Матовый взор Бернадетт бессмысленно устремлялся ввысь, к самому потолку. Туда, где тихонько раскачивалась потревоженная ветром люстра. То неживое, что поселилось в теле женщины, активно пожирало ее увядающую красоту. Аристократическая бледность сменилась на мертвенную, губы посинели, а щеки провалились. Мадам Дюран испускала жизнь, подобно старинным часам, роняющим песчинки, – стремительно и, на первый взгляд, без сожаления. Готье Паскаль опустился перед соратницей на колени. Последний взгляд в ее небесно-голубые глаза, сотни раз щурившиеся в боевом азарте… Мужчина всегда знал, что однажды ему придется закрыть их с усилием, движением пальцев, как в самых дешевых мелодрамах.

– Прощай, Берни… И спасибо тебе за все, – просипел глава ордена, тяжело сглотнув.

– Ты… Ты ведь можешь ее воскресить… – нервно выдохнул Антуан, обняв колени.

– Могу, да не стану. Это часть священного пророчества, нарушать которое мы не вправе. Ты знаешь это лучше меня.

– Знаю, но… – Дюран в сотый раз осмотрел коченеющий труп супруги.

– Соберись! Не время раскисать! Владыка указал нам путь и забрал Бернадетт к себе. Эта жертва, ценой которой мы достигнем всех целей! – уверенно произнес Готье. – Отнеси ее в сад и предай огню.

Антуан послушно кивнул и поднялся на ноги. Часом позже он обольет любовь всей своей жизни керосином из канистры и чиркнет спичкой, чтобы напитаться еще большей ненавистью к беглой охотнице…

– Зачистить замок! – Паскаль хлопнул в ладоши, и оставшиеся в живых члены братства принялись за уборку.

Лу Бернар и Жак Ришар по-прежнему лежали на полу неподвижно. По указанию Готье Доминик Бессон перенес их тела в центр комнаты и поспешил удалиться. Грядущее таинство не терпело свидетелей. Оставшись в одиночестве, лидер братства полоснул лезвием по открытой ладони и подошел к стене. Сделав несколько глубоких вдохов, он принялся читать заклинание, попутно вычерчивая кровью перевернутую звезду, заключенную в круг.

Погода за пределами замка начала стремительно портиться. Небо заволокли свинцовые тучи, а первая молния ударила в землю раньше, чем начался дождь. С течением обряда ненастье лишь усиливалось. В какой-то момент за окном стало темно, как в самую безлунную ночь. Первородная тьма заволокла окрестности и принесла с собой холод далеких ледяных пустынь. Тысячи шепотков и вязких, неторопливых теней стянулись к эпицентру действа. Заметив это, Готье довольно улыбнулся и заговорил:

– Владыка, я взываю к твоему величию! Верни мне души этих несчастных и проси взамен что угодно!

Очертания пентаграммы вспыхнули огнем. Вскоре рисунок обернулся одной большой круглой прорехой, из которой бешеными языками вырывалось пламя.

– Жизнь за жизнь, – молвил портал искаженным басом. – В подвале замка остались колдуньи. Приведи мне их…

Глаза и рты бездыханных мальчишек распахнулись. Вобрав полные легкие воздуха, они вернулись к жизни. Обгоревшая кожа Лу стремительно рубцевалась и стягивалась в уродливые шрамы. Изломанные конечности Жака с хрустом выпрямлялись и срастались. Некто из преисподней помогал охотникам залечить раны. Обескураженные происходящим, сыновья ордена боялись молвить слово, но не сводили глаз с Готье. Таким они видели его впервые. Мрачный исполин с пылающими глазами и чудовищным оскалом. Наставник выглядел иной, жуткой версией самого себя. Разомкнув тонкие губы, он вещал:

– Вы слышали Владыку! Спуститесь в подвал и приведите затаившихся ведьм.

Братья не дерзнули ослушаться. Парой гончих они сорвались с места и в считаные мгновения оказались у входа в катакомбы. Подвинув засов, охотники толкнули дверь и сбежали вниз по ступеням.

– Пли! – синхронно крикнули чернокнижницы, приводя в действие арбалеты.

Ришар, который от неожиданности взмахнул рукой, обернул стрелы в пепел за миг до того, как они поразили цель. Отступая, девушки оглядывались на верховную, словно умоляя о помощи. Валери, битый час пытавшаяся сломать магическую защиту темницы, яростно выбежала вперед, глаза в глаза столкнувшись с Жаком. Обоих словно ударило током. Безмолвно взирая друг на друга, молодые люди замерли.

– Хватай же ее! – странным, булькающим голосом произнес Лу, делая шаг вперед.

– Постой! – оборвал его Жак. – Она не такая! Она…

– Все ведьмы одинаковые! – прорычал Бернар.

– Жак, не совершай глупостей. Ты многого не знаешь! Уйдем отсюда вместе, и я расскажу обо всем. Пожалуйста, – взмолилась колдунья, и в глазах ее заблестели слезы.

Ришар опустил голову, но вознес ладонь. Грудь Валери тут же сдавили невидимые тиски. Хруст ломающихся ребер заглушили крики самой девушки. Ведьма умоляла о пощаде, заклинала проявить милосердие во имя того, кого они оба любили всем сердцем. Отчаянно борясь с самим собой, Жак все же прекратил муку.

– Я сохраню тебе жизнь, но отныне забудь о моем существовании. Я для тебя умер, – прошептал охотник и погрузил девушку в сонный транс.

Белокурая ведьма упала, потеряв сознание, и даже визги плененных сестер не заставили ее очнуться. Жак и Лу насильно вывели чародеек из убежища. Точно средневековые инквизиторы, они безжалостно бросили несчастных к ногам Паскаля.

