуз, и Кхун Накарат одолжил тебе платье, — добавила Мукда. — А чье это платье? Откуда оно у него? Он женат?!

— А дети в коридорах шепчутся, что ты будешь запускать кратонг с Кхун Ви, — поделилась сплетнями Дао.

Таиса растерялась от многочисленных вопросов и глубоко вздохнула.

— Ох, это… с платьем всё вышло случайно, я не знаю, откуда оно… А что насчет кратонга, дети просто преувеличивают, как обычно… — попыталась объяснить девушка, невольно пряча глаза.

Буа скорчила гримасу Мукде и Дао, как бы безмолвно намекая, чтобы они перестали подливать масла в огонь и смущать Таису. Мукда кашлянула и заговорила мягко, без поддразнивания:

— Кхун Ви хороший мужчина. Я, вроде бы, уже упоминала, что он очень надежный? Тебе не стоит смущаться! Просто приглядись к нему получше. Никто не будет против, а только поддержат вас обоих. — Потом добавила шепотом: — Он правда к тебе неровно дышит.

— Если тебя вдруг смущает, что вы разных национальностей, то в современном мире никто уже не считает этой проблемой, — поддержала Дао. — Тем более, ты знаешь тайский, а твой временный контракт, может быть, удастся продлить.

— Не слушай их, — поспешила успокоить Буа. — Прислушивайся только к своим собственным ощущениям. Никто не призывает смешивать рабочее с личным.

Эти слова от коллег странным образом еще сильнее сдавили Таисе грудь. Она едва успела открыть рот для оправданий, как в учительскую вошел Бунсон.

— Учитель Таиса, вы здесь? Отлично, как раз собирался с вами поговорить.

Девушка выпрямилась, мгновенно напрягшись. Каждый раз, когда у директора был к ней разговор, обычно это заканчивалось появлением Накарата… Подумав об этом, Таиса поспешила выкинуть ненужные мысли из головы.

— Да, что-то нужно? — спросила она.

— Во-первых, спасибо еще раз за помощь на мероприятии у Кхун Накарата. Он остался очень доволен, — сказал Бунсон. — Во-вторых, я хотел попросить вас об одном поручении.

Учительницы, почуяв, что разговор официального характера, поспешно сделали вид, что заняты тетрадями, но уши всё равно навострили.

— На этой неделе перед Лой Кратонгом дети будут передавать подношения в храм — это местная традиция, — продолжил Бунсон. — Я хотел бы, чтобы именно вы их сопроводили.

— Конечно, я могу, — согласилась Таиса. — Что нужно сделать?

— Просто отвести детей в храм и передать всё настоятелю. Не знаю, в курсе вы или нет, некоторые ученицы готовят к фестивалю танец и репетируют при храмовой территории. Я подумал, что вам, как иностранному преподавателю, будет интересно посмотреть на их репетицию и заодно немного приобщиться к местной культуре.

Таиса почувствовала, что внутри нее что-то отозвалось легким, давно забытым любопытством.

— Хорошо, директор. Когда нужно идти?

— Завтра после уроков, запишите в расписание.

Бунсон ушел, и учительницы многозначительно переглянулись.

— Ты еще не была в нашем храме, Кхун Таиса? — поинтересовалась Дао.

«Я была только у шамана…» — вздохнула девушка про себя, но вслух ничего не сказала, только кивнула.

— Спроси у монаха совета по поводу Кхун Ви! — предложила Мукда. — Он может помочь проверить ваш гороскоп на совместимость…

— Может, перестанешь превращать любое поручение в романтическое расследование? — пожурила ее Буа.

Таиса даже не знала, что им ответить.

На следующий день, как и просил директор, Таиса сопровождала детей в местный храм. Дорога от школы занимала минут двадцать: по узкой улочке, мимо домов и густой растительности. Чем ближе они подходили, тем отчетливее становился тонкий аромат благовоний, будто кто-то невидимый вычерчивал им путь в воздухе.

