Большая комната на втором этаже
На заднем плане два высоких окна, по бокам две двери
Стулья и кресла, диван, комод, шкаф, гладильная доска возле окна, рояль
На стене барометр и зеркало
Седьмого октября, ближе к вечеру
День рождения Гиммлера
Вера
(закрывая левую дверь)
Ушла
Клара
(в кресле-каталке, штопает носки своего брата Рудольфа)
Ты уверена
Вера
Она к бабушке своей поехала
и останется до завтра
Бедное дитя
с ее вечным кашлем
Если мы отдадим ее в приют
она пропадет
здесь-то ей хорошо
здесь-то за ней уход
(Проводит пальцем по одному из подоконников)
Повсюду пыль
грязища
(Смотрит на барометр)
Падает
(Смотрит в окно)
Немножко солнца ей бы не помешало
но раз она едет к бабушке
то это все равно
мне тоже нелегко
она же неграмотная
Это целое искусство
общаться с глухонемой
Они упрямы в этом возрасте
особенно если еще из деревни
и ничего не знают
(Отодвигает побольше занавеску)
А у нас с ней самое бережное
обхождение
(Смотрит в окно)
В этот день всегда мрачно
Но это придает ему
и какую-то торжественность
Я уже охладила три бутылки шампанского
«Князь Меттерних»
Рудольф так любит эту марку
(Начинает гладить судейскую мантию Рудольфа, которая до этого висела на стене)
Он достиг вершины
и конечно он боится пенсии
И ему тоже наша Ольга на пользу
он хорошо к ней относится
в конце концов она такая милашка на вид
Если бы ты знала
откуда я ее вытащила
бывает же еще такая бедность
такое убожество
Впрочем люди сами виноваты
в своей нищете
Быть бедным сегодня вовсе не обязательно
Так что если кто беден
то только по своей вине
наш отец всегда говорил
только не помогайте бедным
Вытащишь их из болота
а все без толку
Я велела ей примерить
два очень миленьких платьица
она хотела голубое
этого я не могла допустить
черное и темно-коричневое
очень миленькие очень
И косы ей заплела в точности
как сама когда-то носила
Ты помнишь
как мама нам косы заплетала
очень медленно долго
и всегда давала при этом добрые советы
Иногда когда я смотрю на нашу девочку
я словно себя вижу
Когда она одна и думает что ее никто не видит
она сидит на полу
и играет с собственными ладошками
попеременно то с ладошками то с косичками
Клара
Мы только ее используем
это несчастье для нас
что она тут
мы только губим ребенка
Однажды она сломается прямо у тебя в руках
Ты знала что делаешь
когда выбирала глухонемую девочку
для своих надобностей
Вера
Ты всегда думаешь обо мне
только самое худшее
у тебя это привычка
это твое оружие против меня
(Смотрит на улицу)
Девочка которая нормально говорит и слышит
с одной стороны была бы куда лучше
но с другой стороны это хорошо
что она не умеет говорить
и не слышит
на том ведь все и основано
что она не слышит
и не говорит
представь себе что было бы
если бы она говорила и слышала
Клара
Ты всегда говорила
что это из сострадания
но и это тоже извращение
Вера
Может быть
может быть ты и права
Недолго мне еще осталось
гладить эту мантию
А потом мы отсюда уедем к морю
все втроем
Клара
Ты всех использовала
пока они не ломались
и выбрасывала
глухая и немая
идеальный инструмент
для твоего холодного бездушия
Вера
Вот смотрю я на тебя
и кажется что ты и вправду
имеешь право так со мной разговаривать
годами я терплю от тебя все
что бы ты ни говорила
Клара
Она в первую очередь нужна тебе
это ты каждый день к ней пристаешь
и она точно знает
случись чудо
начни она вдруг слышать и говорить
ты бы тут же ее убила
Вера
Иногда мне ужасно хочется
отвезти тебя к скале
где покруче
и столкнуть вниз
в воду
вместе со всеми твоими причитаниями
Клара
Ты почти всегда только об этом и думаешь
просто умеешь владеть собой
самообладание это для тебя все
как и отец
ты только ради самообладания
и существуешь
ты и живешь не взаправду
ты себе все только придумываешь
Вера
Когда она у своей бабушки
с ней все хорошо
я за нее не боюсь
я знаю
когда она у бабушки
все в порядке
Клара
Будь твоя воля ты бы за ней побежала
следить
действительно ли она
у бабушки
Вера
Да куда ей еще поехать
бедное дитя
Клара
А она вот как-нибудь
поедет не к бабушке
да еще вдруг заговорит
Вера
У тебя такие злые фантазии
Клара
Тебе всегда везло
с твоими служанками
все были из деревни
про таких говорят бедняцкие дети
Вера
Да что бы ты без нее делала
покуда я так хочу
и покуда она может
она к нашим услугам
что прежде всего означает
к твоим услугам
И не такая уж скверная у нее болезнь
ну иногда припадок
психика
но она здесь все больше успокаивается
если занимать ее как следует
кто работает тот не болеет
надо только постоянно
давать ей работу
непрестанно ее чем-нибудь занимать
тогда она будет здоровой
и не будет болеть
Клара
Она же запугана до смерти
Вера
(смеется)
Запугана
скажешь тоже
да она вообще была не человек
покуда сюда не пришла
она была никто
мразь ноль без палочки
А твое сострадание к ней
это скорее оружие против меня
Солидарность с прислугой
еще наш отец раскусил это чувство
как обыкновенную низость
и больше ничего
Я же добра тебе хочу
Пока она здесь
дом держится
иначе все бы пошло прахом
и тебя бы тут же отправили в приют
ты только потому здесь
что у нас есть она
не забывай об этом
да и она прямо расцвела
с тех пор как она у нас
У тебя всегда были безумные идеи
как и у твоей матери
которая в конце концов так и задохлась
в этих своих безумных идеях
в комплексах своих
(Поднимает мантию, смотрит ее на свету, потом снова кладет на гладильную доску)
Вечно эти умствования
самокопания эти
человека это только губит
и тогда он кончает с собой
потому что у него нет иного выхода
ты вечно себя грызешь
других грызешь
и в один прекрасный день совсем свихнешься
потому что только и думаешь
что о своем несчастье
А попробуй найди хоть кого-нибудь
кто пошел бы на ее место
в конце концов я уже и научила ее хоть чему-то
Сельская девчонка
которую я из самой мерзкой грязи
вытащила
потому что я умею разглядеть того
кто заслуживает чтобы его вытащили
А ты вместо того чтобы спасибо мне сказать
мне же и пеняешь
Клара
Ты ведешь свою игру
против всех нас
и против Рудольфа тоже
Вера
Да что бы стало с ребенком
не будь она у нас
ее бы давно и на свете не было
кабы не моя доброта
