Шагая навстречу ветру, заполнившему небо над Парижем дырявыми тучами, Камиль хмурился. То, что еще с утра представлялось ему авантюрой, на деле оказалось суровым ультиматумом. Сомневаться в намерениях ордена глупо. Эти вооруженные до зубов фанатики виртуозно сливаются с толпой и стреляют без промаха. Каждая секунда может стать последней, и это не просто слова. Больше года Арно не встречал сородичей. Что, если больше никого не осталось? Вдруг Камиль – последний вампир на свете? Нет, это невозможно… Полчаса назад его уговаривали сдаться в плен, добровольно стать подопытным кроликом. Значит, есть еще кого изучать и есть на кого охотиться. Все не так уж и плохо, просто современный кровосос – тварь мнительная и осторожная, не светится в публичных местах, а питаться предпочитает теми, кого давно забыли (или теми, о ком не помнили вовсе).

Так или иначе пахнет началом конца. Стоило признать это еще пару лет назад, в ночь, когда не стало легенды потустороннего мира, великого и ужасного Рауля, негласного предводителя темного сообщества, объединявшего магических существ и смертных, практикующих колдовство. Вампир, которому, по слухам, натикало без малого восемьсот лет, был найден обезглавленным в собственной квартире. Ровно месяц спустя неизвестные спалили его жилище дотла, хотя прибывшие на место пожарные заверили: причиной возгорания стала неисправность электропроводки. В то же время ни у кого из бывших последователей не возникало сомнений: Древнейший пал жертвой спланированной охоты. Братство нашло способ совладать с тем, на кого столетиями не было управы, а значит, судьба каждого адепта его богопротивного культа предрешена. Он будет истреблен, его тело разорвут на куски, а дом превратят в пепелище.

Как ни крути, убийство Рауля – блестящее стратегическое решение, изменившее ход игры. Именно оно заставило поверить в то, что орден «Креста и Пули» фактически непобедим. И если до гибели Древнейшего расстановка сил оставалась неясной, то с его уходом враг полноправно захватил территории, превратил тех, кто ими владел, в безропотных рабов… В тени, что боязливо рассеиваются от малейшего всполоха света.

Это стало главной ошибкой дьявольской общины. В момент, когда нужно было сплотиться против набирающего мощь противника, она, словно большое кривое зеркало, разбилась от одного удара и разлетелась на тысячи осколков, избавиться от которых поочередно не составило труда. Нечисть выслеживали и забивали, как скот. Обладатели величайших магических талантов и сакральных знаний умирали. Кто от стрелы в сердце, кто от пули в висок, а кто от яда в утреннем кофе… Откровенно нелепые и жалкие смерти косили некогда могучие ряды, но консолидировать бойцов оказалось некому. Единственный, чья мудрость управляла хаосом, закончил плохо, в сводке криминальных новостей, всполошивших всю Францию.

Уничтожив Рауля, братство не просто нащупало слабое место темного королевства… Кучке зарвавшихся пешек удалось снести с шахматной доски самого Короля! Узрев поражение лидера, оставшиеся фигуры, что имели все шансы выиграть партию, засуетились и забегали. Часть оказалась добровольно съедена, вторая половина перешла на сторону соперника, изменив цвет и присягнув на верную службу вчерашнему антагонисту. Многие ведьмы теперь снабжали орден информацией в обмен на неприкосновенность, а часть колдунов заделалась постоянными консультантами и шпионами за сущие копейки. Растерянные и отравленные страхом, силы зла тянули свой стан в разные стороны, будто пытаясь четвертовать его или, по крайней мере, разобщить.

Разве не этого хотел враг? Разве не этого добивался он хитростью? Всего-то и нужно было избрать нового лидера, который возвысится над толпой гордецов и упрямцев, подобрав нужные слова… Такой персонаж должен был превратить штиль оцепенения в цунами разрушительного гнева, что одной волной размыло бы песчаный форт противника. Забавно, но во всей Европе не сыскалось подобного смельчака. Одним было слишком страшно, а другим слишком плевать. Три осени спустя сражаться оказалось не за что и фактически некому. Чистая победа братства. Теперь «Кресту и Пуле» оставалось лишь добить раненых и зачистить отвоеванную территорию от разлагающихся тел, чтобы править единолично.