Храм внешне был похож на тот, в который заходила Таиса в Нонгкхае, у входа дежурили две статуи наг, внутри под высокой крышей мерцала золотом статуя Будды, перед которой лежали цветы и палочки с курящимся дымком. Монахи были облачены в оранжевые одеяния, и каждый пришедший останавливался на мгновение, складывая ладони в жесте «вай», чтобы их поприветствовать.

Дети принесли корзинки с подношениями: рис, фрукты, цветы, немного хозтоваров. Они разложили всё на медных подносах и выстроились в аккуратную очередь. Таиса знала, что подойти к монаху и передать дары могли только мальчики; девочки стояли позади и могли легонько коснуться друга по плечу и спине, чтобы получить часть благословения. Девушка наблюдала за этим с тихим уважением, она не была религиозной, но куда глубже стала понимать, как именно держится жизнь в этой стране — на таких маленьких, бережных ритуалах.

Пока дети тихо переговаривались между собой и ждали своей очереди, мысли Таисы текли совершенно в другую сторону. Признание Вирая, сказанное в глубине сада, всё еще эхом повторялось в голове подобно отдаленному звону колокольчика. Его слова прозвучали с таким теплом и искренностью, но внутри вместо ответного отклика Таису смущало ощущение вины.

«Это нормально… не у всех случается любовь с первого взгляда», — убеждала она себя.

Иногда людям требуются недели или месяцы, а некоторым даже годы, чтобы сердце догнало разум. Порой всё начинается с искренней симпатии и заботы, а уже потом вырастает во что-то большее. Однако как бы Таиса ни старалась рассуждать логически, мысль о том, что ее контракт всего на полгода, неизменно возвращалась. Даже если девушка захочет начать отношения с Вираем, они всё равно будут лишь временными. А если… если вдруг она сама захотела бы остаться здесь дольше?..

Таиса вздохнула. Видя, что девушку что-то тяготит, к ней бесшумно подошел один из монахов — Луанг Пхо Бун.

— Вы — иностранная учительница, которая понимает тайский, верно? — мягко спросил он. — Дети рассказали.

Таиса чуть вздрогнула и вежливо сложила ладони в жесте «вай». Монах поприветствовал ее в ответ наклоном головы.

— Вы впервые участвуете в подготовке к Лой Кратонгу? — уточнил он.

— Впервые, — кивнула девушка.

Луанг Пхо Бун посмотрел на нее так, как будто видел не внешность, а само движение мыслей.

— Вы выглядите обеспокоенной. Ваш ум шумит, а сердце пытается перекричать его, — сказал он тихо.

Таиса чуть смутилась и опустила глаза.

— Возможно… я слишком много думаю.

— Перед фестивалем людей одолевает много мыслей, — заметил монах. — Лой Кратонг высвечивает желания: кто-то хочет что-то обрести, кто-то — отпустить прошлое, кто-то — попросить прощения, а кто-то — признаться себе в том, чего давно боялся.

Его голос был ровным, почти убаюкивающим. От него веяло той спокойной уверенностью, которая обычно появляется у людей, прошедших много бурь.

— Когда человек отпускает свой кратонг на воду, он отпускает вместе с ним тревогу, — продолжил Луанг Пхо Бун. — Часто вместе со своим истинным желанием. Даже тем, о котором боялся подумать вслух.

Таиса почувствовала, как в груди что-то болезненно дрогнуло.

— Скажите… — нерешительно начала она, — а бывает же так, что человек не понимает свои чувства? Путается или не знает, чего сам хочет… и боится сделать неправильный выбор? И… это нормально? Что в таком случае делать?

— Бывает и часто. Это часть людской природы, — кивнул монах. — Особенно если судьба пока не указала человеку истинного пути. У каждого из нас своя карма.

— Признаться честно, я не очень понимаю, как работают законы кармы… — чуть смущенно призналась Таиса. — Можете объяснить мне?