Я ведь ее еще и учу
и я к тому же хорошо плачу ей за работу
плачу ей куда больше чем она заслуживает
но дело даже не в этом
Здесь у нее есть все что ей нужно
А дома у нее ничего нет
У нас ведь кругом
одна социалистическая болтовня
а по сути-то ничего не изменилось
Примитивная и вульгарная мать
которая бродит в лохмотьях
и пропойца отец
восемь братьев и сестер
готовых захлебнуться в собственном дерьме
потому что слишком ленивы
даже чтобы почиститься
Как говаривал отец
где столько телесной грязи
душа поневоле задохнется
Я вытащила ребенка из этих нечистот
и ребенок начал развиваться себе на благо
уродившись в этой пролетарской грязище
он бы в ней и захлебнулся
очень быстро очень быстро
ты уж мне поверь
не подвернись тут я
Родители были счастливы
что я ее забрала
мать когда я уходила
все в щеку меня норовила поцеловать
на ходу
это было омерзительно
И ребенок был счастлив
что попал сюда
в этот дом
Клара
В этот ужасный дом
Вера
Она его ужасным не считает
она благодарна
там откуда ее взяли
жизнь недостойна называться жизнью
Ты поставь себя на место этих простых людей
Для такого человека здесь просто рай
Клара
В этой жутчайшей атмосфере
Вера
Ты не большой знаток людей
Ты все знаешь только по книгам
да по газетам
а сама по сути ничего не пережила
Ребенку здесь хорошо
и это очень даже хорошо
что она глухонемая неизлечимо
благодаря этому и она сама
и мы конечно
от многого избавлены
Она здесь уже многому научилась
Клара
Ты хочешь сказать
на многое насмотрелась
Вера
Ты жизни не знаешь
к тому же ты желчная
и неблагодарная
Глухонемая
какое счастье
Мне неважно
что она там видит
лишь бы не разболтала
а болтать она не может
Целых два платья
и из очень дорогого материала
хороший материал ноский
это притом что себе я уже восемь лет
нового платья не покупала
Сестра председателя суда Хеллера
годами в одном платье щеголяет
я-то знаю что люди говорят
Ясно что они мне завидуют
они Рудольфу во всем завидуют
они мне во всем завидуют
и тебе твоего несчастья желают
только на словах говорят о тебе
как о святой
отвратительно
Кстати я дала ей халат для бабушки
ну тот с красной оторочкой
Клара
Моя сестра благодетельница
Вера
Говори что хочешь
тебе можно
я люблю тебя и опекаю
хотя нелегко жить с человеком
который незаслуженно тебя презирает
и думает
будто он все знает лучше других
Наш удел совсем не из худших
Что было бы если бы Рудольф
остался на войне
если бы они отдали его под суд
если бы они его
как замечательно что все обошлось
Как-никак мы уважаемые люди
и живется нам неплохо
Когда у нас есть желания
они исполняются
а ведь в мире столько бед
нет нам хорошо
и нам не надо бояться
одна ты недовольна
и вечно у тебя эти комплексы
Я не могла бы за тобой ухаживать
по три раза на дню тебя одевать и раздевать
как ты себе это представляешь
Рудольф и так часто заговаривает
не лучше ли было бы
отправить тебя в санаторий
Да не бойся
мы не осмелимся
Мы же все в одном заговоре
Тебе здесь живется лучше некуда
ни в чем отказа нет
все что тебе нужно у тебя есть
вокруг красивая обстановка
люди всегда готовые помочь
любящие тебя
не успеешь ты изъявить желание
тебе тут же его исполняют
по этой части мы все друг у друга в долгу
надо исполнять желания других
В сущности ведь мы идеальный механизм
ты я и Рудольф
А как бы все могло скверно обернуться
(Поднимает мантию и смотрит ее против света)
У нас друг к другу одни симпатии
(Смотрит в окно)
И на пенсии нам будет
не хуже
Сначала мы будем путешествовать
Рудольф хочет в Египет
уж мы придумаем что-нибудь
чтобы и тебя с собой взять
так все вчетвером и поедем
Ольга будет заниматься только тобой
А кому легко кому
(Кларе, прямо)
Нет-нет ребенку тут хорошо
главное чтобы ты ее не будоражила
ты же просто ее с толку сбиваешь
оставь ее в покое
и радуйся что она у нас есть
она только делает свою работу
вот и все
Ты же все время ломаешь себе голову
над распоследней ерундой
Ты совершенно не изменилась
как всегда
седьмого октября нам свидетельница ни к чему
(Берет мантию, вешает на стену и критически изучает)
За много дней до седьмого
он меняется
все в Рудольфе сосредотачивается
на этой дате
(Снова снимает мантию со стены, кладет на доску и продолжает гладить)
Он с Гиммлером всего один раз говорил
человек который не терпел возражений
И Рудольф поклялся пока жив
праздновать день рождения Гиммлера
То что он совсем один остался
связано и с этим тоже
никому из нас не дано вырваться
(Неожиданно прямо к Кларе)
А у тебя перед седьмым октября
бывают эти странные сны
(Вопросительно)
И ты всегда просыпаешься прежде
чем он успевает совсем тебя задавить
Клара
Сперва я думаю
зверь
но потом оказывается
все-таки мужчина
Вера
Какой мужчина детка
ты посмотри на себя
Клара
Большой такой зверь понимаешь
дикий
весь волосатый
он все больше и наваливается все тяжелей
а я не могу сопротивляться
и мне страшно что он меня задавит
И в то мгновение когда он вот-вот
совсем меня задавит
я просыпаюсь
Вера
Ты грезишь о том
как тебя задавит мужчина
вот и вся твоя галлюцинация детка
и хуже всего это всегда бывает
перед седьмым октября
ясное дело ты просто боишься
боишься что тебя задавит мужчина
Клара
Я теряю сознание и сразу просыпаюсь
Вера
И ты опять не спросила его
как его зовут
это же самое главное
спросить его как его зовут
Клара
Нет
Вера
Ты должна спросить
сразу должна спросить
Клара
Хорошо
Вера
Ты должна спросить
должна заговорить с ним
Спросить это твое чудовище
прежде чем он тебя задавит
Когда он превращается в мужчину
как его зовут
Клара
Хорошо
Вера
Тут самое скверное
что ты его не спросишь как его зовут
Ты должна знать как его зовут
Что же делать раз мы попали в такую ситуацию
И тебе надо играть свою роль
в кресле-каталке понимаешь
Перед седьмым октября бывает хуже всего
но в то же время это и очень красиво
ты не находишь
(Смеется)
Природу не обманешь
Опять и опять мы делаем решающие ошибки
мы выстраиваем себе систему
и снова и снова делаем одни и те же ошибки
(Внезапно)
Мне тебя вывезти
до того как Рудольф придет
Потом-то будет поздно ты же знаешь
Седьмое октября
главный день в году
(Смотрит в окно)