Конечно, и среди упырей находились храбрецы, бесстрашно бросавшиеся на вражескую амбразуру. Но таких по пальцам счесть! Самым умелым воином (точнее, воительницей) оказалась некая Марин Идо. Камиль не был знаком с ней лично, и возможности такой ему не представилось. Амазонку от мира нежити утопили в Сене, связав по рукам и ногам (а еще – сделав смертельную инъекцию в вену). Ее обезображенный водной стихией труп прибило к прогулочному кораблику, отчего на борту поднялась неслыханная паника. И снова шум. Полиция, репортеры, расследования, заранее обреченные на провал… Порождения тьмы в очередной раз убедились в том, что сопротивление бесполезно. Хотя пример Марин, обескровившей двенадцать охотников, кричал об обратном!

Были и другие, менее удачливые партизаны, но участь их постигла схожая: убиты жестоким, изощренным образом. Удивительным было то, что жертвы охотников не исчезали бесследно. Не растворялись в вечности и не объявлялись пропавшими без вести. Изувеченные тела вампиров, оборотней, ведьм и прочих «греховных сосудов» исправно находили. Чаще всего к этому привлекались средства массовой информации и влиятельные блогеры.

Очевидно, братство не пыталось заметать следы. Напротив, оно подсвечивало каждый свой шаг. Даже в казни Рауля, где логичным казалось убить темного лидера и сокрыть преступление в пожаре, два инцидента разделили. Орден «Креста и Пули» сделал все, чтобы каждый француз в деталях узнал о смерти Древнейшего, а после уничтожил его обитель, словно передав таким образом угрожающее послание. План сработал блестяще. Судя по всему, во главе братства стоит искусный стратег и полководец… Но в этой истории еще не все потеряно. Рано ставить точку. Проиграны сражения, не война.

– И как это вообще могло случиться с нами?! – внезапно воскликнул Арно, покупая сэндвич в одной известной забегаловке.

– Извините, что? – удивленно отозвалась продавщица, застыв в неестественной позе.

– Не обращайте внимания! Это я сам с собой беседу веду. Можно побольше соуса «1000 островов»? А еще кисло-сладкого… Тоже побольше.

– Конечно! – доброжелательно кивнула девушка, продолжив нехитрую готовку.

«Мы самые могущественные создания на свете! – беззвучно продолжил Камиль. – Способности людей – ничто на фоне наших умений. Так как, черт возьми, все свелось к тому, что мы вымираем?! Быть может, вампиры слишком ленивы и беззаботны? Дрыхнут до обеда в кроватях, пока их недруги тренируются, оттачивая навыки профессиональных убийц… Будь они прокляты!»

Арно даже всерьез думал о том, чтобы наведаться в Штаты напоследок и вскрыть глотку той смазливой блондинке, исполнительнице роли «Баффи»… Как ее? Ах да! Сара Мишель Геллар. Слишком уж активно разрослось движение охотников после выхода в свет этого дебильного сериала. Хотя нет, сериал был отличный, да и девчонка не виновата. А кто бы отказался на ее месте? Да уж, порой непросто распознать иллюзию. Особенно, когда в нее так хочется верить! В похожие ловушки время от времени попадаются все: и вчерашние подростки, и умудренные опытом вампиры, топчущие эту грешную землю не первую сотню лет.

Мысленное бурчание прервала острая нехватка никотина. Курить хотелось, как перед расстрелом. Сунув между зубов папиросу, вурдалак попытался найти зажигалку. В карманах пусто. Спичек, разумеется, тоже не оказалось. Оглядываясь в поисках прохожих, Камиль понял, что набережная пуста. Скорее всего, народ разбежался, испугавшись надвигающейся грозы. Пришлось ускорить шаг в надежде на встречу с непотопляемым туристом из Азии. Метров триста спустя упырь приметил мужскую фигуру. Темноволосый парень сидел на бетонном блоке, омываемом Сеной, и (какое счастье!) курил. Практически сорвавшись на бег, Арно вплотную приблизился к неизвестному и, слегка замявшись, произнес:

– Доброго дня, мсье! Огоньку не найдется?

Меланхоличный тип, с ног до головы в черном, лениво повернул голову. Ненадолго задумавшись, он вынул из кармана брюк зажигалку. Раскурив сигарету, Камиль сел рядом и довольно запыхтел. Поза у него была предельно расслабленная, как у человека, пробежавшего марафон. Мимо прошел очередной туристический кораблик, на палубе которого, вопреки непогоде, толпились десятки китайцев… Бог свидетель, однажды они захватят Францию! Шумно переговариваясь (по их речи сложно понять, ругаются ли они, признаются в любви, а может, восхищаются красотами города), жители Поднебесной размахивали селфи-палками, стараясь задокументировать буквально каждый свой шаг. Чудаки! Судно ушло под мост и забрало с собой чудовищный гвалт. Арно, добивая сигарету, приготовил еще одну и тут же ее подкурил, чтобы вдоволь насытиться смолами, не тревожа при этом молчаливого соседа.