— Карма — это не наказание, а следствие, — пояснил Луанг Пхо Бун. — Каждый выбор подобен камню, брошенному в воду. Вне зависимости от того, хороший ли поступок или плохой, он создает волну и так по нарастающей. Иногда эти волны могут спокойно достичь берега… или же превратиться в цунами, которое накроет не только тебя, но и тех, кто находится рядом. Мы верим, что человек должен копить заслуги, чтобы в следующей жизни ему жилось легче. Иногда этими заслугами можно поделиться с другими. Порой даже любовь является частью кармы… и старые долги находят нас сами, если не в этой жизни, то в следующей.

Таиса не всё поняла из того, что именно имел в виду монах, но в груди что-то болезненно сжалось, словно откликнулось на что-то, хранящееся глубоко в ее сердце.

— С тех пор, как я живу в Баан Накха, я часто сталкиваюсь с какими-то труднообъяснимыми вещами, — поделилась Таиса своими тревогами. — Раньше я всегда считала себя рациональным человеком, но теперь начала во многом сомневаться… В последнее время меня преследует ощущение, будто меня сталкивают с чем-то правильным и неправильным. Не знаю, как это объяснить, я стараюсь не поддаваться странным мыслям и придерживаться того, что кажется безопасным…

Луанг Пхо Бун внимательно посмотрел на Таису.

— В тайском языке есть термин, который означает «пару, связанную кармой»*, но это не про «долго и счастливо». У него более обширное понятие, которое трудно понять иностранцу.

*«любовь вопреки судьбе» или «любовь, обреченная на гибель из-за обстоятельств» — отношения, где за глубокое чувство приходится платить огромными страданиями; люди могут мучить друг друга или страдать от внешних обстоятельств, но они не могут расстаться, пока их «общая карма» не будет исчерпана, считается, что такая встреча необходима для духовного роста и очищения кармы, накопленной в прошлых жизнях; это противоположное понятие «родственных душ»

Таиса нахмурилась и полюбопытствовала:

— Что это значит?

— Некоторые люди связаны судьбой и кармическим долгом, который тянется с прошлых жизней. Отношения, кажущиеся судьбоносными, порой омрачаются обидой или недопониманием, порожденными обстоятельствами и собственным невежеством… Пока оба не разорвут кармические путы, они будут продолжать страдать и сталкиваться в последующих воплощениях.

Таиса почувствовала, как что-то дрогнуло внутри, будто в груди кто-то тихо дернул за струну.

— И что… что они должны сделать?

Монах слегка улыбнулся.

— Это урок, который обоим нужно усвоить, и исход их отношений будет зависит от того, смогут ли они пройти это испытание или нет. Простить друг друга или… повторить, если они не готовы это сделать в нынешней жизни.

— А как понять, находится человек в такой кармической связи или нет? — спросила Таиса, чувствуя, как многое не понимает. — И если он вообще не хочет в такой находиться…

— Выбор есть всегда, — сказал Луанг Пхо Бун мягко. — Карма не заставляет, она только приводит людей друг к другу, а дальше решает сердце: бежать прочь или идти навстречу, открыть дверь или закрыть ее, остаться в страхе… или попробовать шагнуть вперед. Быть вместе или нет — решение этого рождения.

Он слегка наклонил голову.

— Если судьба настойчиво стучится в вашу дверь… прислушайтесь к тишине внутри. Часто сердце знает дорогу еще до того, как разум начертит карту.

Таиса тихо вздохнула. Она почувствовала, как будто внутри развязался тяжелый узел, но он остался висеть свободной петлей, в любой момент готовый затянуться заново.

После разговора с монахом Таиса вышла на храмовую территорию, где располагался пруд с лотосами, росло дерево бодхи, и воздух был наполнен влажным ароматом листьев. Оттуда доносилась мелодия традиционных инструментов, и ученицы из старших классов репетировали танец к фестивалю, отрабатывая медленные движения и выводя пальцы в изящные дуги.