Мрачно
и не видно ничего
даже дерево я не вижу
но пока нам тут тепло
и есть что есть
и у нас есть Ольга
нам грех жаловаться
Надо же опять уже целый год прошел
а у меня уже восемь лет не было нового платья
хотя бы на седьмое октября
чтобы Рудольфа порадовать
но у меня на это нет сил
(Смотрит в окно)
Опасный день
Главное быть начеку
отец так всегда говорил
и он был прав
он бы гордился Рудольфом
(Вешает отглаженную мантию на стену, критически ее осматривает, затем)
А теперь я приготовлю нам кофе
Ты ведь выпьешь со мной чашечку
Клара
Да конечно
Вера
(выходя)
Наш отец учил нас никому не доверять
как хорошо
что мы его слушались
Клара
(как бы про себя)
Никогда не подавлять в себе недоверия
прислушиваться к недоверию
любого человека встречать с недоверием
даже к природе постоянно прислушиваться
Вера
(из-за стены)
Как же он был прав
Нам надо было во всем его слушаться
может он и сейчас был бы жив
сколько бы ему было
Клара
(кричит)
Он бы не захотел всего того
что здесь случилось после
Вера
(кричит в ответ)
Что ты имеешь в виду
Клара
Тебя и Рудольфа
Вера
Тебе этого не понять
Это получилось само
И все так упрощает
Ты не имеешь права
судить об этом
и это все к твоему же благу
все сложилось бы совсем иначе
будь Рудольф женат
а так он при нас
и все остается между нами
Клара
Тебя-то он всегда хвалил
а меня ненавидел
Тебя-то он всегда любил
а меня ненавидел
Вера
Какое счастье
что ты не можешь ходить
ты давно бы уже была в тюрьме
с твоими безумными идеями
сидела бы в каталажке
Инвалидное кресло уберегло тебя
от застенков
Отец всегда говорил
что ты очень опасное существо
наш домашний убийца
так он тебя называл
и в этом правда что-то есть
Социалистка ты наша
считай что тебе повезло
что ты сидишь без движения
тебя давно бы уже схватили
арестовали приговорили упрятали
и поминай как звали
Клара
Я уродилась плохой
говорил отец
А тебя он всегда любил
Вера
Там на воле ты была бы просто опасна
я же тебя знаю
ты бы уже бросала бомбы
и убивала людей
всех кого ты ненавидишь
а ты ненавидишь их всех
потому что ты сумасшедшая
фанатичка
(Возвращается с подносом, на котором кофейник, чашки и прочее, и садится рядом с Кларой)
Твое несчастье это твое спасение детка
Той бомбежке ты обязана всем
Рудольф тоже говорит
что иначе из тебя бы вышла террористка
Клара
Много вы в этом понимаете
Вера
От одних родителей
и такие разные дети
радуйся что ты здесь
под охранным арестом так сказать
у нас под присмотром
это твое большое счастье
даже если все в тебе бунтует
так это в природе вещей
а у нас твои бунтарские наклонности
исчерпываются тем
что время от времени ты пишешь
злющее письмо в газету
Но в реальной жизни все совсем иначе детка
(Наливает кофе Кларе и себе)
Отцу так нравилось
когда мы в наших белых платьицах
шли в парк
он отпускал нас играть
а сам наблюдал за нами
иногда он выкрикивал
Созданьица мои
Мама все время хотела снова в Париж
у нее это была прямо мания
а он эту манию ненавидел
хотя снова и снова обещал ей
что они поедут в Париж
но сам ни малейшего желания не имел
снова в Париж отправляться
Ты думаешь он ее любил
Ваш отец всегда меня только использовал
так она говорила
Ваш отец чудовище я его стыжусь
(Смотрит на левую дверь)
Какие грязные двери
кругом одна грязь
Когда Ольга завтра вернется
первым делом надо будет двери помыть
и окна
на подоконниках вон пыли сколько
Ты-то всего этого не видишь
а я от грязи просто бешусь
А уж на кухне что творится
и как раз сегодня
В сущности мне тоже здесь все отвратительно
но от одной мысли
что что-то придется менять
покрасить надо бы
(Осматривается)
видишь вон трещины на потолке
они увеличиваются
дом-то старый
Занавески серые
кругом серость и грязь
годами у нас не было гостей
Рудольф не желает
А нам бы совсем не помешало
время от времени принимать кого-нибудь
с другой стороны
кто нам тут нужен
Рудольф ото всех отгородился
из-за своей должности
да он и по натуре всегда был бирюком
всегда ненавидел компании
хотя как раз в компании бывает очарователен
люди просто диву даются
когда видят с какой легкостью он
совершенно непринужденно и в одиночку
умеет развлечь даже большое общество
которое без него просто умерло бы от скуки
это у него от отца
который дома был замкнут
и настоящий диктатор
а в обществе само очарование
мама от этого ужасно страдала
А к нам если кто и зайдет так разве что
вице-премьер или профессор Вакернагель
но что мне до этого зануды
способного беседовать
только о своих исследованиях
в которых ни один человек
ничего понять не может
и которые наверняка гроша ломаного не стоят
нет ничего скучнее таких вот ученых
а с доктором Фроммом он разругался
и это очень жаль
доктор всегда умел разрядить атмосферу
Только доктор придет
в доме сразу приподнятое настроение
но последний раз он приходил
вот уже два года тому как
дом красивый себе купил
Эти врачи просто купаются в деньгах
если конечно нюх на болезни есть
единственные кто сегодня еще живут
в роскоши
это врачи
настоящие бессребреники
как говаривал наш отец
может мне все-таки стоит
поговорить с Рудольфом
чтобы он с доктором помирился
ты не находишь что это очень жаль
что доктор больше к нам не заходит
конечно Рудольф ревновал это правда
но теперь-то у него
не должно быть никаких поводов
да ведь и тебе доктор тоже очень нравился
Клара
Возможно
Вера
Такие люди придают дому обжитость
создают вокруг тебя обитаемый мир
Клара
Но и такие люди со временем теряют блеск
становятся заурядными пошляками
Вера
Видела бы ты доктора вчера утром
Я встретилась с ним на главной площади
он из ювелирного магазина выходил
и показался мне еще элегантней чем прежде
Клара
Я знаю что тебе нравится
Вера
Ты все готова в грязь втоптать
Клара
Если ему только в грязи и место
Вера
Мне жаль тебя детка
У тебя всегда такие безумные воззрения
хоть бы на что-нибудь взглянула нормально
Это твой революционер тебя доконал
Иногда я думаю как все же хорошо
что он исчез из твоей жизни
Это самое главное с кем повстречаешься
тебя угораздило повстречаться с дьяволом
иногда я думаю это даже хорошо
что его уже нет
он тебя разрушил это же факт