– Курение убивает… – произнес на выдохе незнакомец, но тут же сам ухватил губами сигариллу из пачки.

Терпкий аромат какао и вишни окутал обоих.

– А я не боюсь смерти! – не раздумывая, брякнул Камиль, рассматривая очередной теплоход, показавшийся со стороны Эйфелевой башни.

– Любопытно. И самонадеянно.

– О, милый друг, в моем нынешнем положении планировать долгую и счастливую жизнь – только Бога смешить. Возможно, смерть станет не худшим из вариантов, но…

– Но? – заинтересованно повернулся юноша с черными, как уголь, глазами, словно боясь пропустить что-то важное.

– Но впереди у меня целая вечность. Или только этот вечер. Пока еще не решил. В любом случае, сигареты этого не изменят, – улыбнулся вампир и протянул руку собеседнику. – Камиль. Камиль Арно! Рад знакомству!

– Морт, – куда более сухо произнес парень, ответив на рукопожатие.

– Какое необычное имя! Особенно для этих мест.

– Париж – город мертвых. Они тут всем заправляют. Если бывали в катакомбах, понимаете, о чем я.

Камиль чуть было не проболтался о том, что принимал участие в их строительстве, но вовремя одернул себя на полуслове:

– Конечно, я ведь их… вдоль и поперек исходил. Атмосферно там!

– Не возразишь, – выдохнув облако сладкого дыма, просипел Морт.

Тучи, возвышавшиеся над головами парней, перемешивались, как чернила в стакане с водой. Страшный ливень грозился обрушиться на столицу в любой миг. Запрокинув голову, Морт наслаждался осенней свежестью. Камиль, беспричинно улыбаясь, по-прежнему сидел рядом. Сунув руку в шуршащий пакет, он достал остывающий перекус, разломил его пополам и обратился к новому знакомому:

– Не желаете?

– Спасибо, я не голоден, – ухмыльнулся юноша и покачал головой.

– Знаете, я искренне верю, что незнакомцы – лучшие советчики. Исходя из этого, могу я задать вам один вопрос? – оторвав зубами кусок хрустящей булки и капнув рыжим соусом на рубашку, вопросил Арно.

– Все равно ведь спросите, – пожал плечами Морт. – Так что валяйте…

– Если бы у вас была возможность выбирать между бесконечно долгим, убогим существованием и одним вечером полноценной жизни, на чем бы вы остановились?

Печально опустив глаза, Морт вздохнул. Казалось, этой банальной дилеммой собеседник затронул что-то глубоко личное и болезненное.

– Конечно, второе. Люди не ценят того, что имеют. Простые радости: вкусная еда, хороший алкоголь, секс, долгие пешие прогулки, крепкий сон… Все это, пожалуй, можно успеть за один вечер, поэтому – да, я остановлюсь на втором варианте.

– Так и знал! Наверное, потому что и сам к нему склоняюсь. Вовремя вы подвернулись. Думаю, мне пора! Не хочу терять ни минуты.

Морт вновь достал сигариллу. В этот раз его глаза улыбались. Камиль пожал крепкую ладонь и поспешил в номер отеля. Если сегодняшний вечер последний, встретить его полагается достойно. Было бы неплохо переодеться.

Погружаясь в размышления о возможном исходе, Арно не чувствовал тревоги. Ему начало казаться, будто идущие по пятам охотники – посланники Господа. Старика, что столетия назад перестал для него существовать… Когда же оборвалась эта связь? В какой миг Всевышний отвернулся от одного из своих сыновей? Наверное, в ту самую ночь, когда, впервые испытав запредельный голод, бледный юноша покинул дом. Даже тогда, корчась от болей в желудке и чувствуя, как натягиваются жилы, он продолжал думать о Боге. Не как о строгом родителе, грозящемся покарать за малейший проступок, но как о добром отце, что готов осветить путь заплутавшему отроку…

…Камиль шел, покачиваясь и запинаясь, то распахивая одежды и жадно глотая морозный воздух, то едва справляясь с дрожью, что лихорадкой сотрясала остывающее тело. Даже в то мгновение, когда члены обрели пугающую мощь, он повторял имена всех известных ему святых и молился. Просил развеять страшные чары, вернувшие его плоть к жизни, а разум к ясности. Заклинал окончить страдание и разразить его внезапной молнией. Взывал предотвратить грядущий ужас и не дать совершить убийство! Бог равнодушно молчал. Словно разочарованный наставник, возлагавший большие надежды на подопечного, он с презрением смотрел сквозь туманную завесу облаков на того, кто отрекся от бессмертной души в пользу вечной жизни тела.

