Рукопись, 1931 год; впервые опубликовано в издании: GS VI, 144–145.

Из разговора с Глюком и Вайлем[38]. Отношения собственности в фильмах о Микки Маусе: впервые случается, что у живой персоны может быть украдена рука, даже всё тело.

Путь папки с материалами дела, блуждающей по бюрократическим коридорам, более походит на пути, которые проделывает Микки Маус, чем на движение бегуна-марафонца.

В этих фильмах человечество готовится к тому, чтобы пережить цивилизацию.

Микки Маус демонстрирует, что тварное создание продолжает существовать, даже лишившись всего человекообразного. Оно прорывает иерархию, ориентированную на человека как вершину творения. Эти фильмы дезавуируют, более радикально, нежели когда-либо прежде, всякий опыт. В подобном мире не стоит приобретать опыт.

Сходство со сказкой. Никогда с той поры важнейшие и жизненно-важные события не проживались как столь лишенные символизма, атмосферности. Бесконечная противоположность Метерлинку и Мэри Вигман[39]. Мотив всех фильмов о Микки Маусе – персонаж, отправляющийся по миру в поисках страха[40].

То есть основание невероятного успеха этих фильмов – не «механистичность», не «формальные решения», не «нелепости», a то, что публика узнает в них свою собственную жизнь.