сперва развратил потом разрушил
напичкивал тебя этой мерзкой литературой
и полностью тебя разрушил
окончательно и бесповоротно
сам-то легко отвертелся
пулю в лоб и готово
а о тебе ни секунды не подумал
Но представь себе ты бы не была
Клара
Ты хочешь сказать парализована
Вера
Ну конечно
как бы все это было для тебя ужасно
Но уж как есть так и есть
Ты тем временем тоже состарилась
и куда лучше что я вожу тебя на его могилу
чем если бы ты сама умерла
Эти нелюди так и тянут за собой других
говорил папа
Как хорошо что я еще вчера
все приготовила
можем спокойно поболтать
Советник суда Реш
сегодня не придет
простудился
Да Рудольфу и лучше будет одному
не люблю я этого человека
Коллег всегда надо опасаться
А может эта простуда просто отговорка
Год назад когда он шел к нам
к нему пристали на улице
представь себе какие-то молодые люди
которые его узнали
еще чуть-чуть
и они бы затащили его в кабак на свет
по счастью ему удалось от них вырваться
Вот был бы номер
если бы они сорвали с него пальто
и он предстал перед ними в мундире СС
Возможно сегодня ему
показалось слишком рискованно
вот он и позвонил и сказался простуженным
дескать совсем разболелся и прийти не может
он отпразднует день рождения Гиммлера дома
наедине с собой
Какой в сущности мерзкий человек
не правда ли
Но верный друг Рудольфа
Ни разу ни в чем не подвел понимаешь
Я знаю ты ненавидишь меня
когда я вот так с тобой говорю
Но когда наступает седьмое октября
я всегда страшно волнуюсь
Со стороны Рудольфа конечно сущее безумие
такой день праздновать
Но в конце концов это была вершина его жизни
Еще настанет время говорит Рудольф
когда ему не придется праздновать
день рождения Гиммлера
тайком от всех взаперти
а будет праздновать открыто
совершенно открыто детка открыто
на глазах у всех
Конечно это мания
отмечать такую дату
но с какой стати мне отравлять ему удовольствие
Нам надо за него держаться
кто знает что нас ждет
Мы все в одном заговоре
Раз ему это столько дает
Я буду век тебе благодарна
что ты оставляешь нас в покое
я-то знаю что это для тебя значит
А с другой стороны
что тебе еще остается
За это я завтра снова
положу тебе на стол все твои левацкие книжонки
и все газеты какие ты только пожелаешь
Клара
Меня тошнит от тебя
но я тебя слушаю
я это обещала
и значит ты в своем праве
что еще мне остается
когда я у вас руках
И дураку ясно
что вы и в день рождения Гиммлера
после второй бутылки шампанского
ложитесь друг с другом
Мне даже не стыдно
Моей бедной сестре не остается иного выбора
кроме как покориться
безумию председателя суда
ее братца
Ты ведь убогая похуже чем я
и только потому что ты такая лживая тварь
еще более испорченная чем твой братец
еще более гнусная
еще более подлая
ты все это и выдерживаешь
Вера встает и уходит с кофейным подносом
Клара
Все что ты делаешь
достойно восхищения
Я восхищаюсь тобой
я всегда тобой восхищалась
(Кричит вслед Вере)
Моя старшая сестра
которой я всегда восхищалась
(Сама с собой)
Мы приговорены к этой гнусности
(Снова берет пару носков и принимается их штопать, выкрикивая)
Мы все ничего другого и не заслуживаем
Но ты испорчена куда больше
чем Рудольф
Вера возвращается и открывает шкаф
Клара
Я восхищаюсь тобой
я правда тобой восхищаюсь
но я тебя и презираю
Вера
Так и должно быть
Ты же не изменилась
(Достает из шкафа фотографию Гиммлера в рамочке, подходит с ней к окну и начинает ее протирать)
Клара
Твоей вины в этом нет
Тут вообще нет вины
Вера
Да что ты все болтаешь
прекрати наконец
я же знаю о чем ты думаешь
(Дохнув на фотографию)
Люди какие есть такие и есть
и им нужно как-то жить друг с другом
Ты это знаешь не хуже меня
(Смотрит в окно)
Одна серость и слякоть
и так было всегда
даже когда мы были еще детьми
ничего не изменилось
Отец ни малейших перемен не терпел
Мы семья потомственных юристов
со всеми прибамбасами ты понимаешь
и это не просто
Вон дети юристов пошли говорили люди
когда мы одни выходили в город
(Дохнув на фотографию)
Это снимали в лагере
когда Гиммлер туда приехал
Рудольф провел с ним один на один целый день
после своего тридцати девятилетия
Не было ничего труднее
чем должность коменданта лагеря
Комендант лагеря это нечто ужасное
Рудольфу очень импонировало то
что сказал тогда Гиммлер
(Ставит фотографию на подоконник и смотрит на нее)
В конце концов это ведь именно Гиммлер
снабдил его потом фальшивым паспортом
с которым Рудольфу удалось скрыться
Тем что Рудольф до сих жив
он обязан ему
А мы тем же обязаны Рудольфу
Если бы они его схватили
то прямо на месте и прикончили бы
а так его никто и пальцем не тронул
А потом
лет десять спустя
никто ни о чем уже и не спрашивал
Вот так-то
(Забирает фотографию и уходит с ней, возвращается уже без нее, подходит к мантии и критически ее осматривает)
Рудольф порядочный человек
ты это знаешь
Не будь он таким
мы бы так не жили как мы живем
Люди аплодируют ему
когда он говорит о любви к отечеству
вот как позавчера в клубе юристов
всякий раз когда он произносил слова
любовь к отечеству
ему аплодировали
Они вообще не хотят его отпускать
но с этой должности
выход на пенсию неотвратим
(Осматривается)
Отец ни малейших перемен не терпел
мать покорилась
женщинам приходится покоряться
тут-то ничего не меняется
они просто не признаются в этом
но они любят покоряться
сперва мама сопротивлялась это правда
но потом сдалась
как-то вдруг сразу
в одночасье
она довольно рано сдалась ты не находишь
в тридцать она уже была седая и старая
и уродина по правде говоря
А потом все как-то вдруг само покатилось
она только повторяла Париж Париж
пока не перестала повторять
Отец сперва делал вид что не слышит
а потом и она перестала об этом говорить
(Раздвигает занавески)
когда же она умерла он вдруг сказал
надо было в Париж ее свозить
только что бы это изменило
Мне-то лично Париж отвратителен
весь свет рвется в Париж
а для меня это
самый отвратительный город на свете
пропыленная пустыня
они все видят какой-то Париж
которого и в помине нет
уж лучше смерть чем жить в Париже
Родина это так прекрасно
Так нет все рвутся в Париж
вот уже двести лет модно жить в Париже