Та девчонка, совсем еще юная, на вид не больше двадцати, встретилась одурманенному вампиру в подворотне. Ее лицо навсегда останется в памяти. Мать бродяжки смыло очередной волной холеры, захлестнувшей в тот год Европу. Отца зарезали в подворотне за неуплату карточного долга. Злодейка-судьба погнала осиротевшую кроху на залитые помоями и нечистотами улицы. Туда, где на нее похотливо смотрели уличные торговцы. Туда, где время от времени ей перепадала монетка от сердобольных толстух. Туда, где ледяной ветер морозил улицы, вынуждая пребывать в постоянном движении и предвкушении согревающего рассвета.

Камиль заметил несчастную, когда та, вконец озябнув, прислонилась к двери заброшенного дома, дрожа всем телом и постанывая. Но еще до того, как вурдалак осознал, что происходит, его бледные ладони, точно когтистые лапы хищной птицы, схватили девчонку, и в следующую секунду вниз по пищеводу хлынули обжигающие потоки, унявшие тремор желудка. Арно ненасытно глотал кровь, даже не пытаясь остановиться. И только испив худышку до дна, он в ужасе отпрыгнул и зажал пылающий рот ладонью. Обмякшее тело жертвы повалилось на ступени. В остекленевших глазах отразился свет тусклого уличного фонаря.

Жоржета, или просто Жози, как ее ласково называла мать, обернулась фарфоровой куклой, которую случайно забыл на пороге нерадивый хозяин. Никаких мученических гримас, никакой боли. Только легкая, едва различимая улыбка, что никак не вязалась с ужасом произошедшего. Казалось, девушка нашла то, чего так долго искала, – выход из грязного тоннеля, пропахшего мочой, рыбой и лошадиным навозом. В считаные мгновения она ушла на небеса… В мир, где ее с нетерпением ждала мама – Камилю отчаянно хотелось в это верить. Приблизившись к обескровленной, вампир закрыл огромные на фоне осунувшегося лица глаза Жози. От ее плоти по-прежнему исходило слабое тепло, отчего внезапная, горячая слеза прокатилась по щеке убийцы, вынудив его плотно сжать губы.

Камиль чувствовал, как вместе с чужой кровью в него проникли тысячи бессвязных воспоминаний. Хорошие, плохие, страшные, постыдные… Разные! Они звучали голосами неизвестных людей, источали ароматы и дарили прикосновения. Арно не сомневался: он знает об умершей все! Так, словно тонюсенькая книга ее жизни раскрыла перед ним свои прозрачные страницы… В момент наивысшего помешательства Камилю мерещилось, что он и есть Жози. Ненадолго пришлось ощутить всю глубину того страдания, в котором тонула юная непорочная дева. Прогнав видение, вампир с ужасом осмотрел собственные руки, ощупал лицо. Потребовалось некоторое усилие, чтобы вспомнить, кем он был до встречи с Жоржетой и как оказался тут, на окраине Парижа, в столь поздний час. Разум неохотно выдавал обрывки воспоминаний, но вскоре сжалился и вновь позволил стать собой.

Парень, чья звериная суть затухла, как угли, на которые выплеснули остатки вина из графина, сел рядом с бездыханным ангелом и закрыл глаза. Теперь ему казалось, что они вместе ждут чего-то. Обезумевший ветер, стенавший на крыше трехэтажного дома, тоже понемногу успокоился. «Прости меня, Жози…» – шепнул Камиль перед тем, как задремать.

Очнувшись у себя дома, в кресле перед затухающим камином, он почти уверил себя в том, что воспоминания – сон, но тут же пришлось убедиться в обратном. В серой золе, что местами отдавала бледно-оранжевым свечением, лежала куча тряпья, в которой угадывалась парадная одежда. На рукаве рубашки, до которого не сумел добраться жар, отчетливо багровели крупные пятна крови. Глядя на это, юноша ощутил стойкий солоноватый привкус во рту. Нет, это не было видением. «Такой теперь будет моя жизнь. Всегда», – сухо протянул Арно и вернулся в смятую постель, чтобы забыться еще более крепким сном, от которого он пробудится лишь две ночи спустя… Вновь голодным.