– Это все? Больше никого не осталось? – взглядом гипнотизируя чаровниц, уточнил главный из охотников.

– Больше никого, – спешно выпалил Жак, уронив ладонь на плечо напарника. – Осмотрели каждый закоулок. Пусто!

– Подтверждаю, – с усилием воли произнес Лу.

– Чудесно, – засмеялся Готье, собственноручно бросив в полыхающую дыру обеих ведьм. Агония жертв длилась не меньше минуты. Их стоны и плач доносились из глубин пекла, словно напоминание о безграничной жестокости зла, в ней обитающего. Проглотив бывших невест дьявола, портал вспыхнул пуще прежнего, но практически сразу схлопнулся, не оставив после себя даже легкой дымки.

– Что дальше, мастер? – вопросил Бернар.

– Война, – сухо отозвался Готье, разминая ладони…

* * *

Шум волн, бросающихся на берег и поднимающих в воздух стаи возмущенных птиц, становился все отчетливее. Чудилось, будто кто-то постепенно прибавлял громкости этому звуку, вынуждая проснуться. Камиль нехотя открыл глаза. С подоконника на него поглядывала чайка. Взбудораженная возможностью украсть что-то безнаказанно, она нервно моргала и крутила головой. Пробуждение Арно заставило плутовку недовольно хлопнуть крыльями, издать какое-то птичье ругательство и скрыться в густом тумане, клубившемся за окном.

Вампир мягко коснулся груди. Там по-прежнему ныли раны. Морщась от боли, Арно попытался встать, но тут же замер, услышав электронный писк. В глубине коридора тихонько хлопнула дверь. Эмили Габен, не удосужившись разуться, прошла прямиком до стола, подвинула старинный телефонный аппарат и, облегченно выдохнув, поставила сумку. Вурдалак настороженно щурился, наблюдая за действиями своего несостоявшегося палача.

– Ты как? Приходишь в себя понемногу? – Эмили виновато потупила взгляд.

– Вроде того. А где мы? – Камиль огляделся в поисках ориентира.

– Закрытый частный отель. С одной стороны Ла-Манш, с другой – железная изгородь. Подземных ходов нет, я уточняла. Мы в безопасности…

– Откуда деньги на такую роскошь?

– Бережно храню в голове данные дебетовой карты! – Габен несколько раз коснулась виска указательным пальцем. – Готье не стал ее блокировать. Пока не стал.

– Может быть, потому что так он имеет доступ к твоим транзакциям и перемещениям? Не удивлюсь, если он уже на полпути сюда, – ухмыльнулся Камиль, вглядываясь во тьму ночи.

– Не думаю! – решительно возразила Габен, вынимая из пакета банку энергетика. – Он слишком гордый, чтобы бежать по пятам. Временно уйдет в отступление, продумает новую миссию и тогда – возможно, но не сейчас. Ближайшие несколько ночей можешь спать спокойно.

– Как тебе удалось провести меня сюда в таком виде?

– Сказала, что ты перебрал и подрался в баре с толпой футбольных фанатов. Еще вопросы? – Эмили лукаво подмигнула, отхлебнув газировки.

– Последний. Почему ты меня не убила? – без тени улыбки на лице спросил Камиль.

Девушка пожала плечами, опустившись в зеленое бархатное кресло без подлокотников. В лице ее читалось искреннее недоумение.

– Не знаю. Кажется, я перестала доверять ордену. Паскаль ведет странную игру. Он изо всех сил пытался убедить меня в том, что ты стоишь за убийством моей матери. Уверена, что на то была своя причина. Я хочу узнать ее. Выяснить все обстоятельно, без эмоций, – бывшая охотница напряженно гримасничала. – Прости за причиненную боль. Мой разум был затуманен. Я ошибалась.

– Ни в чем ты не ошибалась, – покачал головой Арно. – Я убивал столетиями. Да, среди моих жертв не оказалось твоей матери, но это не оправдывает содеянного.

– Мне не интересны все! Каждый выживает, как может. Да и потом, разве у тебя был выбор?

– Нет. С той самой злополучной ночи, когда меня обратили, я сам себе не принадлежу. Перед тобой раб инстинкта, вечно голодная тварь, выживающая ценой жизни других. Это никогда не кончится, так что…

– Так что… что? Вынуждаешь меня закончить начатое? – засмеялась Габен.

– Вовсе нет. Просто не хочу, чтобы ты питала иллюзии на мой счет.

– Думаю, мы что-то сумеем придумать.

– Мы? С каких пор ты и я превратились в мы? – вампир удивленно вознес рассеченную бровь.

– Прошу, давай повременим с выяснением отношений. Я почти уверена, что мы нужны друг другу, но сегодня нет сил заниматься поиском высших смыслов… Хочешь салями?

– Хочу крови! – фыркнул Камиль. – Точнее, не хочу, но должен ее принять, чтобы восстановиться физически и морально.

– Прямо сейчас с этим трудно. Продержись до завтра. Уверена, найдется решение.

– Сама сказала, что у меня нет выбора… – всплеснул руками Камиль и, прихрамывая, направился в душ, на ходу скидывая одежду. – Кстати, пока я там отмокаю, подумай, где будешь спать. Кровать всего одна, а я кусаюсь…

Эмили молча улыбнулась. Она не могла угадать, что готовит ей судьба в ближайшие месяцы. Чего уж там, она даже не знала, чем кончится эта ночь. Единственное, в чем девушка не сомневалась, – это справедливость. Она должна восторжествовать. Так или иначе. Любым доступным способом. С помощью Арно или без него, Габен выведет орден «Креста и Пули» на чистую воду…