Клара
Она не была уродиной
Вера
Мама
Клара
Да
Вера
Еще какой
в день тридцатилетия
она выглядела ужасающе детка
Тебе хорошо
ты всего этого уже не помнишь
она была злобная уродина
старая и всеми покинутая
хотя жила здесь же среди нас
и отец наш относился к ней подло низко
мне стыдно так о нем говорить
но это правда
(Поднимает мантию, рассматривает)
Еще полгода и все
больше он эту мантию не наденет
наш господин председатель суда
нелегко ему будет это пережить
эти господа чем старше
тем тщеславнее становятся
он хоть и говорит что ждет не дождется дня
когда он в последний раз наденет мантию
но ему будет тяжело
Наш господин председатель суда
такое трудное восхождение
Как говорится не судья
а прямо красавец писаный
(Уходит с мантией)
Клара
Я выбился на самые верхи жизни
как говаривал отец
и при этом в отличие от других
не замарал рук
Прежде чем выйти из дома
мы обязательно должны были ему показаться
и боялись всегда ужасно
(Выкрикивает)
И правильно что мама
не захотела больше в этом участвовать
Рудольф так стыдился
ее самоубийства
Ничего себе семейка юристов
где мать кончает с собой
Ты принесешь мне газеты
(Сама с собой)
Мы наследуем неуверенность
которая и длит наши жизни
От отца ненависть
потому что мы нежеланные
а от матери
Входит Вера с мундиром СС и газетами в руках
Вера (давая Кларе газеты)
Изо дня в день ты с головой окунаешься
в эту печатную грязь
(Подходит с мундиром к гладильной доске и принимается утюжить брюки, повесив китель на стену возле окна)
Это мы все мы погубили маму
прочности не хватило
как отец сказал
она была из хрупкого материала
не для этого мерзкого мира
и было нужно совсем немного
чтобы ее сломать
(Кларе в лицо)
Это тебя он не хотел
и тебя не любил
он был юрист душой и телом
и гордился бы если бы видел сейчас Рудольфа
Если бы он только знал
до чего одиноки теперь его дети
он придавал значение церемониалу
с удовольствием служил солдатом офицером
Мама все предвидела
потому и сломалась
И при каких обстоятельствах
мы останемся одни
каждый за себя
состаримся в одиночестве все трое
тут и вопроса нет
какая уж тут случайность
Клара поглощена газетами
Вера
Ты так жадно накидываешься
на эти мерзости
влезаешь с головой в газетную грязь
и оживаешь
Это твоя единственная страсть
Других ты не знаешь
Только газетами и живешь
больше ничем
ты и мыслишь по-газетному
и все твои суждения из газет
Нет ничего более низкого говорит Рудольф
чем газетное дело
продавать людям их собственное дерьмо
которое они так жадно расхватывают
а самые грязные газетенки
издаются евреями
Я знаю тебе неприятно это слышать
но это факт
Твой отец евреев ненавидел
как ненавидят их и остальные
девяносто восемь процентов нашего народа
но только очень немногие рискуют сказать вслух
что они антисемиты
немцы ненавидят евреев даже в ту секунду
когда утверждают нечто прямо противоположное
такая уж у немцев натура
ее не переспоришь
на то она и натура
и через тыщу лет
евреев в Германии будут ненавидеть
и через миллион лет
если только будут существовать немцы и евреи
так Рудольф говорит
(После паузы)
И всегда почему-то сначала это зверь
а потом здоровенный мужчина насильник
который вот-вот тебя задавит
у тебя именно те сны
которые соответствуют твоему состоянию
у тебя других и быть не может
Да и мое положение ненамного лучше
(Смотрит в окно)
Дни уже такие короткие
(Снова оборачивается к Кларе)
Или ты думаешь мое положение лучше
что я вытащила счастливый билет
ты сама знаешь что это не так
Когда я ложусь с Рудольфом
для меня это самая очевидная вещь на свете
я и воспринимаю ее как самую естественную
Мы все в одном заговоре
Когда наступает час мы задергиваем занавески
Ни одна душа не знает что мы делаем
Ни одна душа не знает что мы думаем
Ни одна душа не знает кто мы такие
И только друг от друга у нас нет тайн не
правда ли
(Неожиданной, с бодрячеством в голосе)
Я могу тебя вывезти на улицу если хочешь
(Смотрит в окно)
Но это было бы неразумно
там холодно и уже почти темно
Уже столько лет мы играем наши роли
нам из них уже не выйти
Родителей нет
и нам уже не привлечь их к ответу
а живи они сейчас мы бы возможно
пришибли их на месте как знать
я во сне частенько маму убивала
душила резала забивала насмерть
Ты прячешь голову в газету
но я знаю как ты выглядишь
знаю твое лицо
Ты с головой ушла в свой газетный мир
и не даешь себя потревожить
никакой даже самой чудовищной вестью
даже когда я тебе говорю
что убила бы нашу мать
живи она сейчас
Этим ты меня наказываешь
так что выходит
у каждого из нас есть возможность
наказывать другого
Как же я всегда ненавидела газеты
все эти листки которые я тебе доставала
потому что я видела
как они мало-помалу тебя разрушают
Тебя же полностью разложило это чтение
Прямо так и вижу как ты с головой ныряешь
в эту газетную жижу и сидишь там
Но нам важно
довести до совершенства те роли
которые мы играем
хотя иногда сами мы этого и не понимаем
вот когда нам жутко
но при этом мы совершенно точно знаем
что и как нам делать
Ты сжилась со своим ивалидным креслом
это по меньшей мере столь же ужасно
как то что я сжилась с Рудольфом
Мы не можем иначе
мы лжем друг другу
но в конечном счете как же прекрасно
то что мы делаем
когда мы это играем
и как прекрасно то что мы играем
когда мы это делаем
Нам уже не преступить
наших собственных законов
(Отойдя от гладильной доски, подходит к Кларе и сильным ударом отбрасывает газету от ее лица)
У тебя лицо вон уже совсем разлезлось
от этих газет
Ты куда безобразнее
чем наша мать
Все уже решено детка
Клара пытается разгладить газету и снова начать читать
Вера
(возвращаясь к гладильной доске)
В том и искусство
чтобы ненавистного тебе человека
не убивать до конца
мучить его снова и снова
но не убивать до конца
(Гладит брюки)
Я даже не знаю
как это я позволила себе
настолько забыться
а он даже не сопротивлялся
братец твой
это вполне естественно детка
Клара снова прячет лицо за газетой
Вера
Ты поклялась
никогда впредь не упоминать имен
Розы Люксембург и Клары Цеткин
и ты держишь слово
ты тоже наших кровей
и насколько
(Смотрит в окно)
Мы хорошо разучили нашу пьесу