— Учитель Таиса, посмотрите! — позвала Пран, заметив ее. — Это традиционный танец со свечами!

Пока что девочки репетировали без зажженных свеч и двигались так слаженно, что казались единым организмом, текучим, как ручей. Таиса невольно остановилась и засмотрелась на них. В этих плавных движениях рук, запястий и ног было что-то древнее, завораживающее.

В какой-то момент одна из учениц поманила ее:

— Учитель, хотите попробовать?

Дети хором поддержали:

— Да, да, да, попробуйте повторить!

— Ох, я не уверена, я совсем не умею танцевать и плохо гнусь… как дерево, — засомневалась Таиса.

— Не стесняйтесь, просто повторите пару движений!

Таиса чувствовала смущение пополам со странным желание попробовать, и второе все-таки пересилило. Ученицы показали первые движения: подъем руки, мягкий поворот кисти, расстановка ног, и девушка попыталась повторить — медленно, осторожно и немного неуклюже. А потом…

Перед глазами наложилась какая-то странная картина. Храм, но совсем другой, музыка, но звучащая иначе, и движения… которые помнили ее тело. Таиса впала в какой-то транс и позволила рукам и ногам двигаться самостоятельно — плавно, изящно и естественно, будто она делала это сотни раз, следуя за ритмом так же свободно, как за дыханием, а пальцы сами выгибались в знакомые изгибы.

Девочки замерли, смотря на Таису широко раскрытыми глазами.

— Учитель, вы танцуете как… как будто раньше учились!

— Но это же совсем другие движения… откуда вы их знаете?

— Вы что, в прошлой жизни были тайкой?

Слова детей выбили Таису из странного, затуманенного состояния. Картина вокруг рассыпалась, как брызги воды. Девушка моргнула и поняла, что дрожит, но не от испуга, а от какого-то глубокого отклика, который не имел логичного объяснения. Она осмотрелась по сторонам и в этот момент заприметила темную фигуру.

На краю территории, в тени дерева бодхи, неподвижно стоял Накарат. Его взгляд был не просто внимательным и изучающим как раньше, на этот раз он казался неподъемно тяжелым, пронизывающим, почти ошеломленным. Как будто увидел то, что давно искал. Как будто что-то сложилось в его голове в единое целое. От этого взгляда у Таисы перехватило дыхание.

Накарат сделал несколько шагов: неторопливо, властно, как будто каждый шаг отмерял расстояние между ними не в метрах, а в границах, которые он намеревался пересечь. Девочки, заметив покровителя, тут же сложили ладони в «вай», поприветствовали его и так же тихо исчезли, почувствовав его тяжелую ауру.

Они остались вдвоем.

— Не думал, что иностранцы… могут так точно повторить сложные движения тайских танцев, — сказал Накарат негромко. Голос был ровным, но вибрация под ним — опасно глубокой.

Таиса сглотнула.

— Я… дети попросили… я просто… решила попробовать… — выдохнула она, чувствуя, как щеки наливаются жаром.

Накарат смотрел на нее молча еще несколько секунд — слишком долго, чтобы это можно было назвать нейтральным интересом. Его взгляд задерживался на ее лице, руках, изгибе плеч, но не хищно, а внимательно, почти исследующе. В глазах плескалось много смешанных эмоций, которые Таисе было трудно разобрать, и она опустила взгляд, чувствуя, как сердцебиение снова предательски учащается в его присутствии.

— А что… что вы тут делаете? — попыталась девушка сменить тему.

— Вас искал, — ответил Накарат так, будто это был очевидный факт. — Директор любезно подсказал, где именно.

— З-зачем?.. — Сердце Таисы застучало в висках слишком громко.

— Вы забыли одежду у меня дома.

Девушка поджала губы и мысленно дала себе подзатыльник. Она снова забыла об этом! Смущение накрыло ее с головой.