За двести с лишним лет Париж изменился до неузнаваемости. То, что ранее считалось границей города, теперь стало частью его исторического центра. Убогие лачуги сменились многоэтажками. На самом видном месте выросла гигантская и довольно симпатичная, по личному убеждению Камиля, башня. Улицы очистились от мусора (стоит признать, не везде), а люди перестали умирать молодыми. Все было в новинку… И только образ невинного детского лика оставался неизменным в памяти вампира. Все эти годы он видел Жоржету во сне. Сначала это причиняло боль, но с течением времени страдания притупились. Арно по сей день нежно хранил воспоминания о несчастной, надеясь однажды вымолить прощение у ее души. Но для этого нужно, хотя бы на миг, оказаться в раю, а для таких, как он, врата небесного царства закрыты навек. Посему оставалась лишь одна возможность искупить вину – понести наказание. Оно само нашло его тут. После стольких лет! Именно в этом городе, где все началось. Здесь же все и закончится. Сегодня ночью.

Работники химчистки, расположенной на цокольном этаже гостиницы, помогли привести в божеский вид лучший из костюмов. На это ушло не меньше двух часов. Достаточно времени, чтобы принять любую участь. Даже ту, что была уготована Камилю. Облачившись в чистое и свежее, вампир подошел к зеркалу. «Видок отличный, хоть сейчас в гроб ложись!» – усмехнулся он и подмигнул собственному двойнику (к счастью, все истории про то, что упыри не имеют отражения, – полная чушь). В дорогом, сшитом по индивидуальным меркам пиджаке Арно казался настоящим красавчиком. Плотная ткань скрывала отталкивающую худобу, а строгий силуэт придавал брутальность. Вурдалак походил на одного из тех бизнесменов, что не смотрят на ценники, примеряя новинки в бутике наручных часов. Другими словами, мужчина-мечта!

Мысль о том, что ему предстоит последняя в его жизни прогулка, уже почти не страшила. Арно простился с очаровательной француженкой на ресепшене, как с любовью всей жизни. Кто знает, может быть, она последний человек, с которым выпал шанс поговорить. Было бы здорово оставить о себе приятное впечатление. Стеклянные двери в вестибюле гостиницы неохотно выпустили парня на холод. Сегодня они крутились медленнее обычного, словно уговаривая подумать еще немножечко перед тем, как выйти навстречу погибели. Приподняв ворот шерстяного пальто, вечно молодой человек нырнул в тень. До встречи с охотниками оставались считаные часы.

Рассказывать о Париже можно бесконечно, ведь каждый прожитый в нем день – особенный. Вопреки распространенному заблуждению, здесь много погожих дней и редко идет дождь. Камиль обожал этот город любым, даже по утрам. Дневной свет не причинял ему боли. Напротив, бледнолицый юноша охотно нежился в ярких лучах солнца, нередко растягиваясь на еще влажной траве в парке, что прятался недалеко от Эйфелевой башни. Арно кормил голубей, листал свежую прессу и вдыхал прохладный воздух.

У дополуденного Парижа особый шарм. Живой, бурлящий и чуточку шумный, этот город всегда держит в тонусе, но не создает впечатления душного мегаполиса. В любую секунду можно выйти из потока машин и пешеходов, чтобы уединиться на летней веранде одного из ресторанов, где принято не спеша хлебать черный кофе, задумчиво курить и приветливо кивать прохожим. Всего в паре метров от тебя может разворачиваться настоящее цирковое представление! Ловкие и жилистые мулаты, что издалека походят на породистых жеребцов, исполняют акробатические номера под оглушительный свист и ритмичные аплодисменты, собирают в пыльные федоры купюры разного достоинства и номера телефонов от восторженных девиц. Пространство дышит полной грудью под звуки аккордеона. Да, Париж днем определенно хорош. Он гостеприимен и рад каждому…

В город огней, воспетый легендарной Пиаф, столица превращалась лишь с наступлением заката, когда глохли сигналы машин и стихал туристический галдеж. Ближе к закату Париж вспыхивал багровым золотом, а каналы Сены укрывались густой тенью. Тогда-то и рождалось место, в которое сложно не влюбиться. Благовоспитанные трудяги разбредались по домам смотреть вечерние новости и лакомиться мидиями в чесночном соусе. Им на смену выходили те, кому не нашлось места при свете солнца: проститутки, наперсточники, торговцы подделками и прочий мелкий сброд.