роли уже тридцать лет как распределены
каждый ведет свою партию
отвратительную и опасную
у каждого свой костюм
и вздумай кто-то юркнуть в костюм другого
быть беде
Только мы все втроем решаем
когда опустить занавес
Ни у одного из нас по отдельности нету права
опустить занавес когда ему захочется
это против нашего закона
Временами я и вправду
вижу себя как бы на сцене
и не стыжусь зрителей
не то что ты
ты-то вечно стыдишься
от стыда уже почти совсем вон свихнулась
а я не стыжусь
Мы потому только еще и продолжаем
существовать
что подаем друг другу реплики
ты я и Рудольф
покуда это нас устраивает
а там посмотрим
Иногда целыми днями
все ужасно искусственно и холодно
а потом опять ничего
(Прислушивается)
Я уж думала Рудольф пришел
Он вдруг сядет и будет молчать
это значит
он хочет
чтобы я принесла фотоальбом
я должна его листать
и вместе с ним разглядывать
снимок за снимком
как каждый год
он все разместил по порядку
человек порядка
и к каждому снимку
обязательно что-нибудь скажет
что-нибудь ужасное
как будто в памяти у него
одни только горы мертвецов
Вот только этого фотоальбома я боюсь
а больше ничего
В прошлом году он потребовал
чтобы я остригла тебе волосы
и надела на тебя полосатую концлагерную робу
Мы должны выполнять его требования
мы должны выполнять все его требования
Конечно он еще и больной человек
Или может ты так не считаешь
Ты прячешь голову в газету
потому что не можешь от всего этого убежать
(Смотрит на часы)
Хочешь перекусить чего-нибудь
но я думаю лучше мы подождем
иначе перебьем аппетит
перед праздничным застольем
А я даже не знала
что Гиммлеру всего-то сорок лет было
молодой кумир ты не находишь
Как мне хотелось сходить на «Гамлета»
не понимаю как ты можешь отказаться
даже от Шекспира
Гамлет
Наш брат председатель суда
дарит нам билеты в центральную ложу
а ты говоришь нет
совершенно новый Гамлет
знаменитый актер
который уже и Принца Гомбургского играл
мне бы понравилось
но что стали бы говорить люди
увидев меня одну в ложе
без тебя
На кого же это она оставила
свою бедняжку сестру
сказали бы они
я это однажды уже проходила
бедное дитя
зашибленное балкой перекрытия
после взрыва американской авиабомбы
паралич нижней части тела как это ужасно
Люди всегда говорят одно и то же
Я наперед знаю кто что скажет
если я иду одна каждый справляется о тебе
Бедняжка сестра где же она как она
бездвижная
несчастная
бедняжечка наша
По сути же получается
что это я всецело от тебя завишу
Не захочешь ты на «Гамлета»
значит я тоже не могу пойти
не захочешь ты в концерт
я тоже не могу сходить
не захочешь ты искусства
я тоже от него отлучена
а ведь ты знаешь как много для меня значит
встреча с искусством
Хотя бы раз в месяц
если не раз в неделю
встреча с искусством
Любовь к театру у меня от нашего отца
любовь к музыке от матери
ты преградила мне доступ
и к драме и к музыке
Раньше я посещала каждый камерный концерт
разумеется
мы ведь тогда еще играли на виолончели
Клара
(смеется)
На виолончели
мы тогда еще играли на виолончели
как скверно мы играли на виолончели
как чудовищно как неумело
Вера
Ты считаешь
я так не думаю
(Разглядывает брюки на свету)
Все-таки это было прекрасно
когда мы вместе музицировали
(Смотрит на рояль)
По-моему уже годы
как я не играла на рояле
Музицировать
в этом ужасном доме
заполнять музыкой эти холодные стены
оживлять их музыкой
Клара
(цинично)
Заполнять музыкой
ты ведь и сама не веришь
что тебе это удавалось
оживлять этот жуткий дом
этот морг
Вера
Но мне так казалось
И когда мы еще детьми были
и мама играла
в эти прекрасные долгие зимние вечера
Жалко что Рудольф
бросил играть на скрипке
мне этого так не хватает
у него был такой мягкий тон
Но война отвратила его от скрипки
Нет тут все было совсем иначе
когда мы все музицировали
(Подходит к роялю, откидывает крышку, хочет что-то сыграть)
Ах нет
сейчас неподходящее время для музыки
(Оборачивается к Кларе)
Искусство
это спасительное средство
но ты ведь все прекрасное только отвергаешь
(Захлопывает крышку рояля, встает и снова идет к гладильной доске)
Ты отвергаешь любую возможность спасения
Все что могло бы доставить удовольствие
Ты совсем впала во мрак
Клара
Как же ты лжешь
как ты можешь так лгать
Тут всегда было жутко
еще и когда родители были живы
а ужаснее всего было как раз тогда
когда они музицировали
и с тех пор как они умерли
ничего не изменилось
только вы стали еще подлее и гнуснее
вы же понятия не имеете
что такое музыка
и что такое искусство
под вашими руками музыка
всегда становилась чем-то отвратительным
Когда отец декламировал стихи
ничего отвратительнее
вообразить себе было нельзя
а вы так часто посягали на музыку
на литературу на поэзию
над искусством вы могли только надругаться
Ты все время повторяешь
пока были живы родители
но с тех пор ничего не изменилось
как же ты лжешь
как ты все время лгала
ты всегда только лгала себе
себе и Рудольфу и всем остальным
Виолончель для вас не значила ничего
под вашими руками это была только подлость
а Рудольф на скрипке
можно ли вообразить себе
извращение более мерзкое
Это же все была только
безумная идея нашего отца
и безумная идея нашей несчастной матери
это они хотели чтобы мы музицировали
потому что детям нашей категории
положено музицировать
стишки читать поэзию
На самом деле отец музыку ненавидел
о литературе понятия не имел
поэзии боялся как огня
Но в один злосчастный день он не постыдился
купить безендорферский рояль
было бы куда лучше
если бы он своевременно купил мне пистолет
чтобы пристрелить его
да и всех вас пристерлить
Вера
Ты такая же сумасшедшая
как и твой отец
ты с каждым днем походишь на него все больше
у меня мурашки по коже бегут
когда я тебя слушаю
до того ты на него похожа
теперь-то я точно знаю
почему он тебя ненавидел
а ты его
Клара
Музыку в этот холодный дом
в эти жуткие стены
Вера
Когда он читал нам вслух
нам нельзя было шевелиться
и он всегда читал нам вещи
которых мы не понимали
Шопенгауэром нас мучил
Клара
И Ницше
Вера
(подносит брюки к свету, затем продолжает гладить)
Но на премьеру Стриндберга
ты со мной пойдешь