— Ох, а я должна вернуть вам платье… Если вам удобно, я могла бы сходить за ним… — растерянно протараторила Таиса, всё еще не решаясь поднять взгляд на Накарата, но он, казалось, был этим раздражен и перебил:

— Забудьте о платье.

Накарат шагнул ближе, и расстояние между ними стало опасно маленьким.

— Вы снова избегаете смотреть на меня. Почему? — спросил он тихо, но твердо, без всякой попытки смягчить вопрос.

«Я не прячу взгляд, я просто не хочу ловить панические атаки, если буду смотреть на вас!» — завопила Таиса внутри, а вслух жалобно выдала:

— Я не избегаю… Просто вы застали меня тут слишком внезапно…

Она постаралась поднять взгляд, но не выше шеи — в глаза было слишком страшно. Он помолчал какое-то время, продолжая испытывающе на нее смотреть.

— Таиса, — спустя пару мгновений произнес Накарат мягко, но так, что у нее пробежал холодок по позвоночнику. — Я вам не нравлюсь?

Девушка замерла. Нет, она окаменела.

— В каком смысле? — едва выдавила Таиса.

Накарат выдержал короткую паузу, а затем без тени смущения, без ухода от прямоты, без улыбки уточнил:

— В самом прямом. Как мужчина.

— Я точно поняла ваш вопрос правильно?.. — пробормотала Таиса, чувствуя, что у нее вот-вот закружится голова.

— Вы поняли, — убедительно подтвердил Накарат. — Я выразился достаточно ясно.

«Что я должна на это ответить?!» — запаниковала девушка про себя. С минуту она пыталась понять, у нее снова внезапные галлюцинации или нет, а потом выпалила первое, что пришло в голову:

— Мне… не очень нравятся мужчины с длинными волосами.

Тишина на секунду стала настолько плотной, что ей захотелось провалиться сквозь землю.

— О… — только и протянул Накарат.

— Только, надеюсь, вы не побежите сразу в парикмахерскую стричься из-за моих слов?! — в ужасе выдохнула Таиса.

— А это бы сразу поменяло ваше мнение обо мне? — парировал мужчина.

— Вы же понимаете, что дело не только в прическе… — уклончиво ответила девушка, часто заморгав.

— Поэтому и спросил, потому что хочу во что бы то ни стало завоевать ваше расположение.

«Чтоооо?!» — в полнейшем замешательстве проскочило в голове Таисы. Ей показалось, что у нее отключился мозг. Что значит «завоевать»?! Зачем он так сказал?!

— Понимаете… как вам объяснить… — Она облизала пересохшие губы, пытаясь вернуть себе способность мыслить здраво. — Я приехала ради работы, а не для… ээ, поиска отношений… Почему вы вообще так внезапно спрашиваете меня о таком?!

— Одно другому не мешает, вы так не думаете? — спросил Накарат.

— Почему именно я… — в растерянности сорвалось у Таисы. — Не думаю, что у вас могут быть проблемы в том, чтобы заинтересовать любую другую девушку.

— Мне не нужны другие. Я хочу именно вас, — отрезал Накарат.

Слова ударили по ней, как гром. Он произнес это так, будто это был факт, давно известный всей вселенной, кроме нее. Таиса дернулась от неожиданности и попыталась взять себя в руки.

«Да что же такое… — Она не могла поверить, что всё это происходило наяву, а не в пьяном бреду. — Спокойно… Просто ты для местных как заморская диковинка, тут почти не бывает иностранцев, вот некоторые и заинтересовались тобой… а не потому, что им интересен твой богатый внутренний мир. Верни себе способность анализировать логически!»

— Чего вы от меня хотите? — сощурив глаза, спросила Таиса.

Накарат приблизился еще на полшага — ровно настолько, чтобы ощущение его присутствия стало осязаемым, почти физическим. Он не касался ее, но Таиса чувствовала тепло его тела и странный, притягательный ток, будто воздух между ними сгустился.

— Есть то, что я хочу от вас получить… — вкрадчиво ответил Накарат. — Но сначала… мне нужно получить вас.