С каждым новым заходом солнца тут рождался город с уникальной эстетикой и грубым, средневековым очарованием, что весьма органично ложилось на современные реалии. Именно эту версию столицы, залитую белым вином и светом неоновых ламп, превыше всего ценил Арно. Особенно в те дни, когда проснуться выходило за час до полуночи. Тогда ничто не мешало с разбегу броситься в пучину порока, в очередной раз утонуть в продажных объятиях фигуристых танцовщиц кабаре.

«Ночь сурка» не утомляла вампира. Он, с дотошностью офисного клерка, следовал каждому пункту в программе развлечений. Сначала пешая прогулка по городу, затем – визит в один из баров, где воздух пропитан сладким ароматом Rosé, а сам напиток льется рекой, исходя сверкающей пеной. Когда в ногах оседала приятная слабость, Камиль, слегка покачиваясь, шел дальше, в новое злачное место. Слиться с толпой и стать частью безудержного техно-рейва – вот что по-настоящему любил Арно. Там он был не лучше и не хуже других, утопал в дешевом алкоголе и таких же дешевых ласках тех, кого угораздило взглянуть в мерцающие угольки вампирских глаз. В такие моменты Арно не задумывался о последствиях. Он получал то, чего хотел, и плевал на все остальное.

Покидая клуб, иногда без рубашки или босиком, Камиль едва сдерживал себя в желании проткнуть клыками шею первого встречного. Но, каким бы сильным ни был голод, инстинкт самосохранения брал верх. Такова природа вурдалака: осторожность превыше всего. Этот негласный принцип помогал кровососам выживать с незапамятных времен. Ведь, в отличие от животных и людей, они не способны на деторождение. Продолжение рода для них – процесс мучительный и смертельно опасный…

Для обращения человека в вампира необходимо проделать рискованный трюк. Сначала укусить жертву, испив ее кровь. Делать это требуется аккуратно, без фанатизма. Так, чтобы в самый сладострастный миг суметь прерваться и оставить несчастному должное количество живительных соков. Звучит достаточно просто – до тех пор, пока не попробуешь. В мыслях Камиль любил сравнивать данный ритуал с любовными утехами… Едва начав, ты можешь замереть в любую секунду, но чем ближе подбираешься к пику блаженства, тем сложнее и неохотнее произносится слово «хватит».

Единицам удавалось подавить хищную натуру и оторвать себя от истекающей сладостью добычи. Как правило, страсть берет верх и потенциальное «чадо» падает бездыханным на землю, в то время как несостоявшийся «родитель» сдается в плен наваждению и блаженно закатывает глаза… Для упыря нет ничего приятнее, чем согреть холодный, ссохшийся желудок глотками свежей крови. Для него это удовольствие из разряда тех, коими невозможно пресытиться.

Если же кровососу чудом удается сдержаться и не испить свое дитя до дна, можно переходить ко второму акту. Остывающую плоть смертного должна заполнить нечистая кровь. Как правило, до этого не доходит. Утолив жажду, носферату забывает о первоначальной цели. Его мозг, объятый эйфорией, переключает внимание на личные переживания. Хрипящая в предсмертной агонии жертва больше не представляет интереса. Но если и тут звезды сошлись как нужно, вампир делает глубокий порез на собственной шее и припадает ею к холодеющим губам будущего собрата…

Творец и его творение, словно сообщающиеся сосуды, перегоняют кровь. В одном прибывает, из другого неумолимо убавляется. В этом заключена главная опасность, предвидя которую, редкий вурдалак решается на продолжение рода. Ведь новообращенный также должен вовремя остановиться, не осушив тело родителя. Но он, совершенно неопытный и беспамятный, вгрызается в холодные артерии как пиявка, с каждым глотком становясь все сильнее и безумнее. Как и любой ребенок, порождение упыря не знает меры и слова «достаточно». Оскверненный пребывает во власти той силы, которой не способны управлять мысли. Активно теряющий силы вампир уже не оказывает сопротивления. Он увядает на глазах. Его кожа сереет и покрывается глубокими морщинами. А глаза, в которых еще недавно мерцало инфернальное пламя, мутнеют… Один кровосос умирает, чтобы другой смог полноценно родиться.