Клара
Нет
Вера
Месяцами без театра
без концертов
я тут как в застенках
(Неожиданно пытливо)
За что ты меня наказываешь
Что я такого сделала
Хоть бы снова в суд сходили по крайней мере
поразвлечься
Не когда Рудольф судит понятно
но хотя бы в суд присяжных
к Решу
Мне кажется Рудольф не станет возражать
если я скажу
что нам пора куда-нибудь выбраться
ты вон совсем бледная детка вид нездоровый
Мы всегда занимались только собой
ты мною
а я тобой
ну и Рудольфом
И не надо меня ненавидеть детка
этого я не заслужила
Сейчас пойдут процессы интересные
Раньше-то ты так в суд ходить любила
Ни одного дела об убийстве не пропускала
тебя бывало за уши не оттащишь
Давай пойдем раз уж больше ничего не делаем
денег платить не надо
а переживаний сколько
они теперь по лестнице доски проложили
чтобы те которые в инвалидных креслах
тоже могли посмотреть
я теперь могу тебя довезти до самого зала
суда присяжных
Ну давай сходим
Что такое театр
по сравнению с судом присяжных
(Подходит к письменному столу и смотрит в настольный календарь)
Тринадцатого
дело против Амона
а двадцать второго против Харрайтера
Амон это тот
который вдову промышленника укокошил
ты же помнишь
Клара
Разумеется я помню
Вера
И против Харрайтера дело ведет тоже Реш не Рудольф
Мы пойдем туда договорились ну пойдем
а пообедаем с Рудольфом в судейском буфете
если он будет на службе
(Откладывает календарь и снова направляется к гладильной доске, чтобы продолжить гладить, смотрит в окно)
Два раза в неделю по парку туда и обратно
это слишком мало
Врач говорит каждый день
ты должна себя заставлят
недостаточно того
что я подвожу тебя
к открытому окну
и ты дышишь свежим воздухом
этого недостаточно
самое главное менять обстановку
Поверь мне детка
я же добра тебе желаю
За стеной звонит телефон
Вера выходит
Клара смотрит ей вслед
Вера говорит по телефону, но невозможно понять о чем, затем она возвращается с арестантской концлагерной робой
Вера
Это Рудольф
спрашивал все ли в порядке
уже едет
(Объясняет насчет робы)
Может он захочет
чтобы ты ее надела
как знать
(Вешает форменные брюки СС на стену и начинает гладить арестантскую робу)
Вдруг ему в голову придет
что тебе надо это надеть
и опять потребует чтобы я тебя остригла
Ты так глаза себе испортишь детка
(Подходит к Кларе и зажигает ей свет)
Ладно давай сюда газеты
Рудольф вот-вот приедет
он не любит
когда ты газеты читаешь
(Забирает всю кипу газет и уходит с ней)
Завтра утром все получишь снова
и можешь читать сколько угодно
Клара осматривает пару носков которые она штопала
Вера
(возвращается)
Вот когда он перестанет в суд ходить
и весь день будет сидеть дома
Ты же знаешь он гулять не любитель
Вот и будет сидеть целый день дома
и ждать
(Подходит к гладильной доске и разглядывает робу на свету)
Иногда мне кажется
он даже слишком великодушен
слишком мягкий вынес приговор
не применил закон во всей его суровости
хотя надо было именно во всей
а потом вдруг он опять суров настолько
что я просто не понимаю
(Забирает робу и уходит)
Клара
(кричит ей вслед)
Я ее не надену
даже если ему вздумается
сегодня ни за что
Вера
(возвращается с форменными сапогами Рудольфа, садится и принимается их начищать)
Ты сама увидешь
как оно все пойдет
нельзя его сбивать
так что уж ты себя сдерживай
А если он захочет
просто наденешь робу и все
ты же знаешь так надо
(Встает, снимает со стены эсэсовский мундир и выносит его)
Клара
Только не сегодня
сегодня не могу
не хочу
Вера
(возвращается и снова принимается за сапоги)
Это же на один только этот вечер
не отравляй ему радость
у каждого из нас
свои маленькие дурачества
Но для него это нечто серьезное
очень серьезное
(Встает, подходит к зеркалу, садится и начинает причесываться)
Сперва я сама думала
что блажь
но потом поняла
что для него этот день рождения
очень важен
Я никогда этому не противилась
Да и тебе ничего иного не остается
как подчиниться
уж теперь-то через тридцать лет
ничего больше не изменишь
Ты же знаешь какой он
Я рада
что советник суда Реш сегодня не придет
что мы будем одни
с одной стороны
(Оборачиваясь к Кларе)
Но для тебя-то присутствие советника суда Реша
означало бы желанное разнообразие
(Начинает заплетать косу)
Я легко умею переноситься в прошлое
(Вскидывает голову и смотрит в зеркало)
Конечно я давно уже не та девушка с косами
но ему нравится так
Почему мне не сделать как ему нравится
Если честно то я считаю это замечательно
что ты тоже участвуешь
хоть ненавидишь все что здесь происходит
Я тобой восхищаюсь
Клара
Ты сейчас выглядишь как сорок лет назад
но я и сорок лет назад
терпеть тебя не могла
Ты всегда меня только мучила
не упускала ни одной возможности
меня помучить
словно только о том всегда и думала
как бы этак еще меня помучить
И каждый раз по-новому
каждый раз новые унижения
что мой отец
вовсе не мой отец
ты так часто мне это говорила
ты лгала мне
ты унижала меня
где только можно
Ночью когда я спала а ты нет
ты за косы стаскивала меня с кровати
В подвале меня запирала
платья мои тайком рвала
(Начинает причесываться)
А сама к Рудольфу подбиралась не так ли
использовала выгоды ситуации
как это отвратительно
Вера
Просто ты совсем не знаешь
что происходит в душах людей
ты даже не знаешь
что в тебе самой происходит
тебе лишь бы умствовать
да все поливать грязью
То что между Рудольфом и мной
это абсолютно чистое светлое чувство
Надо бы беспрерывно хлестать тебя по щекам
но ты моя сестра
я не виновата что я могу ходить а ты нет
я наказана совсем по-другому
(Высовывает язык перед зеркалом)
Так уж все вышло
тебе всюду мерещится заговор против тебя
но в этом нет ничего аморального детка
Бог мой что ты из себя корчишь
вместо того чтобы просто радоваться
что у тебя ничего не болит
А что если вдобавок ко всему
у тебя были бы еще и боли
Сидишь тут в тепле в холе
любое твое желание читают по глазам
ну а уж что ты ходить не можешь
и убежать отсюда не можешь
так тут виновников нету
Это ты видишь в нас виновников
в Рудольфе и во мне
а я никак эту дурь у тебя из головы не выбью
Как бы тебе самой было хорошо
если бы ты была просто довольна