Что стоит за желанием продлить свой род столь противоестественным и богомерзким способом? Гордыня? Страх перед одиночеством? А может, простое человеческое любопытство, которое свойственно даже тем, кто давно усоп? Камиль не знал ответов. Более того, никогда всерьез не задумывался над тем, чтобы обратить кого-либо в сородича.

Вероятно, он слишком любил жизнь. Когда-то, безнадежно давно… Ведь за последнюю сотню лет он растерял последнее из человеческого. Больше не искал любви. Не боялся забвения. Ему окончательно наскучили первобытные удовольствия родом из подземелья пирамиды Маслоу. Алкоголь, развратный секс и гастрономические изыски: все это случалось с Арно ежедневно, но, если можно так сказать, по инерции. В редкие минуты покоя, когда его плоть не ублажалась никем и ничем, вампир ощущал себя чудовищно уставшим. И чем дольше это продолжалось, тем яснее понимал Камиль: вечным должен быть только покой, все остальное, не имея конца, превращается в вечную муку.

Наблюдая взросление, старение и уход поколений, Арно изводил себя завистью. Как, должно быть, здорово однажды забыться сладким сном, который никто не сумеет потревожить! Уснуть и трансгрессировать в нирвану, слиться с высокими энергиями и позабыть о своем земном воплощении. Несчастному, обернувшемуся вампиром, остается лишь мечтать о подобной роскоши. Его душу вытесняет сгусток злой, животной энергии, а дальнейшее существование сводится к попыткам убежать от мучений голода. Это вечная гонка, в которой нельзя победить. Все, на что ты способен, – держать отрыв, который сокращается каждый раз, когда ты намереваешься перевести дух. Это утомительно и грустно. Очень грустно! Особенно если знаешь, что такую судьбу ты выбрал самостоятельно. Особенно если помнишь, что теперь так будет всегда.

«Гребаные охотники даже не подозревают, какую услугу мне оказывают! – мысленно фыркнул Камиль, направляясь к мосту. – Я выхожу из игры. Давно пора!» Решимость покончить с преследованием и муками вечной жизни заставила гордо выпрямить спину и нацепить ухмылку. Того и гляди, в заветный час Арно порвет на себе рубашку, подставит грудь и шею под смертельный удар. Сам он на это не способен. Как и любое животное, вампир прежде всего запрограммирован на выживание и не может причинить себе вред. Иначе давно бы напился вонючей крови покойника.

Сегодня все случится. Раб получит вольную, а на Земле станет немного чище. Ее покинет проклятый кровопийца. Но сначала – прощальный ужин, ведь даже у приговоренных к казни он есть. Оставив без внимания очередной звонок от абонента «Филипп» (тот кретин из ресторана, посол доброй воли ордена «Креста и Пули»), Арно сделал свой выбор. Он грубо дал понять, что вести переговоры не намерен, и плевать ему на уступки! Проще говоря, объявил охоту за собственной головой. Пустой желудок заурчал, словно крошечный тигр. Негромко и с легкой хрипотцой. Предстояло наполнить его в последний раз…

– Дружище, у тебя пластыря не найдется? – раздался веселый голос.

Погруженный в размышления, Камиль вздрогнул от удивления и опустил взгляд. На земле, прижавшись спиной к дереву, сидел юноша. Раскидистые ветви над его головой создавали густую тень, надежно защищали от мягкого света ночной иллюминации. В подобном укрытии вампира мог застать врасплох кто угодно, но на охотника парнишка не тянул. Разбитый самокат намекнул на то, что водитель нетрезв, а грубый, незнакомый акцент заверил: иметь дело придется с иностранцем. Судя по всему, несколько минут назад здесь случилось ДТП, в котором больше всего пострадал «железный конь». Подрагивающий свет его фонарика напоминал предсмертные конвульсии… Опустившись на колено, вампир положил конец мучениям техники, нажал кнопку «off».

– Вы в порядке? – поинтересовался он, осматривая несчастного.

– Ха-ха… Все супер, но пластырь не помешает. У вас есть? Влажная салфетка тоже подойдет. Нужно дезинфицировать рану и унять кровь, – молодой человек вытянул руку, демонстрируя ободранную ладонь.

Зрелище вынудило упыря замереть от восторга. Трясущаяся пятерня казалась такой аппетитной… Будто сочный стейк, в который не терпится вонзить вилку и острый нож. Шумно сглотнув слюну, Арно втянул ноздрями воздух. От знакомых ноток закружилась голова, а кадык несколько раз прыгнул вверх-вниз. В любую секунду Камиль, подобно голодному волку, мог броситься на свежий кусок мяса, которым его опрометчиво дразнили. Сухим, неестественно ровным голосом вурдалак произнес:

– Как? Как это с вами случилось?

– Чел, это очень смешно! Я немного перебрал в баре с друзьями, захотелось прокатиться. Точнее, мне нужно было прокатиться, ведь я обещал своей девушке быть в номере не позднее полуночи, – хохотал парень, прихлопывая невредимой ладонью по земле. – Короче, я решил сэкономить на такси, вспомнить молодость. Сначала все было круто, я летел, как дьявол, обгоняя ветер. А потом это дерево! Взялось из ниоткуда, выросло у меня на пути… Черт бы побрал эти самокаты, чуть зубы тут не оставил! Кстати, я Эд, а ты?

– К-Камиль… – задыхаясь от вожделения, произнес вампир. Он наблюдал, как капля за каплей кровь падала на землю с оглушительным грохотом.

– Я бы пожал тебе руку, но сам видишь, – Эд широко растопырил пальцы и, что было сил, тряхнул кистью, заставив нутро зверя сжаться.

Не совладав с инстинктом, упырь схватил грязную ладонь и одним движением прижал ее к собственному лицу, сотрясаясь от желания. Многие жертвы ошибочно принимают подобное за похоть, попытку склонить к близости… Но вампиры не подвластны человеческим страстям. Им известен только голод. Тяжелый, непобедимый голод, утолить который можно лишь одним образом.

– Эй, ты чего? Больной, что ли?! – удивленно воскликнул кудрявый юноша, грозно сдвинув брови.

Чудовище, успевшее пройтись холодным языком вдоль поверхности раны, больше ничего не слышало. В ушах глухо стучало от напряжения, а изо рта обильно капала слюна, как у пса, больного бешенством. Едва завидев вспыхнувшие во тьме глаза, Эд попытался отползти. Одурманенный Камиль грубым движением вновь выхватил его ладонь и сомкнул на ней мощные челюсти. Хруст костей и сухожилий был словно музыка. Та самая музыка, что помешала вовремя расслышать другой звук… Свист приближающейся стрелы, вонзившейся в плечо и отбросившей вурдалака в сторону. Издав короткое шипение, монстр схватился за рану. Страшное, нестерпимое жжение. Его ни с чем не спутать! Наконечник стрелы отравлен смертельным ядом, кровью покойника. Нечистый взревел, словно от обиды.

– Какого черта здесь происходит?! – встревоженно прокричал Эд, не понимая, кто представляет для него большую опасность: прохожий-каннибал или неизвестный лучник, в него стрелявший.

Из тьмы переулка вынырнула женская фигура в длинном кожаном плаще. В руках у девушки был арбалет. Эдгар перевел взгляд на обидчика и замер. Тому удалось избавиться от стрелы, но не от боли. Катаясь по земле и выдавая жуткие стоны, любитель кусаться выглядел жалко. Неизвестная мстительница стремительно приближалась. Приняв очередной снаряд от нагнавшего ее парня, охотница перезарядила оружие. Чуть склонив голову, она вновь взяла цель на мушку.

– Пожалуйста, не надо! – вскрикнул протрезвевший Эд, собственной грудью перекрыв стреле путь.

Доля секунды отделяла от трагедии. К счастью, незнакомка успела остановиться. Она издала вопль, преисполненный досады. Пары мгновений хватило, чтобы раненый зверь, превозмогая мучения, поднялся и бросился бежать. Несколькими рывками он достиг гранитного бортика и без лишних раздумий совершил прыжок запредельной дальности. Словно огромная саранча, Арно описал гигантскую дугу в воздухе и шумно разбился о водную гладь.

– Твою мать! Ну почему, Господи?! – гневно верещала неизвестная. – Ты даже не представляешь, что наделал! Если бы ты только знал, кому помог скрыться! Боже! Какой же ты идиот!

– Я… я… я испугался, что вы его убьете! – оправдывался парень, инстинктивно отдаляясь. – Он больной, конечно, но прикончить его – это слишком.

Охотница ничего не ответила, лишь бросила гневный взгляд на кудрявого парня, которому спасла жизнь, и умчалась прочь в компании неизвестного. Так же внезапно, как и появилась. Жизни Эда больше ничего не угрожало. Жизни Камиля тоже.