Рудольф и я мы страдаем от тебя больше
чем ты сама страдаешь
вот она правда
он такой добрый такой сердечный человек
никаких сил для тебя не жалеет
да и я в твоем распоряжении денно и нощно
но этого ты не замечаешь
не хочешь замечать
хотя сама прекрасно все знаешь
Ненависть вот она благодарность за помощь
(Начинает заплетать себе вторую косу)
Правда же в том
что мы оба принесли себя в жертву ради тебя
Могли ведь и уехать
а мы не уезжаем
чтобы не оставлять тебя одну
могли дом продать
мы его не продаем
все ради тебя
Могли бы поместить тебя в приют
жили бы тогда одни
временами как было бы прекрасно
и как же часто я мечтаю
чтобы ты была в приюте
и наконец оставила меня в покое
Думаешь Рудольф счастлив
это совсем не тот союз
который способен осчастливить мужчину
в его возрасте и в его положении
Рудольф заслужил совсем не такую
вторую половину жизни
но мы эту половину жизни пожертвовали тебе
(Высовывает язык)
А заслужили только твою неизбывную ненависть
ко мне и к Рудольфу
Как будто ты не наша единокровная сестра
а лютая наша врагиня
Отец всегда говорил
калеки мучат своих опекунов
покуда не загоняют их до смерти
В сущности из нас троих ты самая сильная
Ты всех нас переживешь
Я уверена
ты всех нас переживешь
Рудольфу с его-то больным сердцем
много ли ему осталось
Ты у нас самая здоровая
вот что самое гротескное
в этом гротеске
Это ты помыкаешь нами
а не наоборот
это мы нуждаемся в помощи
а не ты
это ты повелеваешь чему быть а чему нет
идти мне в театр или нет
побываю я на концерте или нет
Ты восседаешь в своем кресле-каталке
как на троне
и отдаешь приказы
и так было всегда
Тот варварский налет
сразу сделал тебя самой главной
Твой паралич на самом-то деле
разбил нас
Рудольфа и меня
Как я боюсь того дня
когда он раз и навсегда
снимет с себя судейскую мантию
Заслуженный покой
вот чего я боюсь
когда мы будем сидеть здесь все трое
в этой комнате
и только смерти своей дожидаться
Но кто же знает
сколько продлится процесс умирания
И тогда ты будешь вершить над нами суд
вот чего я страшусь
Рудольф предчувствует конечно
что ему предстоит
но даже не в силах произнести это вслух
(Оглядывает себя)
Как я ненавижу все вещи эти предметы
Я никогда не бываю одна
я постоянно под твоим наблюдением
Куда бы я ни ушла я вечно мчусь домой
к своей бедняжке сестре
Люди и понятия не имеют что это такое
постоянно быть под наблюдением
и под судом
такого человека как ты
Ты говоришь что у меня нет сердца
а у самой в груди ледышка
(Встает, подходит к Кларе и начинает ее причесывать)
Насколько же мы все противоречивы
и насколько бываем подлыми
Когда я тебя причесываю меня это успокаивает
(Отдает Кларе гребень, возвращается к зеркалу, садится)
Твое несчастье не только твое несчастье
это и наше несчастье
это в первую очередь наше несчастье
Когда Рудольф уйдет на покой
многое возможно изменится
Начнем путешествовать
Вот увидишь Рудольф будет тебя вывозить
каждый день вместе с Рудольфом в парк в город
у него появится время вывозить тебя в парк
(Укладывает косы венком)
Он добрый человек
Все говорят
Все кто его знают знают что он добрый
Эти гнусные слухи
(Выкрикивает)
Но даже если и правда то
что говорят это же было так давно
Я не верю
что у Рудольфа на совести преступление
только не у него
(Оборачивается к Кларе и показывает ей уложенные на голове косы)
Вот так я ему нравлюсь
именно так
Помнишь мы девчонками так бегали
во время войны
в нацистские времена
(Оборачивается к заркалу, смотрит в него и рассыпает всю прическу, расплетает косы)
Рудольф сперва в ванную пойдет
А что бы было
вздумай Рудольф так больше и не объявиться
жил бы по-прежнему под чужим именем
Десять лет скрывался бедненький
Уже ни одна душа ни о чем не спрашивала
а сейчас они начинают
снова рыться в этой грязи
посягают на жизнь
честного порядочного человека
(Оборачивается к Кларе)
Рудольф очень хороший человек
Ты можешь это доказать
Никого не интересует что было раньше
Да и кто знает как оно было на самом деле
А они опять в нечистотах рыться
Видела бы ты как его обожают дети
Он умеет разговаривать с детьми
дети его просто обожают
То-то и оно что люди добрых дел не прощают
Не делай добра и будешь жить спокойно
говорил отец
Война все законы отменяет
говорил отец
(Прислушивается)
Ты ничего не слышишь
А мне показалось это уже Рудольф
Только бы ему суметь на пенсию уйти
Только бы не сорваться
Государство самых прилежных своих слуг
на пенсию отправляет день в день
самых лучших и так рано
Государство-то у нас богатое
Как бы хотел Рудольф еще поработать судьей
так нет эти бюрократы смотрят
только на год рождения
и отправляют человека на пенсию
Да лучше судьи у них отродясь не было
Если бы в государстве все судьи такие были
Как же быстро все пролетело
а ведь как будто вчера
Рудольф стал председателем суда
Самая тяжкая служба во всем государстве
это Рудольф сказал
самая ответственная служба это судейская
Быть судьей это значит быть образцом во всем
А ведь был среди нас самый хворый
ты помнишь
из простуд не вылезал
а если уж из окна в сад прыгал
так обязательно на консервную банку
хромал чуть не каждый день
из постели не вылезал
мама любила его
он был у нее любимчиком
она всегда его от нас защищала
(Встает, подходит к окну и снимает мундир с крюка)
И он единственный
кто о нас заботился
без Рудольфа нам бы давно уже не жить
(Берет щетку и чистит мундир)
Рудольф сам доказал
кто он есть
Мы знаем нашего брата
и любим его
Он все еще ребенок
каким был когда-то
(Смотрит в окно)
нежное робкое дитя
Мы должны поддержать его понимаешь
изо всех сил поддержать
(Чистит мундир)
Мы нужны ему
(Ищет что-то в карманах и наконец извлекает Железный крест первого класса)
Наш герой
(Прикрепляет орден к форменному кителю)
Очень прошу тебя
соберись
и сохраняй выдержку
ради меня
ради нас
обещай мне
быть может это в последний раз
Я этого дня всегда боюсь
Он должен этот день праздновать
на свой манер понимаешь
а ты должна сохранять выдержку
(Смотрит в окно, внезапно)
Рудольф идет
Как хорошо что я все успела приготовить
даже азалии удалось достать
это его любимые цветы
(Уходит с мундиром в руках)